В горе и в радости (СИ)

— И я ни о чем не жалею. Сбежал — туда ему и дорога, — вздыхаю я.
— Ага. Одна проблемка — он вернулся! Ты почему, кстати, не сменила замки? Никак ждала, когда это случится?
— Да просто забыла о них, и все! Что ты придумываешь?! За кого вообще меня принимаешь? — завожусь с пол-оборота.
— Эй-эй! Ну-ка, прикрути децибелы. Ты вообще-то с отцом говоришь!
— Прости, пап, — сдуваюсь я. — Это все нервы. Такой был хороший вечер, а тут он…
  
— Ну, может, хоть намекнуть успел, чего хочет?
— Кроме того, чтобы я помогла подтвердить его личность? Не особенно.
— А ты собираешься подтверждать?
— Нет. Пусть выкручивается без меня.
— И правильно.
Зажмурившись, прощаюсь с отцом и укладываюсь в кровать. В ушах звенит отцовское «и правильно», но почему-то я вообще не уверена, что так оно и есть.
  
Глава 3
 
Леван
Все идет по одному месту, стоит моей ноге впервые за шесть лет ступить на родную землю. Я даже не удивляюсь, когда меня прямо с паспортного контроля забирают под белы рученьки. Кажется, ну мало ли… Столько лет не был в стране, неудивительно, что у товарищей ко мне скопилась масса вопросов. Что стало для меня полнейшей, блин, неожиданностью, так это то, что за это время меня признали умершим.
— Да нет же. Это какая-то ошибка. Погиб мой брат-близнец Левон… — на ум приходит вполне разумное объяснение. Ведь мой брат и впрямь погиб в автокатастрофе накануне моего отъезда. Прессующие меня мужики утыкаются в компьютер.
— И Левон, И Леван… Все того. Ты признан умершим по решению суда.
— Это какое-то недоразумение!
Хреновое недоразумение! Потому что в реальности это означает, что официально тебя действительно нет! У тебя нет ни паспорта, ни прописки, ни налогового номера, ни счета в банке. Для государства ты — фантом. И чтобы доказать обратное, надо пройти через бюрократическое чистилище.
Порядок действий в таких случаях мне вполне доступно разъясняют мои адвокаты. С их слов, все решаемо. Заявление в суд, предоставление доказательств, что ты все это время был жив-здоров, и, наконец, получение судебного решения, на основании которого можно будет аннулировать запись о моей смерти и получить новые документы. На первый взгляд — ничего сложного. Но если начать в это углубляться, вылезает столько нюансов, что ой. Ну, во-первых, за это время кто-то мог переоформить на себя все мое имущество — и хрен бы с ним, казалось бы, невелики богатства, другое дело, если кто-то вдруг женился на твоей «вдове»… Кстати, об этой гадине…
Осторожно перевернувшись на бок, прохожусь пальцами по ребрам. Больно — трындец. Вот же… сука. Но какая красивая сука, а? Совсем не такая, как я ее запомнил. Та Женя, помнится, была такой пухленькой, мягенькой и очень сильно замученной. Эта Женя… Ох, что это была за фурия!
— Кахиани, давай на выход!
Спокойно встаю. Подаю руки. Нет, это даже глупо — после всего попасться… На чем? Что мне инкриминируют благодаря мести женушки?
Иду по длинному коридору вслед за парнем чуть помладше меня. Стены серые, лампы моргают, пахнет старой бумагой и чем-то вроде антисептика...
— Сюда, — кивает конвоир.
Дверь скрипит, я вхожу и вижу высокого плечистого мужика, который, очевидно, будет меня допрашивать. Зубы сводит от интуитивного понимания, что передо мной сидит, вероятно, не последний человек. Если бы у ментов был свой календарь, он был бы на обложке. Выправка — как по линейке, взгляд — словно рентген. Серебро в висках, аккуратная стрижка, форма сидит без единой складки. Эм… Не ментовская форма.
Ну, и что это все значит? — напрягаюсь невольно. Мог ли я попасть под подозрение? Нет, вряд ли. Все было чисто. Но вдруг…
— Ну, привет, зятек.
А?! Че-го? Это что… Женькин батя?
— Здравия желаю, — не удерживаюсь от сарказма, останавливаясь у двери. — Какая честь.
— Сядь, — коротко бросает мне, как собаке.
