Железный лев. Том 4. Путь силы

– А мундир? – растерянно спросил какой-то клерк.
– А что мундир?
– Морской же.
– И что с того? Государь его личным приказом поставил на флот, явно неспроста же…
Тем временем граф уже принимал из рук весьма эффектной служанки чашечку чая в кабинете Штиглица.
– Молока? – приятным голосом спросила она.
– Нет, спасибо.
– Глафира, девочка моя, – выразительно произнёс Александр Людвигович. – Лев Николаевич совершенно не ценит островные традиции и чай с молоком называет помоями.
  
– Прошу простить меня, – покладисто и поспешно ответила эта особа и очень выразительно посмотрела на графа.
Но тот лишь благодушно кивнул.
После чего она вышла.
– Красивая. Супруга не ревнует?
– Помилуйте! Она же горничная!
– Простите мне мою бестактность, но у вас с супругой нет детей. А ваши отношения с Государем достаточно хороши для того, чтобы вы смогли усыновить бастардов. И насколько я знаю женщин…
– Каролина не ревнует. Она же и сама не захотела больше пробовать. Так что её и такой исход вполне устроит. Впрочем, я предпочитаю всё же в такие игры не играть.
– Славно, – кивнул граф, немного нахмурившись. – Тогда, если вы изволите, я предлагаю перейти к делу.
– Да, конечно.
– Вы, я надеюсь, уже слышали о проекте преобразования вашего банка?
– Разумеется. Его Императорское Величество желает усилить контроль за финансами.
– Но этот обновлённый банк вряд ли будет иметь хоть какое-то к делам коммерческим. Зная Николая Павловича.
– Вынужден с вами согласиться, – охотно кивнул Штиглиц. – И что вы предлагаете?
– Создать новый коммерческий банк. В первую очередь для облегчения промышленных и торговых расчётов. И охватить его кассами как можно больше городов России. Не сразу. Постепенно. С тем, чтобы обеспечить удобство и безопасность проведения финансовых операций. Можно использовать разные виды чеков и платёжные поручения. Например, выпускать именные дорожные чеки с отпечатком пальца и росписью, которые обналичить может либо тот, на кого они выпущены, либо его наследник.
– Масштабно, – улыбнулся Штиглиц.
– Поначалу я бы не стал всё делать с помпой и размахом. Учредить банк. Открыть филиалы в столице, Москве и Казани. Потом начать расширяться, вводя в строй дополнительные филиалы и кассы. Особенно кассы, которые можно будет ставить даже в самых крошечных городах.
– Хм. Всё равно нам понадобится начальный капитал. И немаленький. Вы описали не такое уж и скромное начало, три филиала – это уже серьёзно.
– А сколько?
– Хотя бы миллионов десять для начала.
– Это не так много, – улыбнулся граф.
– У вас есть десять миллионов рублей свободными деньгами?
– Нет. Но я знаю, где и как их взять. Именно поэтому я пришёл к вам.
– Николай Павлович не согласится. В канун войны… Нет… Сейчас каждая копейка на счету.
– Да я тратить деньги вашего банка и не хотел. Отнюдь нет. Я и сам всю пикантность момента понимаю. Но у меня есть идея, как с помощью вашего банка их привлечь…
И тут в дверь осторожно постучали.
– Кто там?
– Александр Людвигович, там явился посланник Великобритании и принять просят.
– Как неудобно… – замялся Штиглиц, оказавшись в ситуации Буриданова осла.
– Он просит его принять вместе со Львом Николаевичем, – спешно поправился слуга.
– Даже так? – удивился банкир, как, впрочем, и граф, у которого Штиглиц поинтересовался: – Вы не против? Признаться, меня такой поворот событий чрезвычайно заинтриговал.
– Почему нет? – пожал плечами граф. – Только если вы не против, я взведу револьвер. От греха подальше. И положу его на колено.
– Лев Николаевич, – с улыбкой произнёс Штиглиц. – Полагаю, что посол желает именно с вами пообщаться, но без дискредитации и на нейтральной территории.
Граф промолчал.
И просто пересел так, чтобы находиться лицом к двери и всем остальным, незаметным движением отщёлкнув стопорный ремешок револьвера и взведя его курок.
