Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)

Но это дополнение я мимо ушей пропустила. По моим ощущениям, Апполинария Ждановна женщиной была рачительной, детей своих любила и заботилась.
В саквояже оказались следующие вещи:
набор для утреннего умывания
щетка для волос, две штуки
домашнее платье, две штуки
уличное тёплое платье, одна штука
уличные ботиночки и перчатки к ним в тон (коричневые, кожаные)
  
осеннее пальто
швейный набор
брошь в виде маленькой птички, почему-то теплая на ощупь (это артефакт, птица-вестник, всплыло Лизонькино воспоминание - сжимаешь в ладони, активируешь, передаешь короткое послание и представляешь себе того, кому послание - и вестник улетит, передаст сказанное в течение пары-тройки часов)
дамская книга издательства “Ферб и сыновья” в твёрдом переплёте, “Сто правил хорошей жены”
панталоны кружевные пять штук
панталоны теплые с начесом пять штук
кошель с деньгами и запиской маменькиным почерком “на мелкие расходы”
плюшевый заяц, изрядно побитый жизнью ( это же Плюша, он всё детство был мой друг , прощебетала Лизонькина память) 
увесистая шкатулка с символом Храма Всех Богов на крышке
Лизонька от такого набора была в возмущении, дескать, маменькино купчихинское происхождение аж выпирает.
Я же считала, что маменька наша явно женщина с опытом и пониманием, что может понадобиться новобрачной в первое время в доме мужа. И набор вещей в саквояже говорит о том, что Полечка дочь свою и любит, и знает, и поддерживает.
Домашних платья было два, тёмно-синее и тёмно-зелёное. Удобные, из плотной, немнущейся, но приятной к телу ткани. Маменька (в отличие от Лизоньки) явно понимала, что домашние дела требуют определённого комфорта, удобства и практичности. И уж точно для такого не годятся ни шелка, ни бархаты всевозможные.
Так что я умылась, переоделась в тёмно-синее платье, и вышла в гостиную, позвонить в колокольчик.
Помощь горничной определённо понадобится - нужно собрать волосы в причёску и как-то заранее расспросить о проживающих в особняке.
Мне с ними всеми сегодня знакомиться, надо собрать сведения заранее, кто тут живёт и чем дышит.
В гостиной был полумрак, и я аккуратно раздвинула шторы на окне. Света стало больше, и свет этот показал такую же неприглядную картину из грязи и запустения, как и в спальной комнате.
Но главным было не это. Щенка перед камином, где он вчера устроился спать, не было.
  
Интерлюдия. Костадис Петрович Девиер, ненаследный князь
 
Выехать сразу же не получилось - всё же сначала нужно было закрыть текущие дела, назначить заместителя на время отъезда, да и в целом подсобрать информацию о Фон Цур Остервальдах не мешало. В таких делах мало информации не бывает.
И про девицу эту, Елизавету-ныне-Остервальд, тоже надобно найти всё, что можно.
Спешка только при ловле блох хороша. Натуральных таких, которых собаки, кошки и прочие шерстяные друзья человека приносят.
В работе же Седьмого Отдела блохи были иного свойства и подхода требовали иного - тщательный сбор всей возможной информации из открытых источников, создание версий. Сбор информации по закрытым источникам тоже требовался, но уже прицельный и под запрос.
Отработка версий.
Поиск тёмных пятен и нестыковок.
Опыт подсказывал, что тёмные пятна и нестыковки есть везде - надо лишь уметь смотреть. Безгрешных нет.
И люди, и цверги, и гномы, и альвы, и все-то прочие расы и существа, обременённые разумом - заодно были обременены и грехами. Такова природа.
Вопрос с заместителем был, пожалуй, самым простым - у Костадиса потенциальных замов было целых три, он просто менял их по очереди. В этот раз заместительство достанется Хельги-перевёртышу. У него, конечно, есть избыточная торопливость, зато нюх волчий и хватка бульдожья. Да и не планировал Коста оставлять столицу надолго.
Так что Костадис, ненаследный князь Девиер, сделал два официальных запроса - об Александре Фон Цур Остервальде и Елизавете Андреевне Бергман.
Особых сюрпризов он не ожидал, ранее эти фамилии в делах не всплывали, значит, перед законом были чисты.
И с чистой совестью отправился сначала пить кофе, а потом в рабочий кабинет, нужно было закончить оформление текущих дел.
  
Глава 8
 
Щенка перед камином, где он вчера устроился спать, не было.
Вместо милого лопоухого щенка перед погасшим камином на шкуре растянулась здоровенная псина, выглядящая как доберман, но размером с хорошего такого дога.
Цвет не изменился - бледная, молочно-нефритовая зелень. Прозрачность ушла, в короткой шерсти иногда пробегали зеленые искры.
В дверь коротко стукнули и тут же вошла Катти.
— Ого!
— Ага.
Мы обе смотрели на хранителя дома. Пёс открыл глаза, поднял одно ухо и чуть наклонил голову на бок.
— Красавец!, - сказала я, и клянусь, пёс улыбнулся!
— Катти, собери мне причёску, не обязательно что-то сложное, главное - чтобы было удобно и не мешало. И расскажи мне о том, кто ещё есть в доме?
— Это я быстренько, вот и шкатулку с гребнями да шпильками захватила с собой даже, так и знала, что лишней не будет!, - защебетала Катти, споро усаживая меня в кресло и начиная разбирать волосы.
Волосы у нас с Лизонькой были на загляденье - густые, светлые, длинные - аж до пояса коса доходила. Спала я с наспех собранной косой, иначе бы проснулась в колтунах. И была эта коса, наспех собранная, более чем в руку толщиной.
Катти творила утреннее волшебство с причёской и рассказывала. Я иногда задавала наводящие вопросы. История складывалась следующая.
Вообще-то, Эльтенхас большой старый особняк, и полный штат прислуги тут надобен бы человек в тридцать, а то и поболе, но как старый граф умер, молодой всех, кого смог, распустил. Остались только родовые слуги, связанные кровью и клятвой с родом Остервальд. Такие слуги - они как часть семьи уже. Верность и преданность роду, пока род жив, была частью приносимой на крови клятвы. И клятву ту ни нарушить, ни обойти - потому и ценились такие слуги пуще золота, и даже вина никакая на них не ложилась - но ложилась на плечи главы рода. Взаимные обязательства рода и слуг связывались магией и нарушить их было невозможно.
Собственно, в особняке осталось шесть человек, включая Катти.
Управляющий, Аристарх Львович, это дедушка Катти. Она у него младшая внучка, там сложная история, но мать её оставила с дедушкой почти сразу, поэтому Катти в особняке считай выросла. Помогала где могла, ноги молодые, руки сильные - так что Катти всё-всё умеет, не сомневайтесь! А с родом её ещё старый граф, покойный ныне, связал. Как Катти сюда принесли, так и связал, Катти не помнит, мала была. Года два ей было.
Экономка Эмма Готлибовна, нанятая в родовые слуги ещё старым графом. Да тут все старым графом наняты, молодой никого и не брал. Дама она строгая, но справедливая. Отец её вроде обрусевшим немцем был, но это так, разговоры. Педантичность вот у неё точно немецкая, всё везде по хозяйству учтено и подсчитано.
  
Кухарка Марфа, нанятая давно уже, ещё до появления Катти на свет. Готовит вкусно, но без изысков. Зато как у неё блинчики хороши - тонкие, прозрачные считай, ум отъешь вместе с ними!