Тысяча шагов в ночи

Гейки воспользовался возможностью подглядывать за руками других игроков.
А она, с волнением подумала Миуко, содействовала ему в этом.
По счастливой случайности Миуко оказалась не единственным отвлекающим маневром. Одна из человеческих женщин рухнула в обморок, когда огр выпустил особенно зловонный пук. Гоблины начали бросаться оскорблениями в одошою, который выдержал их насмешки с ледяным спокойствием, так стремительно понизив температуру в подвале, что на минуту Миуко увидела свое дыхание, застывшее в воздухе.
  
Всякий раз, когда игроки отвлекались, Гейки создавал одно из своих маленьких иллюзорных зеркал. И каждый раз Миуко испытывала тот же прилив удовольствия.
Затем у грабового духа закончились жетоны. После того как она схватила одного из рабов Сидризин и потрясла того, словно детскую погремушку, ее сопроводили из комнаты. Байганасу с радостным визгом поскакали за ней, а некоторые виляли задом перед оставшимися гостями, таким вульгарным образом прощаясь.
Обеспокоенная, Миуко взглянула на стопку жетонов Гейки, которая уменьшилась вдвое. Если они не отыщут карточного обманщика до того, как он будет выведен из игры, они упустят свой шанс пересечь залив.
Что-то в его поведении изменилось: он стал менее разговорчивым, более сдержанным. Когда он заговорил, его голос утратил свою хриплую резкость.
Его запасы сократились до двадцати жетонов.
Потом до семнадцати.
Затем до пяти.
К этому моменту Гейки вообще ничего не говорил, с трудом сглатывая, когда посматривал на свои карты. Он через стол поймал взгляд Миуко, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Неужели он испытывал трудности с речью? Его глаза выпучились. Сухожилия на шее напряглись.
Ему что, трудно дышать?
Никто, казалось, не замечал происходящего, даже Доктор, которая беззаботно болтала с женщиной-пауком.
Гейки потянулся руками к горлу.
– Помогите! – Вскрикнув, Миуко отпихнула одного из гоблинов со своего пути, или, по крайней мере, попыталась это сделать, потому что, вместо того чтобы все-таки оттолкнуть его, она запуталась в собственных ногах и рухнула прямо на одошою, который распростерся на полу под Миуко. – О нет! – выдохнула она, покраснев. – Мои глубочайшие изви… – Но ее голос прервался, когда из рукавов его мантии выпорхнул дополнительный набор карт, которые рассыпались по полу, словно последние красные листья усеяли снег.
Миуко моргнула.
Она сделала это. Нашла мошенника Сидризин.
На краткий мир воцарилась тишина. Затем мужчина в сливовом наряде вскочил на ноги, хлопнув ладонями по столу.
– Вакайга  [23]! – проревел он. – Я знал, что никто не может быть таким везучим!
  
