В двух шагах до контакта (СИ)

Я повернулся к Насте и потерял, что хотел сказать. Вроде и не самая красивая девушка, виденная мной, но какая-то особенная. И я не знал чего сказать. Вроде надо позвать ее в столовую, но гораздо больше хотелось продолжить целоваться без слов.
— Пойдем, — она первой преодолела смутительную паузу и протянула мне руку.
— Пойдем, — согласился я и потянул ее за руку к себе.
— Потом, — она прикрыла указательным пальцем мои губы, когда я опять к ней потянулся, — Мне надо подумать.
— Сначала завтрак, потом думу думать, — сходу рубанул отец когда мы вошли в столовую.
Пока мы завтракали, отец на другом конце стола раскладывал какие-то схемы. Настя выглядела погруженной в себя, напряженно что-то обдумывающей. И что-то мне подсказывает, что это она не над утренними событиями так размышляет.
— Полопали? — задал вопрос отец, — Теперь потопаем. Давайте искать способ как короче добраться до нужного места и поменьше при этом ходить по тоннелям.
— Пап, а есть ли смысл в этом? Может наоборот прочесать все тоннели и выдворить этих зверушек обратно?
— Какой ты стал кровожадный, сына, я с тебя удивляюсь. И не думаешь даже, что папа-зверек не вернется в своей семье с охоты, потому что сам стал добычей? — как-то странно подколол он меня, и пока я раздумывал что ему ответить в таком же ключе, вмешалась Настя.
— А нету у него никакой семьи, — категорично высказалась она, — Эти существа бесполы, и как они размножаются — ума не приложу.
— Почкованием там или еще как? — заинтересовался отец.
— В том то и дело, что я ничего такого не нашла. Они как готовые химеры, собранные искусственно. Половых органов нет, даже похожего ничего на них нет. И я не нашла структур, с которых бы могло начинаться почкование. Или чем закончится — таких следов тоже нет. Странную вы зверушку поймали, — развела руками Настя.
— Ты серьезно? — не поверил отец.
— Более чем. Смотрите, — она вывела на настенный экран результаты своей работы над зверушкой. Разрезы, группы структур по специализациям, органы по отдельности и пустилась в объяснения. Очень быстро я понял, какая же она все-таки красивая. А папка даже вопросы задавал.
С трудом переключившись, я сосредоточился на том, что она говорила. И тут даже я проникся. Начнем с того, что у них была скорее не биохимия, а биофизика. Клетка работала напрямую на электричестве. У них даже не пищеварение, а электролиз какой-то. И в этом они сильно отличались от нормальной флоры и фауны. Нормально — это как? Растения потребляют солнечный свет, углекислый газ и воду — создают крахмал и сахара, на которых строят себя. Травоядные лопают растения и используют накопленное травой, чтобы строить свое мясо. Хищники едят мясо и развиваются дальше, отдавая углекислый газ, пока не станут удобрением для растений. Нормальный круговорот. Эти же способны жрать камни и напрямую строить себя. Только электричество подавай. Шкура — мощный диэлектрик, а для сбора электричества с поверхности оно раскидывает специальные жгутики-щупальца по три с каждой стороны, тем самым создавая себе разность потенциалов. Шаговое напряжение. Вот только под землей с молниями как-то туго, на мой взгляд. Как и с лежащими на земле кабелями электропередач. Хотя тут, у нас, как раз наоборот. Откуда-то пришел тот разряд, что всю технику пожег и столько проблем создал.
— И еще одна странность, — Настя увеличила пару фрагментов и показала на них несколько участков, — Смотрите, вот эти части подключены к нервной ткани прямыми участками нервов. Причем выстраиваются они упорядоченными структурами с четкой геометрией. Вот здесь и здесь, — перестраивается участок. Кусок полностью зачищается, а затем выстраивается новой структурой. И они не клеточные.
— В смысле? Как волосы, живая луковица и отмершая наружняя часть?
— Нет, там есть живые клетки и структуры на всем протяжении волоса. А тут именно неклеточная система. Клетка формирует на участке своей поверхности кристаллическую решетку по какому-то шаблону и к ней подключается нерв, а соседние клетки меняют свое назначение на соединительные.
