В двух шагах до контакта (СИ)

Настя молчала, а я по новому смотрел на них. Вот так бывает, живешь себе и не знаешь что рядом с тобой ходят большие и страшные тайны. На секунду даже почувствовал себя килькой попавшей в драку акул.
— И еще. Не уверен что ты обращала внимание на такую детальку как пневмопоршень в приводе манипуляторов. Нет?
— Нет, а что с ними то не так? — замучено произнесла Настя, в голосе появился отголосок слёз.
— А то, что не смотря на сохранившуюся маркировку, это не та деталь. Нормальный привод с этой маркировкой должен быть на треть толще и длиннее. Может ребята и не заметили, но я думаю что просто промолчали, когда профилактику гоняли. И мне это не по душе. Когда вокруг одного человека появляется слишком много тайн, это вызывает много подозрений, что плохо сказывается на коллективе.
— Да не знаю я ничего, отстань, — она почти расплакалась.
— Ну-ну, не плачь, маленькая. Я не стал бы всего этого говорить, если бы не был в тебе уверен. Все хорошо, ты с нами и мы тебя приняли. Что бы не было в твоем прошлом, теперь ты наша, до кончика хвоста. Добро пожаловать в команду, — сказал он, — И остановись-ка вот тут.
Настя остановила, он встал и подошел ней. Обнял, чуть довернул ее шлем чтобы посмотреть ей в глаза и повторил: — Ты наша. И мы тебя не обидим.
Хлюпанье носа в канале связи усилилось, я тоже подошел и обнял ее. Может прикосновение она и не почувствует, но хоть увидит поддержку. И тут Василич выдал: — А как подрастешь, выдадим тебя замуж за Максимку. Пора мне уже внуков поняньчить.
Мы с Настей ошарашенно отпрыгнули от него. Он засмеялся, — Ну вот теперь нормальная реакция.
— Ну знаешь, — начала рассерженно Настя, но Василич ее перебил, — И свою кружку я теперь из внимания выпускать не буду, от соблазну тебе в нее чего мудреного сыпануть.
Я смотрел на них и никак не мог придумать чего делать, каким должен быть мой шаг по правильному. Но решил просто поддаться порыву. Я подшагнул и обнял Настю со спины, сам не понимая зачем я это делаю. Он широко ухмыльнулся и сделав пару шагов назад наклонил голову набок.
— Вот теперь все правильно. Нормальные обнимашки симпатичных друг другу подростков. И да, Максим, еще дразнить ее было очень забавно. Она так уморительно фыркает, как песчаный тушканчик с Селесты.
Настя фыркнула, я рассмеялся и крепче обнял ее.
— Ладно, едем. Нам еще много порядка наводить, за вами — бедокурами, — пробурчал он, подчеркнуто сердито. И мы продолжили путь. В голове теснилось великое множество мыслей, среди которых были, наверное, самые частые: «что это было» и «что же я чувствую к Насте». Я никак не мог понять что и главное зачем устроил Яков Василич. Чего такого он подозревал в этой хрупкой девушке, что так старательно доводил ее до слез, а потом сам же и успокаивал. И что делать дальше. Общаться по прежнему у меня с Настей наверное не получится. Девчонки, когда узнавали что я к ним не равнодушен начинали задирать нос и всячески капризничать, так что интерес пропадал. Хотя это было давно. Я хорошо научился скрывать свой интерес. А тут… И как теперь она будет себя вести со мной. А что я вообще ощущаю к ней. Интерес, любопытство, симпатию или что-то больше. А что она? Кто я для нее? Случайный знакомый. Первый встреченный ей человек равного или близкого ей возраста. А, будь что будет, я постарался выбросить все это из головы, вот вернемся домой и буду думать. Постоянные тренировки от Якова дали свои плоды, я успокоился и стал осматриваться по сторонам. Со стороны Подгорельского донесся довольный хмык, а его шлем качнулся, будто он кивнул каким-то своим мыслям.
Наконец мы добрались до нужного места. Ну как добрались, почти. Первый из подготовленных нами поездов так и занимал все свободное место на площадке перед дверями склада. Да и не разгруженный кусок второго все также скромно стоял под самой стеной. В тот день, когда мы довели наши поезда до ворот, решили побить длинную цепочку на куски, потому что с длинным хвостом точно бы все переваляли. Хотя и так напортачили.