Характерный щелчок хозяин кабинета услышал, но возражать не стал. Лишь усмехнулся.
Гости вошли.
Да-да, гости, так как новый посол Джон Вудгауз прибыл в сопровождении таинственной личности.
– Вы представите нам своего спутника, сэр? – с порога произнёс граф.
– Мой секретарь Андреас.
– Он не похож на секретаря, – холодно возразил Толстой.
– Лев Николаевич, если позволите, я хотел бы с вами переговорить.
– Здесь? Вы могли бы навестить меня в доходном доме, в котором я остановился. Я ради безопасности арендую всё здание целиком, и пространства для переговоров там в достатке.
– Я не хотел предавать нашу встречу огласке.
– Что же, я вас внимательно слушаю.
– Для начала я хотел вам передать письмо от лорда Палмерстона, – произнёс он, достав его из внутреннего кармана и протянув.
– Положите на стол, – кивнул граф.
– Вы не желаете его взять?
– Я не уверен в том, что оно не отравлено, поэтому голыми руками брать его не желаю. Вы могли принять антидот, а для меня такое прикосновение может стать фатальным.
– Лев Николаевич! – с явной обидой в голосе сказал посол, а Штиглиц добавил:
– Никто бы не посмел травить вас в моём заведении.
– Никогда не говори «никогда», – пожал плечами граф. – В наши дни англичане уже натворили столько зла, что я не удивлюсь ровным счётом ничему.
– Не все англичане дурны, – возразил Штиглиц.
– Может быть, может быть. Однако Россия и всё русское для Великобритании – экзистенциальный враг, поэтому я ожидаю от любого англичанина зло просто потому, что он англичанин.
– Почему? – осторожно поинтересовался посол.
– Почему «что»?
– Почему Россия и Великобритания – экзистенциональные враги?
– Потому что само существование России и особенно её развитие считается опасным для выживания вашей страны. Вы сами такие условия игры задали.
– Я о таком не слышал, – осторожно возразил Вудгауз.
– Простите, но я вам не поверю. Вряд ли посол вашей страны в России не был проинструктирован о том, чтобы максимально сдерживать развитие и поддерживать наиболее деструктивные силы внутри нашей страны. Одиозных и провокативных деятелей искусства. Вороватых или ретроградных чиновников. Протестное население и так далее. И не делайте такое невинное лицо. Эти письменные инструкции давно уже есть в Третьем отделении, и в изрядном количестве экземпляров.
– В Комитете государственной безопасности, – автоматически поправил графа посол. – Император подписал приказ о преобразовании сегодня утром.
– Ну наконец-то! Давно пора.
– Вижу, вас это не удивило, – едва заметно усмехнулся посол.
– А должно? – повёл бровью граф.
– К-хм. Лев Николаевич, в этом письме, – произнёс посол, – лорд Палмерстон приносит вам свои извинения за инцидент в Астрахани. И заверяет в том, что он не имеет к этому никакого отношения. Он уверяет: это исключительно инициатива султана, который пытался дискредитировать Шамиля серией нападений.
– Это мне известно. Непонятно только – почему они полезли в Астрахань, а не на Кавказе стали резвиться.
– Их бы люди Шамиля быстро перехватили.
– Разумно.
– Вы так спокойно принимаете извинения от министра иностранных дел Великобритании, – осторожно, но с лёгкой искоркой лукавства в глазах произнёс «секретарь».
– А вас что-то смущает? – невозмутимо кивнул граф.
– Вы бывали в Лондоне?
– Хотите посоветовать мне лучшую гостиницу? – постарался уйти Лев Николаевич от ответа.
– А в Риме?
– А вам не кажется, что для секретаря вы задаёте слишком много вопросов?
– Ох, прошу простить меня, – покладисто отступил тот. – Просто ходит столько слухов…
  
– Так чего их провоцировать? Может, они просто походят и уйдут?
– Может быть, может быть… – покивал «секретарь».
– Вы католик? – подавшись вперёд, спросил Лев Николаевич.