В горе и в радости (СИ)

Его зубы хищно поблескивают. Знать бы, сука, что там за должность, да… Тут я знатно проебался. Вот кто бы мог подумать?
— Все, что меня в данном ключе волнует — моя дочь. И внучка. Если существует хоть малейший риск их безопасности…
— Никаких рисков, — вскидываю ладони. — Фантазия у вас, конечно, хорошая, но это только фантазия.
Взгляд тестя давит. Он сощуривается. И, наконец, резко кивает:
  
— Окей. Но не дай бог, ты мне соврал. Поверь, я узнаю об этом, и ты пожалеешь.
Стиснув зубы, наблюдаю за тем, как мой родственничек встает.
— Вы не сказали, когда меня отпустят?!
— Это не мне решать.
— А кому? Эй! Да ты шутишь!
— Мы с тобой не переходили на ты, Леван. Рекомендую тебе остыть перед встречей с Женей.
Да блин! С психом вскакиваю и пинаю стул. Тот с грохотом падает на пол. Тесть даже не оборачивается. Ругаю себя на чем свет стоит. Это же надо так облажаться!
— Угомонись, — рявкает мой конвоир, указывая на дверь. — И стул подними, у нас тут прислуги нет.
Выполнять ментовские указания западло. Стиснув зубы, иду мимо.
— Эй! Ты оглох, что ли?
Молчу. Конвоир провожает меня в камеру, матеря последними словами. Но этим и ограничивается.
Сажусь на шконку. Растираю виски, тайком оглядывая углы и стены в поисках глазка камеры. А тесть у меня ничего. Матерый мужик. Цепкий. Как все разложил, а? Его послушать, так все на поверхности. В душе поднимается тревога, которую гашу усилием воли. Ведь как бы там ни было — он на моей стороне. Потому что дочка — да и внучка… С которой мне придется как-то взаимодействовать для поддержания легенды, да?
Черте что. Растираю переносицу пальцами. И сижу так, погрузившись в себя, до тех пор, пока меня снова не окликают.
— Кахиани! На выход.
И снова та же самая комната. Только на этот раз за столом никого. Она стоит у окна. Моя женушка… И что это за вид! Ну, просто амазонка. На ней лосины, высокие жокейские ботфорты и безразмерный свитер, который, впрочем, не скрывает округлых ягодиц.
— Ну, привет, Жень.
— Да неужели ты, наконец, вспомнил мое имя? Никак волшебный пендель помог?
— Твоего имени я не забывал. Просто узнал тебя далеко не сразу. В последнюю нашу встречу ты выглядела несколько по-другому, не находишь? — хмыкаю.
Кажется, или Женя краснеет?
— Ты странно говоришь.
— Странно? — нервничаю, потому что если это заметила она, то и ее цербер-папочка наверняка тоже.
— Да, с акцентом.
— Я шесть лет общался преимущественно на английском.
— Ах да, — усмехается женушка. — С этого и начнем.
— С чего?
— На кой ты вернулся?
— Переоформить паспорт, повидаться с тобой и дочкой, — развожу руками.
— Ты не в себе? Ворвался к нам домой через шесть лет…
— Ну, вообще-то это моя квартира, и я не знал, что ты осталась в ней жить.
— Знал бы, если бы хоть раз зашел ко мне на страницу. Я регулярно пощу наши с дочерью фотографии.
Губы Жени обиженно вздрагивают. Ну, так-то да. В ее глазах я тот еще козел. И что с этим делать? Дилемма. Я не учел интересы ребенка, когда привел в исполнение свой план. Просто потому, что на раскачку не было времени.
— Предпочитаю живое общение.
— Вот как? — ахает Женя. — То-то ты за шесть лет ни разу не соизволил явиться.
— Я понимаю. Тебе обидно. Но, может, попытаемся отбросить обиды в сторону и как-то договориться?
— О, да. Даже не сомневайся. Я тут набросала некоторые пункты…
Женя тянется к стоящей на подоконнике сумочке и достает из нее блокнот. Кое-кто серьезно подготовился. Я криво улыбаюсь.
— Смешно тебе? — заводится.
— Нет-нет! Что ты. Я весь внимание.
— Первое. Ты выплачиваешь мне алименты. За все шесть лет! Я подбила чеки… Вот такую сумму ты мне должен… — на стол передо мной ложится листочек в клеточку. Бросаю на него недоверчивый взгляд. Я не сильно разбираюсь в курсе местной валюты, кажется, сумма там указана вполне приличная, впрочем, изумляет меня совсем не она…
— Постой. Ты что, реально шесть лет собирала чеки?
— А что такого? Как бы мы без них улаживали вопрос твоего долга? — агрессивно вопрошает… жена.
— И то так. Что-то еще?
— Конечно. Ты не будешь претендовать на квартиру.
— Ну, знаешь ли. А где мне прикажешь жить?
— Снимай гостиницу! — сощуривается Женя, подперев кулаками бока.
— Знаешь, сколько денег у меня уходит на адвоката?
— Мне это неинтересно.
— И зря! Я бы мог потратить их гораздо с большим толком. Например, выплатить тебе долг.
— Ты не будешь с нами жить. Даже не надейся, что я пущу к нам с дочкой в дом кого попало.
— Я не кто попало. Я ее отец, — хрен его по какой причине продолжаю стоять на своем.
— Даже не знаю, радоваться мне или плакать, что ты вспомнил об этом через шесть гребаных лет!
— Считай, это время мне понадобилось на то, чтобы повзрослеть и принять ответственность.
— Не помню, чтобы ты был таким тугодумом!
— Я наломал дров! Окей? Все мы совершаем ошибки. Это все? Или в твоем списке есть еще какие-то пункты? — киваю на ее руки.
— Что, так не терпится выйти? — голосом, из которого буквально сочится патока, вопрошает стерва, не подозревая даже, как я реагирую на ее вызов.
Осторожно поправляю под столом ставшие тесными брюки.
— Не терпится, да. Так что там еще?
От автора: друзья, если вас зацепила эта история, не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить лайк в карточке книг (там, где обложка). Это поможет новым алгоритмам рекомендовать вам что-то похожее. Ну и продвинет мою книгу для читателей, которым она может понравиться.
  
