"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Чья?
— Не знаю. — Вейла отлепилась от столба. — Но если Инспектор пятого Круга доберётся сюда и увидит кузнеца с выжженным символом на руках, у тебя будут проблемы серьёзнее, чем нехватка серебра.
Она развернулась и пошла к своему шатру, не оглядываясь. Торговка до мозга костей: информация передана, цена за неё будет назначена позже.
Я стоял у калитки и смотрел на Ферга.
Меченые. Стражи забирают их и увозят, и никто не знает, куда. Символ Наро на живой плоти. Реликт в расщелине. И тридцать четыре процента совместимости, которые означали, что если я дотронусь до этого кузнеца, оба наших тела начнут вибрировать на частоте, которую контролировать я пока не умею.
«Не будить. Кормить. Ждать», — написал Наро на глиняной табличке четырнадцать лет назад.
Вот только ждать я не мог, потому что вечером нужно варить лекарства, а утром считать оставшиеся дозы.
Я отошёл от калитки и направился к мастерской.
…
Вечер принёс тишину и работу.
Горт ушёл спать после двойной смены: утренняя раздача, дневной обход, смена компрессов у Варгана, промывка пиявочных банок. Парень держался на одном упрямстве и привычке, которая заменяла ему силу воли. Я выгнал его из мастерской, когда заметил, что его руки начали дрожать при разливе отвара. Ещё час и он бы уронил склянку, а склянки в нашем хозяйстве стоили дороже, чем сон ассистента.
Теперь я один, и это именно то, что мне нужно.
На столе передо мной лежали ингредиенты, разложенные в порядке, который выработался за недели варки.
И проблема, которая не давала покоя.
Серебра не хватало. Это я уже знал. Но серебро спасало тех, кого ещё можно спасти, а большинство больных в лагерях не нуждались в серебре — они нуждались в том, чтобы не умереть от истощения, пока их собственный иммунитет будет справляться с мицелием, ослабленным распадом паразитной сети.
Мне нужен не антибиотик — мне нужен «витамин». Массовый, дешёвый, безопасный.
Я взял один стебель Каменного Корня и разрезал пополам. Правая ладонь легла на половинку, контактный нагрев на минимуме — тридцать пять градусов, и «Эхо» развернулось внутрь, показывая клеточную структуру. Минеральные гликозиды располагались в специальных вакуолях, как лекарство в капсулах. Но кроме них были ещё компоненты: микродозы законсервированной субстанции Жилы, минеральные соли, следы органических кислот. Каменный Корень рос на окаменевших капиллярах древней Жилы и впитывал всё, что в них осталось.
Я взял среднюю фракцию Кровяной Капли.
Для культивационных настоев использовал тяжёлую. Для лечения Мивы лёгкую и среднюю. Но сейчас мне не нужна ни сила, ни скорость — нужна стабильность.
Средняя фракция заняла треть объёма склянки. Я добавил измельчённый Каменный Корень и горсть Кровяного Мха, который гасил конфликты вибраций между ингредиентами.
Тяжёлую фракцию сознательно не добавлял — слишком мощная для Бескровных, для людей, чьи тела никогда не взаимодействовали с субстанцией напрямую. Кровь алхимика тоже оставил за скобками: это должен быть массовый продукт, не настроенный на мою частоту, а универсальный.
Без тяжёлой фракции реакция шла плавно, без тех скачков и конфликтов, которые я наблюдал при варке культивационных настоев. Мох гасил остаточные помехи, и раствор густел, приобретая тёплый золотистый цвет.
Двадцать минут. Тридцать. Сорок.
На сорок пятой минуте я снял горшок и пропустил через угольную колонну. Фильтрат вышел чистым и прозрачным, с запахом, напоминавшим разогретый камень и влажный лес.
НОВЫЙ РЕЦЕПТ: «Укрепляющие Капли»
Ранг: E+.
Эффект: +15 % иммунитет, +10%
регенерация (для Бескровных
и 1-го Круга). Длительность: 8 ч.
Культивационный эффект: 0 %.
Побочные: лёгкая тошнота (до 5 мин).
Токсичность: 0.4 %.
Стоимость ингредиентов: НИЗКАЯ.
Выход: 8 доз с ½ стебля
Каменного Корня + ⅓ средней
фракции Кровяной Капли.
