Приезжайте: у нас смертельно опасно

– А все этот зонт! Из-за него вся путаница!
Сержант с осуждением воззрился на Патрисию, как если бы это она была виновата в том, что следствие зашло в тупик. Девушка ответила ему негодующим взглядом. Бейли вдруг расширил глаза и открыл рот, сделал глубокий вдох, а потом выпалил:
– Путаница, сэр! А что, если Гилберт нарочно подкинул зонт на вокзал, чтобы нас запутать? Ложная улика! Чтобы мы подумали, будто преступник уехал!
  
– Хорошая догадка, сержант, – похвалил Найт. – Однако такая затея предполагает наличие изощренного ума и логики. А это не соотносится с личностью мистера Гилберта, вам не кажется?
– Хм, правда…
– Да и сама подобная ложная улика весьма ненадежна: мы ведь могли и не найти этот зонт…
Инспектор придвинул к себе отчет сержанта и раскрыл, словно надеясь найти в изученном им вдоль и поперек тексте нечто, что он упустил.
– У всех мужчин в гостинице, вы говорите, алиби на тот вечер…
– Хм…
Неожиданно Бейли смущенно закашлялся.
– В чем дело? – немедленно насторожился Найт.
– Адам Таннер, сэр. Его алиби я не проверял.
– Почему?
– Так ведь он же нашел старичка! Я решил: незачем. Я только снял с него показания об обнаружении тру… пострадавшего.
Сержант съежился под ледяным взглядом инспектора, но тот сдержался и спокойно сказал:
– Я поговорю с ним сам сегодня же.
– А что делать мне, сэр?
– Отправляйтесь на вокзал и узнайте: не видели ли там подозрительного пассажира. Укрывая тело жертвы, преступник мог испачкаться. Кроме того, мы полагаем, что он мог порвать одежду и пораниться. Если действительно был некто, о ком мы пока не знаем, его мог запомнить кондуктор или кто-то еще.
– Вряд ли кондуктор запоминает лица, сэр, – усомнился Бейли, – он смотрит в основном на билеты.
– И тем не менее поспрашивайте. Вряд ли в такое позднее время на вокзале были толпы народа, так что вероятность есть. Заодно узнайте, какие поезда уходили из Борнмута, начиная с одиннадцати вечера прошлого четверга и до следующего утра. Нужно выяснить, была ли у преступника возможность быстро уехать из города.
– Можно прямо сейчас посмотреть в железнодорожном справочнике, – предложил Бейли.
– Нет, лучше спросите на вокзале: вдруг были какие-то изменения в расписании или нарушения в отправлении поездов.
– Хорошо, сэр, сделаю, – пообещал сержант и поинтересовался: – А про убитую в телеграмме ничего не говорится?
Патрисия вздрогнула. Не стало человека, и имя свое он тоже потерял. Полицейские говорят о нем: убитый, жертва…
– Сообщается, что об ее исчезновении никто не заявлял. А поиски женщины с такими приметами в полицейской картотеке еще не закончены. Когда управитесь на вокзале, приходите в «Голову оленя».
Сержант Бейли кивнул и торопливо покинул кабинет. Инспектор обратился к Патрисии, притихшей в уголке:
– Простите, что задержал вас, мисс Кроуфорд. Идемте.
Инспектор Найт с Патрисией вышли из полицейского участка и зашагали по улице. Между ними катился велосипед, который они придерживали с обеих сторон за руль. Некоторое время оба шли молча, а потом одновременно заговорили:
– Наверное…
– Я никогда…
– Простите, – улыбнулся Найт. – Говорите вы.
– Нет, вы.
– Хорошо. Наверно, ваш дядя уже волнуется.
– Ой! – спохватилась Патрисия. – Он просил меня купить газету!
– Эту? – инспектор указал на газету, прикрепленную к багажнику.
– Уфф! Значит, все-таки купила!
– Для меня большая честь познакомиться с сэром Уильямом, – сказал Найт.
– Спасибо, мне приятно это слышать.
– И большая удача – с вами, мисс Кроуфорд.
– Что вы, какая же это удача! – махнула рукой девушка. – Дядя называет меня – «десять казней египетских».
– Неужели все десять сразу?
– На мелочи он не разменивается.
– А ваши родители?
– Я их почти не помню. Они погибли в железнодорожной аварии. Мне было тогда три года. Дядя сразу взял меня к себе, и с тех пор, – она улыбнулась, – мы воспитываем друг друга.