 
— Знаешь, — задумчиво протянул отец, — Не будь это живым, я бы решил что это микросхема. Эти части похожи на логические вентили. Да, нет, или, исключающее или. Но нет, это бред. Скорее всего, мы что-то не понимаем. Сама же говоришь, что с таким не сталкивалась.
— Ладно, а по «ТТХ» как дядя Яков говорит, что скажешь, — попробовал сместить тему на более приземленные результаты.
— Язык — не более четырех длин тела. Панцирь не проводит ток, но заметен в ультрафиолете. Глазки судя по структуре и строению видят в более широком диапазоне. Они тебя увидят раньше, чем ты их. Не подпускай ближе двух метров и все будет хорошо. Несъедобны, — ворчливо отозвалась Настя, — Так хватит?
Э, да, — выдавил из себя я, несколько обескураженный таким холодным ответом.
— Продолжаем, — Настя сходила до стола, попила и вывела другую диаграмму.
— Кроме уже перечисленного удивляет и их химический состав, большей части элементов в окружающих породах просто нет. Они и в природе встречаются нечасто. Тот же рений. Будь дело на поверхности, я бы еще могла предположить пути сезонных миграций за нужными элементами, но под землей?
— И каковы твои предположения? — задал вопрос отец.
— Внятных — нет. Да и я не геолог. Возможно что пещера настолько велика что цепляет краем месторождение, но я сильно сомневаюсь. Нужно больше материала для исследований. И обязательно — среду обитания. Как оно вообще развивается. Могу предположить, что где-то имеется гнездо, производящее на свет сразу готовых особей, а они, накопив жирок, возвращаются в гнездо, возвращая затраченные элементы. Аналог муравьиного роя. Но где и на кого они охотятся? Как выглядит гнездо? Какой цикл воспроизводства по времени и механизмам? Все это очень непонятно и интересно, — и она облизнула губы.
— Возможно часть ответов мы сегодня получим. Как Василич проспится и более-менее придет в адекватное состояние. Представляешь Макс, он мне давал побольше спать, а сам каждые пару часов проходил с проверкой ближайшие коридоры. И еще, детеныши. С базы ни ногой. И шлемы всегда держать закрытыми. Он по коридорам мин понаставил. Клянется, что если скаф закрыт — его не пробьет. Но береженого бог бережет. Лучше не шастать. Выспится — расскажет, как их обходить или отключать. До того — сидите тихо. И вот еще, — он положил на стол два браслета и пару радиосхем. Браслеты- на руки, а схемы я сейчас подключу к вашим скафам. Это пропуска для мин.
— А вы не перегибаете? — усомнилась в адекватности старшего поколения Настя.
— Перегибаем. И параноим. И много чего еще, — согласился отец.
— Мда, — я не нашел чего сказать более членораздельного.
— И я согласен с вами, что это несколько дико. Но Василича переспорить не удалось, хотя я пытался. Более того, Савельев его тоже поддерживает. Мы с вами в осаде параноиков.
— А я раньше думал что мы живем в спокойном и безопасном мире, — задумчиво протянул я.
— А что тебе мешает сейчас так думать? — подколол отец, — Думай что хочешь, да за буйки не заплывай. И все будет хорошо. Но это тема отдельного большого разбора. А мне пора на обход, я Василичу обещал.
И он вышел. Мы с Настей остались вдвоем.
— Есть вопросы? — ехидно посмотрела она на меня.
— Как хорошо, что ты все объяснила, и как плохо, что я ничего не понял, — ответил я цитатой. Не то, чтобы я совсем ничего не понял, но многое.
— Не прикидывайся.
— И не пытался. Так ты что, подозреваешь что они не настоящие? Не, не так, что они искусственно собранные химеры?
— Большую часть фактов можно трактовать именно так. Странно конечно, — она задумалась.
— Зато понял, какая ты у меня умница и красавица, — я приблизился к ней и потянул ее к себе.
— Так, пока не забыл, — дверь открылась и в нее заглянул отец, — Я вас за яйца все равно не удержу, извините за прямоту, но от шалостей лучше воздержитесь, до подходящих возраста или, хотя бы, условий. Вы меня поняли?