Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)
Катти тяжело поставила саквояж перед козеткой - изящный мини-диванчик стоял перед кроватью. Видимо, чтобы было где с удобством снять сапоги, бросить перчатки и камзол - ну или что там положено бросать на козетку мужчинам?
Комната была очевидно мужской, и также очевидно неуютной и порядком заросшей грязью. Ростовое напольное зеркало было воткнуто между стеной и шкафом, дальше в стене было окно, занавешенное шторой. Зеркало было чем-то заляпано, сверху с него свисал криво наброшенный мужской халат. М-да.
Нора холостяка, в которую никто не собирался запускать никаких супруг.
Ковер, шторы, балдахин над кроватью - всё прямо-таки кричало “вычисти нас!”.
И только кровать была застелена свежим бельём.
Ну, хоть высплюсь в чистом.
Я открыла саквояж, прямо сверху был сверток из подарочной бумаги и вложенная записка. Записка гласила:
“ Лизонька, детка! Ты наверняка будешь ругаться, что я опять со своей неуместной заботой, а только помню, что в первое брачное утро своё я мечтала об удобном ночном платье и тапочках. Так что ночная сорочка с халатом и тапочки - моё тебе материнское благословение. Не знаю, как уж там твой граф о тебе позаботится, но в саквояже я тебе на первые недели всё сложила.
Саквояж зачарованный, папенька не в курсе, то мой тебе подарок.
Надеюсь, всё у тебя сложится, как ты мечтала.
Теперь ты будешь жить от нас от всех отдельно, и никто тебе докучать не будет.
Вспоминай нас хоть изредка!
Шли вестника, он хоть и небольшие сообщения, но передать сможет. Помни, два-три предложения, не более.
Почтовая шкатулка приедет с обозом, но то когда ещё будет!
Целую тебя, твоя маменька ”.
Вынула из саквояжа объёмный свёрток, развернула - ах! Какая всё же у Лизоньки заботливая маменька. Сверху лежали нежно-сиреневые теплые тапочки на небольшой платформе, отделанные мехом и расшитые камнями. Под тапочками был аккуратно свернут бледно-сиреневый пеньюар, или даже целое ночное платье - у нас в таком можно было бы и гулять пойти, сошло бы за вечернее, только не открытое. А под ночным платьем был он - совершенно невероятный, белый в сиреневых узорах, белым мехом отороченный и подбитый им же халат. Целая шуба. Ну почти.
Видимо, “графство на северной окраине” воспринималось маменькой как что-то вроде нашей Сибири - холодное, заснеженное, с ветрами и сквозняками.
— Ох, красота-то какая!, - ахнула Катти. Я бы тоже ахнула, но лишние эмоции у благородных дев тут не в чести. Так что я просто прижалась лицом к этому невероятно-уютному меховому счастью.
— Я вам ванну пока наберу, ополоснётесь с дороги да и переоденетесь, ко сну-то!, - Катти уже щебетала из-за неприметной ширмы, отгораживающей ваннную комнату. Зажурчала вода, запахло лавандой.
— Полотенца тут свежие, не подумайте! Их-то тут каждый раз меняли, как и простыни, - Катти щебетала из ванной, а меня наконец-то отпускало напряжение.
Это был долгий, долгий день, и скоро он наконец-то закончится.
— Ну вот и всё, давайте я вам платье расстегну, унесу его в прачечную завтра. Красота-то какая!
Катти ловко расстегнула платье, и ушла.
Напоследок крикнула мне, чтобы я не забывала про колокольчик утром. Слышно было, как закрылась дверь.
Я осталась одна. Скинула платье, прошла за ширму - там действительно была ванная. Целая комната, разве что вместо двери - ширма. Светились настенные светильники, большая ванна на львиных лапах была наполнена водой и благоухала лавандой. Рядом был унитаз, чертовски похожий на привычный мне, отдельно стоял столик с раковиной и зеркалом над ней. На полке рядом лежали свернутые полотенца.
Я посмотрелась в зеркало - какая женщина удержится от такого?
Глава 7
Из зеркала на меня смотрела усталая, но очень красивая природная блондинка с восхитительными сине-зелеными глазами. Аквамариновые, завораживающие.
Стройная, белокожая, с вполне сформированной грудью, тонкой талией и покатыми бёдрами. Всё же Лизонька была действительно красива, какой-то фарфоровой, кукольной немного красотой.
И что характерно, от удара ножом даже шрама не осталось, везде-то кожа была гладкая, без рубцов, без растяжек. Чудо как хороша!
А теперь это я-мы такие красивые, и размениваться по глупостям не будем. Хватит с нас пока что неудачных браков и мужей-убийц.
Всё у меня будет хорошо. Осталось только понять, что именно надо привести в порядок и глубину этой ямы с неопределённостью.
Вода была приятной, я смывала с себя грязь, усталость и прошлую жизнь. Свою неустроенность, Лизонькину глупость и эгоизм, обе смерти, тоску по несбывшимся мечтам. Вода всё смоет.
Здесь у меня появился второй шанс на жизнь, и этот шанс не упущу.
С этими мыслями встала из воды, всё равно она уже начала остывать. Вытерлась полотенцем, облачилась в ночное платье и теплый халат и отправилась спать.
Сон, наконец-то сон!
Ну что, проверим детскую глупость? Ложусь на новом месте, приснись жених невесте. Интересно, приснится или нет?
Проспала! На работу же проспала, будильник не услышала! Подскочила как ужаленная, с удивлением осмотрелась - и всё вспомнила.
Нет у меня больше работы, на которую можно опоздать. Есть графство, множество вопросов и пока очень мало ответов. Раз уж проснулась, значит, пора.
Встала с кровати, сунула ноги в тапочки - на редкость тёплые и уютные оказались - и подошла к окну, смело отдёрнув штору.
Апчхи!
Это я прям смело сделала.
И совершенно зря.
Окно оказалось невероятно мутным и грязным, было понятно разве что очевидное - солнце уже взошло. Остальное просто не было видно за слоями грязи и паутиной. В паутине сиротливо болтались давно мертвые и сухие мухи.
Штора же была не просто пыльная - казалось, что накопившаяся пыль покрывает её такой же толщиной, что и сама ткань. Я посмотрела руку, которой сдвинула штору - на пальцах остались явные серые следы.
Ужас какой!
В неярком солнечном свете спальня оказалась в куда худшем состоянии, чем казалось ночью. Брр! Срочно надо привести хотя бы эти покои в порядок - надо же с чего-то начинать!
Так, решено. Знакомлюсь с обитателями поместья, организую уборку графских покоев, потом нужен кабинет и библиотека. Должен же здесь быть рабочий кабинет?
И вот уже в кабинете буду составлять список вопросов и ответов - каков штат, кто чем занят в особняке, где у графства доходы и расходы, кому сообщать об соединившимся с родовым алтарём графе Остервальде, как юридически грамотно теперь оформить свой статус, каковы мои обязанности как графини и прочее, и прочее.
Как там было у классика?
“Открылась бездна, звёзд полна. Числа нет звёздам, бездне дна”.
Вот уточнением этой бездны и займёмся. По порядку, шаг за шагом.
Но с самого начала мной было принято волевое решение вытряхнуть всё из саквояжа, собранного маменькой. Интересно, как маменьку зовут?
Апполинария Ждановна, в девичестве Земская. Хорошего купеческого рода, славного умом, деловой хваткой и отменным здоровьем, за что и была батюшкой выбрана - откликнулась Лизонькина память. Полечка, так маменьку папенька звал, когда без лишних ушей . И ещё фыркнула так, недовольно, мол купеческая дочь, и манеры такие же.