Стриптиз — не повод для знакомства (СИ)
— Сам Иисус считал, что вино круче воды, — решила сумничать я.
— Иисус не спал с… с… — Мама перевела гневный взгляд на Рому и не продолжила свою фразу, хотя казалось, что на всю кухню прозвучало «проституткой». По крайней мере, так читалось в глазах. Жаль, что она промолчала, я бы поправила на «проститута». Под давлением маминых очей огромный накачанный бугай сделал пару шагов назад и спрятался за меня. Да, мама умеет. Я единственная, кто обладает иммунитетом на все ее убийственные взгляды. Оттого и единственная не стала под ее давлением религиозной. Более того, мама со временем прислушалась и сбавила фанатизм.
Оглянулась и поняла, что Рома растерян и не знает, что делать. Натянул улыбку. Вот только впервые его улыбчивость скорее напоминала оскал.
— Улыбку убери, — прошептала Роме, который еще не понимал всю серьезность своей ошибки. Мама готова простить словесное противостояние, но хотя бы внешне все должно выглядеть так, что мы серьезные люди и внимательно слушаем ее мудрую речь. Даже если этой речи только две возмущенные оборванные фразы.
Рома послушно нахмурился. У меня и так болела шея из-за того, что пришлось сильно повернуть голову и предупредить мужика. А теперь я, наверно, ее вообще свернула в попытке рассмотреть серьезное лицо моего стриптизера.
Слишком уж диким был контраст. Без улыбки он выглядел забавно. Длинные взлохмаченные волосы и нахмуренная складка на лбу. При этом растерянный взгляд и особенно остро выделяющиеся ключицы (из-за накачанных плеч).
Определенно, это самая нелепая картина, которую я когда-либо видела. И мир как будто стал светлым и понятным, из души ушло напряжение. Мне слишком мало перепадало таких интересных картин в жизни. Кроме того, раньше я вообще ни разу не встречала накачанных парней, все-таки общаюсь в основном с медиками. Даже мой сын отличался вдумчивостью и малоэмоциональностью. Мне кажется, я редко устанавливала границы в общении со своей матерью именно из-за ее эмоциональности. Иногда я получала какое-то извращенное удовольствие от ее нотаций. И даже жалею, что вот до такой кондиции злости, как сейчас, она доходила редко. Никогда жестко не пресекала ее поведение, хотя с отцом это сделала сразу. Вот только с ключами она перешла даже те далекие границы, что я готова терпеть. Вдохнула и выдохнула, готовясь донести до матери неприемлемость ее поведения. Но родительница сразу поняла, что ее ждет, и вытянула главный козырь:
— Яков подаст в суд, чтобы забрать ребенка.
Я подавилась воздухом. Руки задрожали, и я с трудом сделала первый глоток вина. Мама не подбирала слов. Значит, Ишак будет оспаривать опеку или выторговывать переезд ребенка к себе. А уж алименты — это точно. Он же искренне считает: то, что он платит, — это его обкрадывают. Потому и работает по-серому. Как итог, по документам он действительно отдает что положено.
Ох уж эти алименты. Яшка не понимает, что даже когда я на работе, все равно держу в голове мысль, что мой сын сейчас в саду (а теперь в школе), и рвану к нему, чуть что случится. Моя работа няни 24/7. И днем, и ночью. Что уж говорить об уборке, готовке и походах на всякие занятия.
А вот это «возвращение» отцов после того, как дети уже вырастают, я вижу… Копала огород днем и ночью, выкорчевывала пень, сажала семена, поливала, удобряла, пропалывала. Плакала по ночам после укуса осы и заноз от черенка лопаты. Но снова шла и занималась огородом. И вот помидоры поспели, огурцы выросли, персики краснеют. И является тот, кто когда-то в доме твоем гостил, из холодильника твоего жрал, а предъявляет, что семенами-то он поделился. Значит, половина урожая — его.
И даже если Мишка будет жить большую часть недели у отца, а я — платить алименты, Ишаку все равно не потянуть эту ответственность. Он ведь до сих пор в интернет-казино играет! И я не хочу, чтобы он увидел, как заблуждается в простоте воспитания. Потому что ошибаться он будет на Мишке. Нет, достаточно того, что уже сотворил со мной.
