"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
«…Через два дня на третий. Если жара… Каждый день. Канавку чистить ежедневно…»
Режим полива. Не идеальный ответ, но рабочий.
Свеча догорала. Я убрал пластины, лёг на кровать. Тело гудело от усталости, грудина ныла привычной тупой болью.
Завтра: утренняя доза, проверка Алли, чистка канавки на Белых Камнях, полив Мха, полив Солнечника.
И где-то на юге тварь, которая смещается всё ближе и ближе.
Глава 10
Ноги отказались слушаться ещё до того, как я открыл глаза.
Не сердце, а мышцы. Бёдра горели так, будто вчера я не спустился в овраг, а пробежал марафон по пересечённой местности. Икры свело, поясница ныла тупой, противной болью.
Я сел на кровати и сразу пожалел об этом. Мышцы живота тоже оказались в списке пострадавших.
Дефицит белка и калорий. Вчерашняя нога Прыгуна была каплей в море после недель каши и сушёных грибов. Тело платило по счетам, которые я выставлял, не имея средств.
На то, чтобы добраться до очага и развести огонь, ушло втрое больше времени, чем обычно. Каждое движение отдавалось в мышцах резкой болью. Утренняя доза Мха заварилась быстро, привычный горьковатый запах наполнил хижину. Я пил маленькими глотками, считая остаток в глиняном горшке.
Три-четыре дня, потом стимулятор закончится. Если грядка не даст результат.
Вышел к грядке.
Утренний воздух был прохладным, с привкусом сырости. Кристаллы над головой едва начинали разгораться, наполняя Подлесок мягким золотистым светом. Где-то в деревне уже слышались голоса.
Я присел у грядки, упираясь руками в колени. Кувшины стояли там, где я оставил их вчера. Первый. Тонкой струйкой по периметру, чтобы не размывать грунт. Второй. Так же методично, как поливал дед свои томаты в подмосковном посёлке сорок лет назад. В другой жизни.
Память подкинула образ: мне семь, лейка с отломанным носиком, земля пахнет летом и удобрением. Бабушка стоит на крыльце и говорит что-то про сорняки.
Я моргнул, отгоняя призрак. Проверил каждый кусок Мха по очереди. Первый, что изменил цвет вчера, держится. Красноватый отблеск в глубине волокон всё ещё заметен.
Пятый слева.
Присмотрелся — матовая серость чуть-чуть отступила. Не так явно, как у первого, но разница была.
[АНАЛИЗ: Кровяной Мох. Фрагмент 5. Статус: начальная стадия укоренения. Витальность грунта: 5.7 % (+0.1 %)]
Два из двенадцати.
Я позволил себе присесть на корточки и просто смотреть. Бурые подушки на тёмном грунте, тонкая плёнка влаги, камешки-бортики вокруг — ничего особенного, просто земля и растения.
И всё же.
Стук в калитку заставил меня обернуться.
Горт вошёл первым, а за ним Бран. В руках у последнего была кастрюля, накрытая тряпкой.
— Алли велела, — сказал Бран вместо приветствия. Голос у него хриплый, но не от сна, а от чего-то другого. — Сказала, лекаря кормить надобно, а то тощий совсем.
Он поставил кастрюлю на крыльцо. Запах каши просочился из-под тряпки — не просто каша, а с чем-то мясным. Остатки вчерашней добычи.
— Как она?
Бран провёл рукой по лицу — жест усталого человека, который не выспался, но не по плохой причине.
— Шевелила пальцами ночью. Вот этими. — Он показал на свою правую руку, на мизинец и безымянный. — Сама. Я видел, как она смотрела на них и двигала.
Антидот работал.
— Хорошо, — сказал я. — Зайду к ней после полудня, проверю.
Горт переминался с ноги на ногу. Что-то ещё было — что-то, о чём он не хотел говорить при Бране.
— Чего молчишь? — Бран тоже заметил. — Выкладывай.
— Дрен, — выпалил мальчишка. — Упал с корня на южной тропе. Лежит у Варгана, стонет. Дышать, говорит, больно.
Бран нахмурился.
— Когда?
— Вчера ввечеру Варган его притащил. Я от Илки слышал, тот прибегал к нам за тряпками.
Новый пациент — ещё один расход из тающего запаса.
— Далеко до дома Варгана?
— Рукой подать, — Горт мотнул головой в сторону центра деревни. — Я провожу.
Бран забрал пустую кастрюлю и постоял ещё секунду, глядя на меня.