— Так, бардачники, сидим ждем меня, я тут немного осмотрюсь. Максим, у тебя как со стрельбой? — задал вопрос дядя Яков.
 
— 76 на последнем зачете, — не без гордости ответил я. На самом деле результат мог быть и большим, если бы я пользовался привычным оружием. А тут на зачет выдали что-то импортное и непонятное. Не иначе как устроили проверку в проверке. Дорогой внешний вид, чеканка и всякое украшательство и совершенно не настроенные прицелы.
— Ну хоть что-то, — проворчал он, — На вот, осваивай.
И он протянул мне ружье. До этого я больше пользовался мелкокалиберными винтовками, а тут в отверстие ствола можно было палец сунуть. Дождавшись пока я более-менее разберусь где чего он подал пару магазинов и коробку с патронами.
— Общие правила помнишь? — дождавшись ответного кивка продолжил, — На меня, Настю и транспорт не направлять. Повредить, конечно, вряд ли выйдет, но удар дроби все равно неприятно. Ко всякой непонятной ерунде не лезть и без уверенности в нее не палить. Так с тобой все. Заряжай и обустраивайся. Теперь ты. Настя, я так понимаю стрелять тебе не доводилось и прочее из этого вытекающее.
— Даже рядом не стояла, — сказала она со странной интонацией.
— Это хорошо что не отпираешься. Смотри сюда. Это магазин от автоматической турели. Патроны вкладываются вот так. Поняла? — он несколько раз показал ей как это делается. Когда она уверенно набила магазин он отобрал его и разрядил.
— Отлично. Идем дальше. Вот три коробки, патроны из них в магазине должны чередоваться, то есть считай сверху, шумовой, дробь, стрелка. Так сказать сначала предупреждаем, потом намекаем, ну и в морду. Да. — он довольно ухмыльнулся, — Тебе это развлечение на все время что нас не будет.
— И много их надо? — с подозрением спросила Настя.
— Вся эта коробка, — он распахнул ящик. Вопреки моему ожиданию пустые магазины не были разложены как полагается, а просто лежали кучей.
— Дядь Яков, а чего такой бардак? Я думал боеприпасы в образцовом порядке содержаться должны, — поинтересовался я.
— Ну вообще-то ты прав. Это я их так в кучу покидал. Эти «достойные люди», — произнес он явственно выделив голосом свое неодобрение, граничащее с гневом, — заложили на хранение турели с магазинным снабжением. Причем на складе не то что переходника на ленточное, там даже барабанных магазинов нет. Хоть бы дисковый магазин. Радуйтесь что хоть такие нашел, — он еще что-то совсем неразборчиво пробурчал, видимо ругался.
— Максимка, как со своим закончишь помоги Насте. Хотя бы десяток к моему приходу должен быть готов. Я сейчас места для турелей присмотрю и вернусь. Он подхватил свое ружье и скрылся за углом.
Я сразу же подошел к Насте. Она старательно набирала цепочки патронов смешно сморщившись. Разумеется я не мог оставить это без внимания: — И кто это у нас тут носик морщит?
— Я. И мне неприятно. Блин, на знаю как объяснить, будто берешь что-то неприятное, склизкое или испорченное. Мерзко. — отозвалась она. Я чуть в ступор не впал.
— Ты серьезно? — переспросил я еще раз чтобы убедится.
— Целиком и полностью, — ответила она и ее передернуло.
— Так, стоп. Смотри на меня. И повторяй. Я сортирую пластиковые фигурки. Они смешные и плохо сделаны. Мне нужно их построить по порядку, — медленно проговорил я, а она повторила.
— Хмм, вроде легче стало. Ты меня гипнотизировать пытался? — сказала она через пару минут.
— Не совсем, просто запомни, ты сортируешь пластиковые фигурки, — я замялся, как сказать «а не патроны» не говоря этого слова. Удивительно, но я уже встречал похожую реакцию. Но там девушка не могла сделать выстрела. Могла заряжать, чистить и снаряжать, а выстрелить — никак. Вплоть до тошноты. Правда она с этим боролась изо всех сил. Она хотела стать геологом-практиком, а без умения обращаться с оружием в экспедицию не попадешь. Так вот, она делила все свои действия и подменяла им названия и суть. Оружие переставало так на нее действовать. Но вот с выстрелом у нее пока были проблемы. «Пацифизм в обостренной форме» обзывал это инструктор, но старался ей помочь.