14
 
Бойня и уважение
 
Прежде чем Миуко успела отреагировать, женщина-паук набросила на одошою кружевную сеть, но тот с большей ловкостью, чем можно было ожидать от мужчины его возраста, откатился в сторону, оставив позади себя запутавшихся в паутине Миуко и гоблина.
Пока они боролись друг с другом, раздался громкий вой, обычно сопровождающий зимнюю вьюгу. Словно из ниоткуда на игорный зал опустился снежный покров, заслонивший фонари, головы огров и Сидризин, которая с криком отчаяния пробиралась сквозь толпу.
Миуко прищурилась, но ничего не смогла рассмотреть в непроглядной мгле. Откуда-то сверху раздался визг. Кто-то от испуга – должно быть, один из огров – с оглушительным треском ударил кулаком по столу! Лакированные жетоны с лязгом посыпались на Миуко, словно град.
Гоблин в попытке вырваться извивался, царапая ее спину и плечи своими длинными ногтями.
– Хватит! – Миуко попробовала выпутаться из сети, но одна ее рука была зажата под телом, а вторая – прижата над головой.
Почуяв возможность, зеленая заколка наконец-то выскользнула из волос девушки. Однако победа заколки была недолговременной: она упала на расстоянии вытянутой руки и угодила точно в ладонь Миуко.
– Ха! – Сдув с лица выбившиеся пряди, Миуко прорезала острой упрямой заколкой сеть женщины-паука.
Когда мерцающие нити разошлись, гоблин отчаянно заметался, дважды пнув ногой Миуко по ребрам, и, не сказав ни слова благодарности, скрылся в снежной буре.
Миуко поднялась на ноги, засунула шпильку в свое одеяние и отбросила паутину в сторону, выискивая в этом беспорядке растрепанные волосы Гейки. Продираясь сквозь метель, она наткнулась на плюющихся демонов и визжащих духов. И когда белая дымка на мгновение рассеялась, она увидела, как прислужники Доктора вцепились когтями в одошою, который превратился в четырехпалого монстра изо льда.
Но ацкаякина нигде не было видно.
Оступившись, Миуко врезалась в сломанный стол. Кто-то захныкал.
Гейки?
Нет, не Гейки.
Она опустилась на колени. Под столом сидел облачный дух, по-прежнему находившийся в своей хрупкой человеческой форме, и сердито смотрел на нее.
– Бэйкай-джай! Вы ранены? – спросила Миуко.
– Застрял, – пробормотал дух, пытаясь освободить руки. – Я не могу поменять форму, одошоя заморозил нас в наших нынешних формах. Умно с его стороны, но чертовски неприятно.
Миуко вцепилась пальцами в край стола и навалилась на него весом своего тела.
Он почти не сдвинулся с места.
Стиснув зубы, она попыталась снова, решив, что по возвращении в Нихаой заставит себя тренировать не только ноги, но и руки, чтобы не оказаться в подобной ситуации вновь.
– Что ты делаешь? – Гейки возник рядом с ней в изорванных одеждах и с царапинами на щеке. – Давай выбираться отсюда!
– Ты в порядке! – воскликнула Миуко.
– Ну конечно, я в порядке!
– Я думала, ты задыхаешься!
– Не, я просто не мог говорить! Одошоя, должно быть, обо всем догадался. Ты ведь знаешь, что он может заглушать звуки. Ему нужно было заставить меня замолчать, прежде чем мы покинули бы салон, и тогда он поймал бы нас обоих! Хорошо, что ты такая неуклюжая, иначе мы никогда бы не…
– Прошу прощения. – Бэйкай прервали их разговор. – Раз уж вы здесь, не собираетесь ли вы сделать что-то с этим вакай-столом?
Растянув губы в широкой улыбке в ответ на нецензурную брань высшего духа, ацкаякина на самом деле воспользовался моментом, чтобы поклониться им.
– Конечно, Бэйкай-джай.
Блюдо со сладостями пронеслось со свистом над его головой, когда он ухватился за стол здоровой рукой. Вместе с Миуко они начали приподнимать стол.
Облачный дух с ворчанием выбрались из-под стола, и Гейки с Миуко с грохотом опустили его обратно.
– Теперь мы можем идти? – спросил ацкаякина.
Серые глаза Бэйкай полыхнули белоснежным пламенем.
– Пока нет. – Взмахнув руками, они наполнили комнату пронизывающим ветром. Обильный снегопад рассеялся, словно облако мошкары, открыв взору гостей, охваченных насильственными столкновениями: они хватали друг друга за руки, вырывали волосы, царапали когтями глаза и щеки.
В дальнем конце салона одошоя раздирал своими когтистыми пальцами одного из огров, вспарывая толстую кожу так, будто она была не толще рисовой бумаги.
Увидев Бэйкай в только что просветлевшем помещении, одошоя зарычал, обнажив несколько рядов блестящих и острых, как кинжалы, зубов.
Но Бэйкай, казалось, не впечатлились этим зрелищем. Ухмыляясь, они подняли руки и хлопнули в ладоши.
Одошоя взлетел вверх с такой скоростью и силой, что ударился о потолок, переломав одну из балок, и в оцепенении рухнул на пол, снова приняв человеческий облик.
  
Остальные гости прекратили свои перепалки.
Воспользовавшись случаем, Сидризин проскользнула через салон. Быстрая, как гадюка, она прижала что-то к груди одошои.
Бумажный талисман.
Демон взревел, неистово, как зимний ветер, но талисман, видимо, заковал его в форме мужчи- ны средних лет; и когда Сидризин поставила ногу ему на горло, он мог только беспомощно извиваться.