А еще, даже когда он поймет, что ошибался, будет дальше упертым бараном тащить все созданное дерьмо. У Яшки явно какие-то маньячные наклонности. Хотя бы потому, что мы в разводе уже три года, а он продолжает меня преследовать и признаваться в любви. Это притом, что у него была любовница еще во время брака и есть до сих пор.
Допила вино до конца, стукнув зубами по бокалу. Хорошо хоть, из-за дрожащих рук не уронила.
Если Яшка вспомнит то нарушение закона, на которое я однажды пошла, то у него есть шансы лишить меня работы и сына.
Ноги перестали меня держать, и я села на стул. Неудобно. Не сразу поняла, что села на самый край и от падения меня спасал только Рома, придерживая за плечи. Вот же сила в мужике, давно не чувствовала себя такой хрупкой. Все-таки худой меня трудно назвать. По крайней мере, по утверждениям моей мамы-тростиночки. И тут даже оправдаться родами не получится, ибо мама рожала дважды. После того как я заявила, что с таким размером груди, как у нас, и худой быть не обязательно (трудно побить размеры женской половины нашей семьи), мама на следующей день принесла мне святой воды.
Толстая, одинокая, однажды облитая святой водой… Скоро еще лишусь работы и сына. Напиться бы, но, во-первых, я никогда не дохожу до нужной кондиции. Во-вторых, даже несмотря на то, что не веду себя, как пьянь, мою привычку выпить вполне можно назвать алкоголизмом. И предъявить в суде. Так что с этого дня не пью. Хотя нет, уже поздно, мама-то «не будет врать» в суде. А значит, пей или не пей, алкоголичкой в суде все равно назовут. Привстала, но ноги все еще ощущались ватными, и просто села ровно на стул. Рома меня удерживал все время раздумий. И наконец отпустил.
Протянула в его сторону пустой бокал и с мольбой посмотрела на своего стриптизера. Если я попытаюсь налить сейчас сама, то все разолью и окончательно опозорюсь перед матерью. Почему-то уверена, что позор бы ощутила только перед ней, хотя в глазах Ромы больше осуждения. Мужчина нахмурился, но не отвел взгляд. От этого у него снова получилось умильное выражение лица.
— Никогда не думал постричься? — спросила улыбаясь.
Все-таки весь такой брутальный, а тут вьющиеся практически до плеч волосы. Но стоило мне вспомнить то, что сказала мама, как веселье вмиг пропало. Не время для улыбок. Еще настойчивее протянула Роме бокал. Стриптизер, видимо, что-то увидел в моих глазах и забрал его. Не вернет. Чуть не расплакалась. Так, похоже, у меня на эмоциях поехала крыша. Надо что-то придумать, чтобы у меня не было времени погружаться в пучину грустных мыслей. Желательно что-то неалкогольное. Рома поставил передо мной наполненный бокал, и я счастливо ему улыбнулась. Пока сойдет и вино, а потом поищу, чем занять себя вечерами. Потому что прошлое не изменить, Яшку ближе к себе подпускать не буду, а просто сидеть и бояться — ничего хорошего мне не принесет. Впрочем, как и те кошмары, что приходят ночью все чаще, если организм не отравлен алкоголем.
Дальше показывать маме, насколько меня испугали ее слова, не стала. Она ведь тоже волнуется за Мишку, пусть и по-своему.
— А ты… я никогда не одобрю твой брак с моей дочерью, — сказала мама Роме, явно пытаясь его задеть. Вот только в итоге мужчина впервые искренне улыбнулся за весь разговор. Да уж, если даже стриптизеры рады, что не женятся на мне, то что искать в тех приложениях для знакомств, что Катя и Марго насоветовали?
— Вы что, и дальше собираетесь жить, прелюбо… — Я остановила мамину фразу жестким взглядом. Да, мы все-таки родственники, и я тоже умею так. Просто редко пользовалась, ибо если таким взглядом смотрит патологоанатом… это пугает. — Без росписи?
— А мы по-современному, — сказал Рома, видимо пытаясь поддержать, но приводя к обратному эффекту. Мама уже почти в обмороке.
Зарождающуюся истерику (а у мамы они страшны именно спокойным голосом с подвываниями) прекратило явление моего бывшего. Похоже, мы не додумались закрыть квартиру.