Глава 4
 
Женя
Такого в моем списке нет, но сытая и такая красивая рожа Кахиани заставляет импровизировать на ходу, чтобы сбить с него спесь. Решение приходит неожиданное, но настолько крутое, что демоны внутри меня, коварно посмеиваясь, потирают когтистые лапы.
— Я так понимаю, задерживаться ты здесь не планировал?
— Нет, — настороженно отвечает Леван.
— И у тебя нет каких-то планов?
— Теперь у меня один план — выиграть суд!
— Ну, это, конечно, дело небыстрое, но много твоего времени не отнимет.
— Слушай, давай уже ближе к теме. Что ты тянешь кота за яйца?! — Леван нетерпеливо вскакивает. Взгляд невольно останавливается на его подтянутом животе. Форма у него, конечно… М-м-м… Мысленно отвешиваю себе пару пощечин, чтобы прийти в себя. Чувствую, как щеки медленно розовеют. Собственная реакция подхлестывает злость.
— Я тебя выпущу…
— Я и так выйду, поняла? Твой старик удерживает меня здесь незаконно, и мои юристы с этим уже работают! — сощуривается козлина. И я даже благодарна горячему южному темпераменту Левана, который берет свое, не позволяя тому долго притворяться тем, кем он не является. То есть совестливым человеком.
Сладко улыбнувшись, встаю и демонстративно направляюсь к выходу.
— Да стой ты! Мы можем поговорить нормально?!
— Нет. Ты же орешь.
Кахиани осекается. Стискивает челюсти с такой силой и быстротой, что громко клацают зубы, и бросает на меня испепеляющий взгляд из-под упавшей на глаза челки.
— Так, окей. Видишь, я спокоен, — поднимает над головой руки, давая понять, что сдается. — Говори уже, что мне сделать, чтобы загладить вину, — добавляет не без иронии. То есть все-таки ему смешно! Смешно, что я осталась одна с ребенком, что я не спала ночей, что я… А! К черту…
— Передо мной и своей дочерью, которая выросла без отца, вину ты искупить не сможешь. Но ты можешь помочь другим нуждающимся людям. И возможно, стать хоть чуточку лучше.
  
— К чему это ты ведешь?
— Я работаю в благотворительном фонде. Нам нужны волонтеры.
— Ты серьезно? — сползает с лица Леван.
— Более чем.
— Слушай, Жень, это, конечно, крутая тема, нужная, но давай-ка я лучше поучаствую в ней деньгами.