Чингисхан. Пядь земли (СИ)

Бывший старший дружинник встал и пошёл к группе ожидающих его воинов.
— Отгер! — позвал Эйрих своего дружинника.
Этот из молодых и, судя по всему, не повёлся на обещания Науса и Хумула.
— Претор, — на римский манер приложил кулак к груди подошедший дружинник.
Отгер приходился братом Аравигу, старшему дружиннику, ответственному за вещевое довольствие дружины. Эйрих собирался передать Аравигу и денежное довольствие, но в будущем, когда дружина станет очень большой и Эйриху станет слишком маятно возиться с выплатой зарплат. 
— Найди мне Иоанна Феомаха, скажи, чтобы приходил в казарму, я буду ждать его тут, — распорядился Эйрих.
— Да, претор, — вновь приложил кулак к груди дружинник и направился искать Феомаха.
Эйрих же оправил защитную экипировку и вновь взял деревянный топор.
— Альбоина, готова?
Через два тренировочных поединка, в которых Эйрих вновь пробовал одолеть деву щита через тот же приём, причём один раз успешно, явился Иоанн Феомах.
— Звал, претор? — спросил он.
— Альбоина, крепко подумай, что именно не так ты делаешь со щитом, — вздохнул Эйрих. — Хродегер, покажи ей!
Оставшийся верным старший дружинник кивнул Эйриху и пошёл к стойке с защитным снаряжением.
Защитное снаряжение — это новшество, внедрённое Эйрихом. У римлян для защиты от ударов тренировочным оружием надевали по две-три туники или одежду из толстой воловьей кожи, но, на взгляд Эйриха, всё это было неэффективными полумерами, почти не защищающими от по-настоящему сильных ударов.
Воины Темучжина надевали под кольчуги толстые куртки, сшитые из десятков слоёв ткани, между которыми набивался конский волос. Такие куртки превосходно глушили удары, причём даже без кольчуги, поэтому в них можно было удобно тренироваться, не ходя потом с лишними синяками по всему телу.
Константинополь предоставлял швейные услуги всякому желающему, поэтому Эйрих не пожалел денег и купил нужные материалы, после чего нанял несколько десятков швей, которые сшили ему тысячу толстых курток. Правда, конского волоса в таких количествах тут не было, поэтому пришлось отступить от традиции и набивать куртки конопляной паклей. (1) И то, очень повезло, что продавец слишком дорогого даже для Эйриха индийского хлопка посоветовал сходить на верфи и поспрашивать там — Эйрих о пакле до этого никогда не слышал.
Куртки представляли собой халаты до колен, с вырезами по бокам, для удобства езды, застёгиваемые на большие деревянные пуговицы с запашным бортом, (2) создающим на груди двойную толщину защиты.
Получилась привычная Эйриху и удобная экипировка, защищающая от синяков и служащая дополнительной защитой от преодолевших кольчугу топоров и стрел. Просто, понятно, но такого нет даже у римлян. (3)
Эйрих расстегнул деревянные пуговицы и указал Иоанну Феомаху на лавку у стены.
— Если ты о Нимане и других дружинниках... — начал римлянин.
— Ты надоумил их уходить под руку консула, — прервал его Эйрих. — Тебе придётся объяснить мне это.
— Я сделал это, чтобы ты не убил их, — ответил Иоанн.
— Продолжай.
— Все видели, к чему идёт их с тобой противостояние, — продолжил римлянин. — Ты не из тех, кто прощает дерзость, поэтому такое могло закончиться только их смертью, а они хорошие люди.
— И чего ты добился? — с усмешкой спросил Эйрих.
— Я уговорил всех недовольных не бросать тебе вызов, в тщетной попытке вернуть былые привилегии, а уйти в новую гвардию, — ответил Иоанн, — в которой их может ждать отличное будущее. Таким образом, они перестают баламутить остальных дружинников, а ты больше не будешь вынужден бороться с недовольством.
— Хочешь сказать, что все оставшиеся довольны? — поинтересовался Эйрих.
— Я говорил со всеми, — сказал на это римлянин. — Те, кого что-то не устраивает, уходят с Наусом и Хумулом.
— Ты делал это у меня за спиной, — произнёс Эйрих.