– Простите… А вы что хотели сказать?
– Я никогда не думала, что сыщик – это такая трудная профессия. Знаете, когда вы с сержантом рассуждали, что преступник уехал и в то же время не уехал, я перестала что-либо понимать. И мне вспомнилась одна фраза из «Трех мушкетеров». Она очень точно описывала мое состояние в тот момент.
– «Д’Артаньян почувствовал, что тупеет?» – с улыбкой предположил инспектор.
– Верно! – засмеялась девушка. – Как вы догадались?
– Я и сам чувствовал то же самое в тот момент.
– А как вы стали сыщиком?
– Предполагалось, что я стану священником, – признался Найт.
– Правда?
– Мои родители этого хотели. Но мне с детства нравились книги, где была какая-либо загадка, которую герой непременно должен разгадать. Подростком я увлекся детективными романами. Ну, а в результате пошел служить в полицию. И теперь, – он усмехнулся: – вместо того, чтобы спасать души, я их ловлю.
– Всех спасти невозможно, – убежденно сказала Патрисия. – И потом, когда вы ловите одних, вы тем самым спасаете других.
– Хм, мне нравится эта жизнеутверждающая мысль! Пожалуй, я срочно начну гордиться собой.
Завидев свою племянницу в сопровождении инспектора Найта, сэр Уильям, который сидел на террасе, поднялся им навстречу:
– Пат, почти всякий раз, когда ты катаешься на велосипеде, тебя приводит обратно полиция! Это заставляет задуматься. Добрый вечер, инспектор.
– Добрый вечер, сэр Уильям.
– Почему у вас такой невеселый вид? Как я понял вчера, вас можно поздравить.
– Я так не думаю, сэр.
– Вот как? – поднял брови сэр Уильям. – Тогда, может быть, вы расскажете, что вы думаете? Если, конечно, это не секрет.
– У меня нет секретов, сэр, от таких активных участников расследования, как вы и ваша племянница.
Найт пересказал сэру Уильяму, о чем шел разговор в участке.
– И все этот зонт, сэр, он не дает мне покоя! – сказал он в заключение. – Не мог же Гилберт, в самом деле, отнести его на вокзал, выбросить и вернуться туда, где спрятал тело!
Сэр Уильям, внимательно выслушав инспектора, подумал и предположил:
– Возможно, сержант Бейли прав: трудно искать логику в поступках человека, психически не вполне здорового. Вы сами видите: очень многое свидетельствует против него. Однако если его признают виновным, то едва ли повесят – скорее, отправят в Бродмур13.
Он испытующе взглянул на инспектора, ожидая его реакции.
– И моя совесть будет чиста, дело можно будет закрывать, – саркастически заметил тот и добавил серьезно: – Только я не верю в виновность Гилберта.
Пожилой джентльмен одобрительно кивнул, а Патрисия облегченно вздохнула, вспомнив, с каким отчаянием несчастный Гилберт цеплялся за ее руку.
– Таким образом, у меня остался последний подозреваемый – Адам Таннер. – Найт мрачно добавил: – Если окажется, что и он непричастен, то дело выглядит безнадежным.
– Таким ли уж безнадежным? – усомнился сэр Уильям, но только чтобы поддержать моральный дух инспектора.
– Судите сами, сэр. Вы согласны, что преступник – не случайный грабитель?
– Абсолютно, – кивнул пожилой джентльмен.
– И что им мог быть тот, с кем миссис Барнетт встречалась в тот роковой вечер?
– С большой вероятностью это так.
– Но если это не Таннер, то, значит, это некто, нам не известный, и тогда вероятность найти его очень мала. Есть, правда, надежда – совсем крохотная, – что сержант Бейли принесет какие-то полезные сведения с вокзала.
Инспектор встал.
– Спасибо, что выслушали меня. Пойду спрошу хозяина, где можно найти Адама Таннера.
  
– Не торопитесь, – удержал его сэр Уильям и с заговорщицкой улыбкой кивнул в сторону открывающейся входной двери. – Предлагаю сначала обратиться к местному источнику знаний.
На террасу неторопливо вступила леди Кларк с терьером на руках. Она, конечно, сразу заметила инспектора, однако показывать свой интерес к полиции, видимо, сочла неприличным и поэтому сделала вид, будто смотрит вдаль и раздумывает, в какую сторону ей направиться.