Я напрягаюсь, буквально язык прикусываю, чтобы его не послать. Все во мне противится такому с собой обращению. Но я убеждаю себя, что нельзя быковать, не зная, с кем имею дело.
Ну, Леван, не мог ты жениться на девке попроще?
Плюхаюсь на предложенный стул. Развязно расставляю пошире ноги. Таким экземплярам нельзя показывать слабость.
— Ну, рассказывай.
— О чем?
— О жизни. Зачем вернулся. Что планируешь делать дальше…
— Вернулся, чтобы обновить загранник…
— Почему не обновил за бугром?
— Потому что мне нужен документ с биометрией. Люблю Европу, знаете ли…
— Знаю. Время от времени захожу к тебе на страничку. — Мужик (как же я не додумался узнать, как его зовут!) постукивает по столу. — Свалить когда планируешь?
— Думал, сразу. Но теперь придется задержаться до решения суда. Это, кстати, ваших рук дело?
— А если моих, то что? — сощуривается, нагло оскалившись.
— Да ничего. Не лень вам. Доказать, что я жив, труда не составит.
— Думаешь? А если суд потребует провести генетическую экспертизу?
Я внутренне напрягаюсь, но внешне и бровью не веду. И с честью выдерживаю направленный на меня немигающий взгляд.
— Тогда уж проще сличить отпечатки пальцев, — сощуриваюсь я, намекая на то, что, в отличие от результатов теста, отпечатки у близнецов все же разнятся.
— Интересный ты персонаж, Кахиани, — изучив меня, будто букашку, резюмирует тесть. — Думаешь, если базы подтер, то я не выведу тебя на чистую воду?
— Понятия не имею, куда вы клоните.
— А я расскажу… Хочешь сказочку, м-м-м?
— Разве у меня есть выбор?
— Конечно. Но тогда тебе придется рассказать свою версию.
Ага. Сейчас. Шнурки поглажу — и сразу.
— Я лучше послушаю вашу, — беспечно откидываюсь на спинку стула. Неудобно — жуть. Перекладина впивается в спину. Но раз такое дело — надо держать марку.
— Вот как? Ну ладно. Слушай. Жил-был король. Непростой король. Король преступного мира. И было у него два сына. Однояйцевые близнецы. — Тесть поднимает на меня холодный изучающий взгляд. — Да красавица-жена, — продолжает, глядя на меня исподлобья. — Только вот беда — официально жениться на ней не вызволяли понятия, а роль любовницы гордой девушке со временем надоела, и захотела она свободы. Делать нечего. Пришлось королю отпускать барышню. А вместе с ней и сына. Одного… Второй предпочел остаться с отцом.
Я молчу. Прекрасно понимая, к чему он клонит.
— Первый мальчик вырос в приличной семье, — продолжает тесть с ледяным спокойствием. — Поступил в университет, нашел работу, женился. А из второго сына король готовил себе преемника. Институтов мальчик не кончал, но с компьютером он дружил лучше, чем некоторые с людьми. К двадцати годам этот парень единолично отвечал за общак. Занимался легализацией, и даже инвестициями… Представляешь?
— Такой себе цифровой принц, — усмехаюсь я, подыгрывая.
— Вот именно. Но сказки, как ты знаешь, не всегда кончаются хорошо, — произносит он, подаваясь вперед. — Короля расстреляли, когда начался передел сфер влияния. А машину принца пустили под откос. Говорят, взрыв был такой силы, что даже опознать было нечего. Пришлось брать ДНК-образцы.
— Прискорбно, — не удерживаюсь я.
— Погоди… Это же еще не все, — поднимает тесть ладонь. — Самое интересное только начинается.
— Правда?
— Конечно. Я тут прикинул… А что если на месте наследного принца вдруг оказался его брат? Согласись, как-то все слишком гладко.
Тишина виснет густая, как патока. Он смотрит на меня, не мигая. Я улыбаюсь.
— Красивая история, — произношу наконец. — Вы бы в сценаристы пошли. Крутой сериал получился бы.
  
— Хочешь сказать, что моя версия — полная херня?
— Ну, первая ее часть, насколько я могу судить, близка к истине. А со второй, да. Вы сильно погорячились в погоне за очередным повышением.
— За повышением? — усмехается тесть. — Да нет, меня моя должность устраивает.