— Я хотел показать тебе, что могу быть полезен, — ответил Иоанн. — Знаю, что ты мне не доверяешь, но я не давал тебе оснований для недоверия.
— Своими действиями ты не прибавил к себе доверия, — вздохнул Эйрих. — Впредь никаких действий с дружиной без моего разрешения. Узнаю — тебя ждёт смерть.
 
— Полностью в твоей власти, — доброжелательно улыбнулся римлянин.
Феомах действительно, пусть и несколько своеобразно, решил надвигающуюся проблему со старыми дружинниками. Эйрих собирался казнить пару-тройку из них, как только они бросят ему вызов, чтобы остальные больше не смели даже задумываться, но теперь выходило, что возможный мятеж пресечён на корню, пусть и с ощутимой потерей хороших воинов.
«Римляне думают по-другому», — в очередной раз напомнил себе Эйрих, которому подобный способ решения проблемы даже не приходил в голову.
/19 сентября 408 года нашей эры, Восточная Римская империя, г. Константинополь/ 
Вечером Эйрих сидел в своих палатах, пил разбавленное вино и писал.
На этот раз не путевые заметки, а монументальный труд по тактике. 
Озаглавлен сей труд был надписью EURICUS LARGUS «STRATEGEMATA».
Да, ему не пришло в голову назвать своё будущее произведение как-то оригинально, поэтому последовал примеру Секста Юлия Фронтина и назвал свой труд «Стратегемами».
Первую книгу он решил посвятить военным хитростям, начав сразу с седьмой главы, где речь идёт о применении дымов. Вторая книга будет о военной тактике кочевников из далёких земель, о которой он знает лучше всех, но её он запланировал дополнять фактами о гуннской тактике, ежели она окажется отличной от той, которую в прошлой жизни применял он.
«Начиная с подготовки кочевого войска к войне в мирное время, продолжая организационной структурой и заканчивая дележом завоёванных пастбищ», — размышлял Эйрих, думая о второй книге. — «Кочевники обязательно станут большой проблемой для остготов, поэтому будет полезно, если полководцы будущего будут знать о таких важных особенностях кочевого войска».
Макнув бронзовое перо в чернильницу, он продолжил писать.
«... помня о событиях, произошедших в деревне во время вероломного нападения римлян, я счёл возможным переосмыслить значение дыма на поле боя и разработал новую стратегему для ночной атаки на неукреплённый лагерь. И после этой атаки мне в голову пришла замечательная идея доработки новшества на основе полученного опыта. Я заметил, что из-за дёгтя, коим было щедро полито подожжённое сено, асдингские воины ослабели в дыму и не смогли оказать достойного сопротивления моим воинам. Мы победили не только внезапностью, не только беззащитностью мгновения назад спавших врагов, но ещё их ослаблением травящим дымом. И вот на основе этого я предлагаю своему читателю рассмотреть новшество, ради которого я несколько дней ходил по рынку и искал особенные товары...»
Эйрих гордился тем, что изобрёл. Он действительно ходил по рынку, расспрашивал людей и сумел обнаружить несколько вещей, которые окажутся залогом его военных побед, если его стратегема окажется работоспособной.
Первое вещество, найденное им на рынке, называлось иудейской смолой (4), а в прошлой жизни Эйриха он видел такое же вещество, но называемое земляной смолой — китайцы использовали его для лечения старческих кожных заболеваний, нагревая на жаровнях и намазывая старикам больные места. И от китайцев Темучжин доподлинно знал, что дышать дымами земляной смолы ни в коем случае нельзя, потому что быстро подурнеет, а если продолжишь дышать ими, то сляжешь с болезнью, а может и помрёшь.
Второе вещество, обнаруженное в той же лавке, называлось серой, в прошлой жизни Эйриха называемом эрликовым хурутом, (5) за жуткую вонь при горении и плохие последствия от вдыхания её дыма. Кочевникам эта сера была без надобности, а вот китайцы считали её очень важной и ценной. В их верованиях ей уделялось какое-то место, а ещё они делали из неё ярко взрывающиеся в небе штуки. 
«Бесполезное баловство, но красиво — этого не отнять». — с улыбкой припомнил Эйрих визит в его улус китайских послов, пытавшихся выпросить для себя мир.