"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Он не поднялся мне навстречу. В дверном проёме мелькнула фигура Ирека и тут же растворилась в полумраке.
— Садись, — Аскер кивнул на край скамьи.
Я сел. Скамья была тёплой от его тела, и этот бытовой факт отчего-то показался мне важнее, чем стоило бы.
Аскер отпил из кружки и поставил её на колено. Не спрашивал, зачем я пришёл. Деревня маленькая: ночной визит к Брану, утренняя вылазка к ручью, уход Варгана с Тареком — всё это он знал, как собственный распорядок дня.
  
— Мне нужны записи, — сказал я без предисловий. — Любые: торговые книги, списки, переписка — всё, где есть буквы.
Аскер повернул голову. Лицо каменное, брови чуть сведены.
— Зачем?
— Наро оставил рецепты, а я не могу их прочитать. Для расшифровки нужен контекст — чем больше текста я увижу, тем быстрее разберусь в письменности. В записях Наро может быть рецепт антидота для жены Брана.
Аскер помолчал, покрутил кружку на колене. Он не стал задавать вопросы о том, почему я не знаком с местной письменностью. Может, он до сих пор думает, что я сверху и там совершенно другой мир.
— Южная тропа, — он сказал это ровно, без нажима. — Бран говорит, ты нашёл там дрянь на деревьях. Много?
— Были десятки, но все ушли в одну сторону — вглубь леса, на юг. Тропа сейчас чиста, но пуста — мелкая живность исчезла полностью.
Аскер перестал крутить кружку.
— Ригель и Дотт на той неделе ходили на южный край, — он говорил негромко, глядя перед собой. — Ригель вернулся раньше обычного и сказал, что нехорошо там. Тихо больно. Я думал, блажит мужик, устал.
— Не блажит.
— Это временно? Или мне южные ворота закупоривать?
Я покачал головой.
— Данных мало. Не знаю, что выгнало тварей. Но пока рекомендую женщин и детей на южную тропу не пускать. Ходить только группами не меньше двух человек. И лучше, чтобы один был с культивацией.
Аскер кивнул. Не переспросил, не уточнил — принял как приказ врача, потому что в этой ситуации «рекомендация лекаря» и «приказ» были одним и тем же.
Кружка снова поднялась ко рту. Глоток. Пауза.
— Мальца Варгана ты на ноги поставил. Жёнку Брана тоже поставишь?
Вопрос без сочувствия. Голая калькуляция: лекарь работает или нет? Стоит вкладываться или списать?
— Шанс есть, — ответил я. — Для антидота нужен ингредиент, за ним ушёл Варган. И нужны записи Наро — в них может быть замена, если Варган не успеет.
Аскер допил кружку и поставил на скамью. Помолчал, поскрёб ногтем трещину в дереве.
— Ирека, — голос изменился — не командный, не жёсткий. Тише, осторожнее, как будто слово могло расколоться, если сказать его слишком громко. — Посмотришь? Ежели время будет. Суставы у парня ноют уже с седмицу. Я думал, что он растёт, бывает. А потом с Тареком вон что вышло, и…
Он не договорил — не нужно было.
— Посмотрю.
Аскер встал со скамьи. Одно движение, тяжёлое и уверенное. Ушёл в дом. Я слышал его шаги по скрипучим доскам, потом глухой удар, что-то поставили на пол, двинули. Через минуту он вернулся с ящиком.
Деревянный, с потемневшей крышкой, обвязанный верёвкой из древесных волокон. Тяжёлый — когда Аскер опустил его на скамью рядом со мной, доски просели.
— Наро отдал мне перед смертью, — Аскер стоял, сложив руки на груди. — Сказал: если придёт кто-то, кто поймёт, отдай. Если не придёт, сожги.
Я посмотрел на ящик, потом на Аскера.
— Элис не отдал?
— Элис, — он произнёс имя так, как произносят название болезни, — Наро знал ей цену. И я знаю.
Он развернулся и пошёл к двери.
— Ирека пришлю к вечеру, — бросил через плечо. — Ты пока с записями-то покумекай.
Дверь закрылась за ним.
Я развязал верёвку и поднял крышку.
Тридцать четыре пластины — плотно уложенные, разного размера и сохранности. Верхние выглядели свежими, кора светлая, бороздки чёткие. Нижние потемнели от времени, края обтёрты, некоторые с трещинами.