Масштабируемость: ВЫСОКАЯ.
Восемь доз из половины стебля и трети фракции.
Я смотрел на результат и чувствовал что-то, для чего в языке хирургов нет подходящего слова.
Капнул дозу себе на язык — тошнота пришла мгновенно и ушла через три минуты, а за ней пришло тепло, растекавшееся от желудка к конечностям, ровное и спокойное, без скачков. Через 1-й Круг эффект ощущался как крепкий бульон после голодного дня: не сила, не энергия, а опора — фундамент, на который можно поставить ногу.
Я разлил остаток по восьми склянкам. Утром передадим через калитку.
Убрал склянки на полку, вымыл горшок, протёр стол. Руки двигались привычно, и я позволил мыслям уйти в ту зону, где они работали лучше всего: между действием и анализом, в промежутке, который хирурги называли «тишиной между швами».
И тогда Узел дёрнулся.
Я замер с тряпкой в руках.
Чувствовал глубинный пульс каждую ночь, лёжа на крыше. Один удар в сорок семь секунд, приходящий из недр, как далёкое эхо чего-то огромного и спящего. Но раньше это был просто ритм, а сейчас в нём появилось направление. Пульс не просто бил, он двигался. Что-то текло по подземным каналам медленно, как кровь по капиллярам замерзающего тела, и текло оно от расщелины к деревне.
Я положил тряпку, задул лампу и вышел из мастерской.
Крыша встретила ночным холодом и тишиной. Лёг на спину. Доски были влажными от конденсата, и холод просачивался через рубаху, но я не обращал на это внимания. Закрыл глаза и направил «Эхо» вниз.
Слои открывались один за другим, как страницы книги.
Доски крыши. Щели, через которые сочился ночной воздух. Толстые балки из мёртвой древесины, пропитанные смолой. Стены из грубого камня, скреплённых глиной. Фундамент из валунов, уложенных без раствора, с зазорами, в которых жили муравьи и мокрицы.
Нужно погрузиться ещё глубже! Плотный грунт, глинистая почва, переслоённая песком и мелкими камнями. Корни мёртвого дерева, того самого Обугленного Корня, давшего деревне имя: толстые, чёрные, растрескавшиеся, уходящие вниз на четыре-пять метров. Мёртвые уже семьдесят лет, но всё ещё сохранившие форму, как скелет сохраняет форму тела.
Ещё глубже, ещё! Скальная порода однородная, без трещин. «Эхо» проходило через неё с трудом, как свет проходит через мутную воду: я терял детали, контуры размывались.
И на самом пределе досягаемости нашёл его.
Капилляр.
Тонкий, как нитка. Диаметром в полтора-два миллиметра. Окаменевший, как все остатки древней Жилы на этой глубине: стенки минерализованы, просвет заполнен кристаллизованным осадком, функциональная ёмкость на уровне ноля. Мёртвый сосуд, принадлежавший корневой системе Виридис Максимус, который рос здесь до великого пожара.
Вот только внутри него было движение.
Я задержал дыхание и сосредоточил «Эхо» на капилляре, выжимая из навыка каждый процент разрешения. Контуры проявились медленно, как фотография в проявочной ванне: стенки капилляра, осадок, и среди осадка почти неразличимая полоска жидкости.
Кровяная субстанция Жилы — тусклая, разбавленная, с плотностью в двадцать-тридцать раз ниже, чем в живой Жиле, которую я видел в расщелине.
АНОМАЛИЯ: витальная активность
в мёртвом капилляре Жилы.
Глубина: 7.8 м.
Направление потока: юг → север
(от расщелины к деревне).
Плотность субстанции: 3 % от нормы
живой Жилы.
Скорость: 0.2 м/час.
Двадцать два часа назад стоял в камере с окаменевшими корнями на двадцатиметровой глубине и выдавил три капли серебряного сока на бордовый камень. Реликт впитал их мгновенно, как губка впитывает воду, и его пульс на мгновение ускорился.
Я накормил спящего, и спящий ответил.
Отправил субстанцию по мёртвым сосудам, которые не работали двести лет, как сердце отправляет кровь по артериям после долгой остановки. Субстанция пробивала себе путь через окаменевший осадок, растворяла кристаллы, расширяла просвет капилляра и двигалась на север.
Ко мне.
Я лежал на крыше и слушал два пульса.