— За Алли… — он не договорил. Просто кивнул и ушёл.
Дорога к дому Варгана заняла пять минут, но каждый шаг отдавался в бёдрах.
Деревня просыпалась. Мимо мастерской Кирены — она сидела на крыльце, строгала что-то одной рукой, вторая в лубке. Кивнула молча, не отрываясь от работы. Мимо общего амбара — три женщины перебирали сушёные грибы на широком полотне. Одна из них подняла голову.
— Лекарь! А у моего младшого сыпь на руках не проходит третий день уже. Зайдёте поглядеть?
— Зайду после полудня.
Она закивала. Вторая женщина тут же вклинилась:
— А у меня свекровь кашляет который день. Может, тоже?
— Тоже зайду.
Очередь росла. Я становился нужен не для одного кризиса, а для жизни деревни.
Дом Варгана стоял ближе к центру — крепкий, добротный, больше других. Брёвна потемнели от времени, но подогнаны плотно, без щелей. Крыша из толстой коры, скаты крутые, чтобы влага стекала.
Внутри пахло кровью и потом.
Дрен лежал на широкой лавке у стены. Парень лет двадцати, худой, жилистый, с острыми скулами и ввалившимися глазами. Лицо серое от боли, губы сжаты в тонкую линию. Дышал мелко, поверхностно, как человек, который знает, что глубокий вдох обойдётся слишком дорого.
Рядом сидел второй охотник — Илка, приятель Дрена. Ровесник, но шире в плечах и круглолицый. Нервно крутил в руках кожаный ремень, то затягивая, то ослабляя петлю.
Варган стоял у окна. Повернулся, когда я вошёл, но ничего не сказал. Просто посторонился, давая место.
— Что случилось?
— Корень подломился, — Илка ответил вместо Дрена. — На южной тропе, у развилки. Мы возвращались, он первым шёл. Нога соскользнула, и он вниз. Метра три, не больше, но упал на бок.
— На правый?
— Ага.
Я подошёл к лавке и присел рядом. Дрен скосил на меня глаза — в них была боль и надежда пополам со страхом.
— Сейчас посмотрю. Терпи.
Руки легли на грудную клетку. Начал пальпировать. Методично, по рёбрам, сверху вниз. Система подсвечивала, но я работал руками — привычка. Инструменты могут отказать, а пальцы — нет.
Четвёртое ребро — целое. Пятое — целое. Шестое…
Дрен дёрнулся и зашипел сквозь зубы.
— Тут болит?
— Да, тудыть его…
Седьмое. Восьмое. Оба отдают резкой болью при надавливании, но смещения нет. Линия перелома ощущается под пальцами — неровность, микроподвижность. Без осколков.
Приложил ухо к груди. Справа дыхание ослаблено, но хрипов нет. Перкуссия, звук нормальный, притупления нет. Пневмоторакса нет.
[ДИАГНОСТИКА: Перелом VII и VIII рёбер справа. Ушиб лёгочной ткани. Осложнения: не выявлены]
Повезло.
— Два ребра сломаны, — сказал я, выпрямляясь. — Лёгкое ушиблено, но не пробито. Жить будешь.
Дрен выдохнул. Илка рядом тоже обмяк.
— Чего делать-то? — спросил Варган из-за спины. Голос ровный, деловой.
— Перевязать туго и ограничить движение — три недели не поднимать тяжёлое, не тянуться, дышать животом. Кашлять через подушку, прижав её к груди.
— Три недели? — Дрен скривился. — Да я ж охотник!
— Был. Станешь снова, когда рёбра срастутся. А полезешь раньше — лёгкое проколешь, и тогда я тебе уже не помогу.
Он заткнулся.
Я попросил у Илки тряпки — чистые, длинные полосы. Тот принёс. Начал бинтовать. Техника простая: тугая повязка вокруг грудной клетки, от подмышек до талии, слой за слоем. Дрен скулил, но терпел. Когда закончил и затянул узел, он дышал чуть легче.
— Лежи и не дёргайся. Завтра зайду проверить.
Я отошёл к столу, где стояла миска с водой. Вымыл руки. Варган подошёл, встал рядом, вроде бы случайно.
— Ты на восток собираешься, — сказал он негромко. — Каждый день.
Я не стал врать.
— Куст нужен живым. Канавка забивается, чистить надо каждый день или хотя бы через день.
— Сам не потянешь.
— Не потяну.
Варган помолчал. Смотрел не на меня, а на Дрена, который лежал на лавке, закрыв глаза.