Я подхватил ящик обеими руками, прижал к животу и пошёл вверх по тропинке. Ящик был тяжёлым, и на полпути колени дали о себе знать, но не останавливался.
В доме вывалил содержимое на стол. Пластины рассыпались веером, перекрывая друг друга, как карты в проигранном пасьянсе. Я сел, разложил их в ряд и начал работать.
Система как конвейер. Взял пластину, поднёс к глазам. «Лингвистический анализ. Сканирование». Отложил. Следующая.
Первые шесть — хозяйственные записи: перечни трав с количествами, пометки: собрано, высушено, отдано. Числа, привязанные к циклам свечения. Рутина алхимика. Для чтения они ничто, а для Системы — золотая жила: повторяющиеся паттерны, цифры в контексте, устойчивые обороты. Каждая пластина скармливала Кодексу десятки языковых связок, которых раньше в базе не существовало.
[ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ: Обновлено]
[Статус базы данных: 31% дешифрован (+5%)]
[Новые паттерны: «связка», «высушить», «луна/цикл», «отдано/продано»]
Следующие четыре — торговые. Что Наро продавал каравану, по какой цене, что получал. Почерк аккуратнее — старик старался, когда писал для чужих глаз. Здесь появились слова, которых я ещё не видел: «караван», «соль», «обмен», «нехватка».
[Статус базы данных: 34% дешифрован (+3%)]
Я потёр глаза и взялся за следующую стопку.
Личные заметки. Наро писал для себя коротко, рвано, без структуры. Почерк мелкий, буквы сливались, некоторые сокращены до закорючек. Система скрежетала, как ржавый механизм: слишком много уникальных слов, слишком мало повторений для привязки. Прогресс по полпроцента на пластину.
Но среди неразборчивого текста я начал узнавать огрызки:
«…зверьё ██████ южная тропа ██████ тише, чем ██████…»
Я перевернул пластину. На обороте ещё три строки, мельче.
«…██████ Прыгуны ушли. Давно не видел ни одного у ручья. ██████ нехорошо…»
Следующая пластина. Другой день, другой почерк — торопливее, буквы крупнее, будто Наро нервничал.
«…██████ Кирена говорит, изгородь на юге ██████ следы ██████ крупные…»
Я отложил эти пластины в отдельную стопку.
Наро замечал. Старый алхимик, ходивший за мхом по той же южной тропе, что и Алли, фиксировал исчезновение мелкой фауны задолго до того, как тварь укусила женщину. Он не нашёл ответа, ибо эпидемия Кровяного Мора забрала его раньше. Записи обрывались на полуслове, и от этого обрыва тянуло чем-то холодным, знакомым — так обрываются истории болезни, когда пациент умирает посреди лечения.
Я отодвинул «южные» пластины и взялся за оставшиеся.
Семнадцатая — рисунок корня с подписью, хозяйственная, ничего нового. Восемнадцатая — перечень настоев для каравана, с ценами в Каплях. Девятнадцатая, двадцатая — снова личные заметки, обрывочные, Система еле ползла.
Двадцать первая.
Я поднёс пластину ближе. Почерк другой — не торопливые закорючки личных заметок и не аккуратные строки торговых перечней. Буквы ровнее, фразы длиннее, строение предложений сложнее. Наро писал кому-то. Письмо.
«Сканирование».
Система впилась в текст, как голодный зверь. Формальный стиль давал то, чего не могли дать обрывистые заметки: полные грамматические конструкции, устойчивые обороты, глагольные формы в разных временах. Повторяющиеся вежливые клише легли в базу, как ключ в замочную скважину.
[Статус базы данных: 38% дешифрован (+4%)]
Я перевернул пластину. На обороте продолжение.
[Статус базы данных: 41% дешифрован (+3%)]
Текст читался фрагментарно, но куски стали крупнее. Письмо адресовано алхимику в Каменном Узле. Наро просил прислать семена какого-то растения в обмен на Мох и порошок.
И дальше абзац, от которого у меня перехватило дыхание:
«…касательно Коровых Жнецов — тварь ██████ не опасна, пока ██████ популяция стабильна. Если ██████ нарушится баланс — могут ██████ крупную добычу. Держу запас ██████ корня на случай…»
  
Корня. Того самого.
Я отложил письмо и схватил ключевую пластину — ту, с рисунком Жнеца и неизвестного растения. Три строки текста, которые до сегодняшнего дня оставались чёрным месивом с четырьмя разборчивыми словами.