Тысяча шагов в ночи

– Бэйкай – это они, не она, – произнес Гейки с полным ртом еды. – И нет. Без вариантов.
Склонив голову, Миуко внимательно рассмотрела облачного духа. Согласно преданиям, духи во все времена имели несколько полов. В прошлые века и люди были столь же разнородны, но за последние столетия гендерное разнообразие сократилось до мужского, женского и хэй, что означало «ни мужчина, ни женщина». Когда-то хэйсу имели социальное положение и семьи, как у всех остальных людей, но в жестких культурных странах Омайзи они подвергались таким жесточайшим гонениям, что их признавали только в редких уголках аварского общества, таких как духовенство в Доме Декабря. Как следствие, Миуко никогда не встречала кого-либо, кто не был бы мужчиной или женщиной – по крайней мере, насколько ей было известно, – но она догадывалась, что в мире кроется гораздо больше того, что она испытала в ограниченных пределах Нихаоя, и куда больше того, что выходило за грани человеческого воображения.
  
– Не следует ли нам подозревать каждого? – спросила Миуко.
– Только не Бэйкай, – усмехнулся Гейки. – Они – одни из Детей Северного Ветра! Я слышал, у них даже имеется огромное святилище где-то к северу от залива Изаджила. Знаешь, насколько они могущественны?
Миуко оглядела миниатюрного духа, чьи щеки раскраснелись от выпитого, словно солнце в тумане.
– И насколько же? – поинтересовалась она с сомнением.
– Помнишь, что мне нужно поставить дюжину одолжений против одного от Сидризин? – спросил Гейки. – Так вот, чтобы получить одно от Бэйкай, мне придется вернуть им сотню одолжений.
У Миуко от удивления отвисла челюсть.
– Сотню? – пискнула она.
– Тс-с-с! – Он шагнул к ней, закрывая Миуко обзор на облачного духа. – Не глазей!
Миуко скорчила ему рожицу.
– Я не думала, что полубог соизволит показаться на глаза такой птице, как ты!
– Эй, ты тоже не такая уж великая, человек!
Словно в знак солидарности, зеленая заколка скользнула с волос в очередной попытке бегства, но Миуко хлопнула рукой по голове, возвращая ее на законное место.
Гейки бросил на нее раздраженный взгляд.
– Почему ты так извиваешься? Ты привлекаешь внимание.
– Никто не обращает на меня внимания, – угрюмо отозвалась Миуко.
Действительно, на фоне Сидризин, которая начала созывать игроков на свои места, и байганасу, которые карабкались по прислужникам, расплескивая тем самым чаши с рисовым вином и чем-то подозрительно похожим на кровь, не было особых причин замечать человеческую девушку вроде Миуко.
Но, возможно, ей это было только на руку.
– Какой у тебя план по поиску карточного обманщика? – прошептала она, когда они с Гейки направились к карточному столу.
Он пожал плечами.
– У тебя хоть какой-нибудь план есть?
– Зачем заморачиваться этим? Ведь все всегда идет не по плану.
– Но это не значит, что его не должно быть вообще! – Миуко поймала себя на том, что повысила свой голос, и быстро сбавила тон. – Я могу помочь. Если смогу проскользнуть сквозь толпу незамеченной, может, мне удастся выявить нашего мошенника.
– Отличная идея. – Одарив ее улыбкой, Гейки плюхнулся на одну из шести вышитых подушек, приготовленных для игроков, где с одной стороны к нему присоединился мужчина, одетый в сливовый цвет, а с другой – дух, который все продолжал превращаться в снежную бурю.
– Одошоя  [22], – прошептал Гейки, прежде чем Миуко успела спросить. – Демон, который охотится на путников и убивает их холодом.
Миуко взглянула на демона, когда тот сно- ва превратился в мужчину с бледно-голубой кожей, небольшим брюшком и сединой в черных волосах.
– Почему он может менять форму, пока мы наблюдаем за ним?
– Мужчина средних лет, который к тому же является метелью, – одна из его форм. Другая намного уродливее: я слышал, у него настолько острые когти, что он способен разорвать тебя в клочья малейшим прикосновением.
Миуко сглотнула.
– Не попадись, – пробормотала она.
Гейки подмигнул:
– Не попадусь.
Как только игроки расселись по своим местам, Сидризин, величавая, как любой представитель знати, расположилась на другом конце карточного стола. На самом деле она была столь привлекательна в своих черно-золотых одеяниях, что ей достаточно было взмахнуть рукой, чтобы привлечь внимание каждого, кто находился в помещении.
Когда игра началась, Миуко обошла вокруг стола. Правила игры оказались довольно просты, насколько она смогла судить: делались некие ставки лакированными жетонами, и блеф казался особенно важной составляющей – хоть ей и было трудно уследить за всеми нюансами игры. Гейки, со своей стороны, производил впечатление сносного игрока, пусть и несколько общительного, к чему другие игроки относились с разной степенью терпимости, от скрипучего хихиканья духа грабового дерева до леденящего взгляда одошоя.
Перемещаясь среди остальных гостей, Миуко подслушивала их разговоры, надеясь почерпнуть какую-нибудь любопытную информацию, но, к своему разочарованию, не услышала ничего полезного. Одна из человеческих женщин, сопровождающая мужчину в сливовом, выглядела скучающей. Духи обезьян, почти такие же пьяные, как и Бэйкай, начали изводить облачного духа, потому что тот отказался помочь труппе байганасу возле святилища Бэйкай в Изаджиле. Огры, как и следовало ожидать, ничего интересного не обсуждали.
Спустя полчаса игры Миуко так и не выяснила ничего полезного, но почувствовала, как ее заколка вновь пытается улизнуть с волос. Выбираясь из толпы, чтобы поправить ее, она случайно задела локтем одного из прислужников, который проходил мимо с подносом напитков. Мужчина захрипел. Поднос отлетел в сторону. Дюжина керамических чаш посыпалась каскадом на пол.
Миуко охнула. Это были даже не первые чашки, которые она разбила на этой неделе.
Остальные гости повернулись и уставились на нее.
Вот вам и осталась незамеченной.
Миуко почувствовала, как ее щеки заливаются краской.
– Прошу простить меня, – сказала она, быстро поклонившись. – Пожалуйста, продолжайте.
Один из духов-обезьян, заливаясь визгливым смехом, поклонился, передразнивая Миуко. Гоблины загоготали, потирая большими пальцами рук свои длинные красные носы.
Мужчина в сливовом наряде громогласным голосом потребовал сообщить, кто ее привел. Неуклюжая простушка? Ее следовало отослать подальше, где никому не пришлось бы терпеть ее.
Некоторые из оставшихся гостей засмеялись.
За свои семнадцать лет Миуко неоднократно мечтала о даре проваливаться сквозь землю – на короткое мгновение она понадеялась, что проклятие шаоха наделило ее способностью просачиваться сквозь половицы вместе с пролитым вином, – но, увы, она твердо стояла на месте.
Затем она услышала раздавшийся сквозь смех голос Гейки:
– Попробуй снова!
Она подняла голову.
Ацкаякина встретился с ней взглядом, хотя, как оказалось, он обращался вовсе не к ней.
– Попробуй еще раз проделать этот трюк, Бэйкай-джай, и я заберу у тебя все, что ты имеешь! Теперь-то я тебя раскусил!
Он задержал взгляд на Миуко еще на мгновение, прежде чем ухмыльнулся облачному духу и отпустил какую-то шутку, которую она едва расслышала.
«Попробуй снова!»
Он имел в виду ее? Попробовать что? Выставить себя на посмешище?
Или прервать игру?
Никто сейчас не наблюдал за ней: все снова вернулись к своим картам. Когда один из гоблинов проходил мимо, она выставила ногу, вынудив того натолкнуться на байганасу, которые наскочили на него, дергая за нос и уши.
Миуко быстро проскользнула между парой огров, чтобы избежать подозрений, но никто, казалось, не заметил ее.
  
Она бросила взгляд на Гейки, чтобы убедиться, правильно ли она его поняла, но тот был сосредоточен на карточном столе, на котором внезапно появилась вспышка света.
Зеркало?
Нет, иллюзия зеркала, которое то появлялось, то исчезало рядом с картами грабового духа, когда та обернулась, чтобы посмотреть на ссорящихся духов-обезьян.