"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— За Николая Ивановича.
Я смотрел в стол. Это была у меня первая пьющая встреча со всеми сразу. У меня в хабаровской привычке такие тосты обыкновенно были не за меня, а за дело. Я тут оказался не готов.
— Господа. Спасибо. Я тоже за Вас.
Выпили.
После этого сразу пошёл ужин в русском порядке: каждый накладывал себе закуски, разговор разбился на пары и тройки, шум, смех, на столе горели свечи. Минут через пятнадцать после начала ужина Ленин чуть наклонился ко мне.
  
— Николай Иванович. У меня к Вам сегодня двое.
— Слушаю.
— Первый. Я Вам обещал свести с одним молодым товарищем из Закавказья. Он сегодня в Петербурге. Он сейчас сюда подойдёт. Он на съезде делегатом, и он на ужине у нас будет, но он попросил подойти на полчаса позже, потому что у него были обстоятельства. Это Иосиф Виссарионович Джугашвили, о котором я Вам в Куоккале говорил.
Я кивнул.
— Жду.
— Второй. У меня к Вам частная просьба. Я её Вам в конце ужина скажу.
— Слушаю.
— Конца ужина.
Я улыбнулся.
— Жду конца.
Мы продолжили ужин. Через полчаса в дверь постучали. Бонч-Бруевич встал, пошёл открывать. Через минуту в комнату вошёл невысокий человек в чёрной поддёвке и сапогах. Лет двадцати восьми. Тёмный, с лёгкими оспинами на лице, с короткой тёмной бородой, недавно отращённой. Усы пышные, тёмные, длинные. На голове густая тёмная шевелюра. Глаза жёлто-карие, очень внимательные, с восточным разрезом. Среднего роста, плотного сложения. Левая рука прижата к груди, не показная, естественная (я уже знал по моей памяти, что у него левая рука с детства была повреждена и работала плохо).
Это был Сосо.
Он вошёл, поклонился всем сразу.
— Здравствуйте, товарищи.
— Здравствуйте, Коба. Опоздал.
Это сказал Ленин. По-простому, без раздражения, по-домашнему, как старший к младшему в обычной семье.
— Извините, Владимир Ильич. У меня было дело с одним делегатом из Грозного, он завтра уезжает, надо было обсудить.
— Понимаю. Садись.
Сосо сел напротив Ленина, через стол, рядом с Бонч-Бруевичем. Налил себе рюмку водки. Положил себе на тарелку мало: один кусок селёдки, одна картофелина, кусок хлеба. Ел медленно, спокойно. На остальных смотрел внимательно, но не разговаривал, пока к нему не обращались.
Минут через пять Ленин чуть наклонился к Сосо.
— Иосиф Виссарионович. Я тебе хочу представить одного человека. Николай Иванович Гродеков, приамурский генерал-губернатор, в Петербурге по служебным делам. Он у нас сегодня гость.
Сосо посмотрел на меня.
У него глаза в эту минуту были спокойные, без всякой настороженности и без всякого предубеждения. Он меня видел впервые, но он обо мне уже знал. Я в этом не сомневался: Ленин его подготовил.
Он встал. Обошёл стол. Подошёл ко мне. Подал руку.
— Николай Иванович.
— Иосиф Виссарионович.
Мы пожали руки. Его рука была крепкая, твёрдая, чуть прохладная. Не интеллигентская и не крестьянская, а рабочая. Он мне сказал коротко:
— Я о Вас слышал.
— И я о Вас.
— От Владимира Ильича?
— От Владимира Ильича.
— И что Вы обо мне слышали?
Я подумал. Подержал паузу.
— Я слышал, что у Вас редкое сочетание данных. Я слышал, что Вы грузин по крови, семинарист по образованию, марксист по убеждениям, организатор по способностям. Я слышал, что Вы умеете молчать. Я слышал, что Вы умеете говорить с простыми людьми разных народов. Я бы хотел с Вами в подходящий момент поговорить отдельно.
Сосо чуть улыбнулся. У него улыбка была короткая, не яркая, скуповатая.
— Можно сейчас?
— Сейчас?
— Если у Вас час, я в Вашем распоряжении.
Я посмотрел на Ленина. Ленин чуть кивнул.
— Идите, Николай Иванович. У нас тут ужин ещё на два часа. Возвращайтесь к концу.
Я встал. Сосо тоже. Бонч-Бруевич подвёл нас к двери, через которую мы прошли в его рабочий кабинет, опустевший на сегодняшний вечер. В кабинете был стол с двумя стульями, этажерка с книгами, тёмная лампа. Бонч-Бруевич зажёг лампу, ушёл. Закрыл дверь.
Мы сели за стол. Друг напротив друга.
Сосо посмотрел на меня. Долго.
Потом сказал:
— Николай Иванович. Я Вам скажу одну вещь, прежде чем мы пойдём дальше.
— Слушаю.
— Я о Вас слышал не только от Владимира Ильича. Я о Вас слышал от моих людей в Закавказье. У нас в Тифлисе в нашем кружке есть один товарищ, который был у Вас на Дальнем Востоке в седьмом, простите, в пятом году, политическим ссыльным. Его зовут Шаумян. Степан Георгиевич Шаумян. Он у Вас в Сахалинском уезде отбывал срок и был выпущен по Вашей частной протекции в нормальный режим. Он мне о Вас рассказывал. Он мне сказал: «Этот русский генерал, что в Хабаровске сидит, не такой, как остальные. К нему относись с уважением».
Я посмотрел на Сосо.
Я Шаумяна лично не помнил, но я помнил, что у меня в Сахалинском уезде в пятом году было около двадцати политических ссыльных, и я тогда проверил их всех через Селиванова, и у нас тогда восемь человек из этих двадцати были переведены в смягчённый режим, по обыкновению нашей с Селивановым практике «не давить, если человек не давит». Шаумян, видимо, был среди этих восьми.
— Иосиф Виссарионович. Я Шаумяна лично не помню. Я помню, что у меня в пятом году в Сахалинском уезде восемь человек были переведены в смягчённый режим. Он, видимо, был один из них.
— Он один из них.
— Он жив? Где он сейчас?
— Он в Тифлисе. Работает у нас в кружке. У него после Сахалина к Вам тёплое отношение.
— Спасибо. Я ему передам через Селиванова.
— Передавайте.
Мы помолчали. Сосо налил воды в стакан из графина на столе. Выпил.
— Николай Иванович. У меня к Вам один вопрос.
— Слушаю.
— Что Вам от меня нужно?
Я посмотрел на него.
Это был жёсткий вопрос. Без предисловий, без вежливости, в ясной грузинской форме. Я Сосо за этот вопрос зауважал. Многие на его месте сначала бы разговаривали обиняками минут десять. Сосо сразу.
— Иосиф Виссарионович. Я Вам отвечу прямо. У меня в моей картине будущего России на ближайшие пять-семь лет есть много работы, которая мне в Петербурге одному не вытянуть. Я к Вам захожу не сегодня, а постепенно. Я Вам сегодня ничего не предлагаю и ничего не прошу. Я с Вами сегодня знакомлюсь. У меня в моей привычке знакомиться с человеком обыкновенно за два-три года до того, как у нас с ним пойдёт совместная работа. Я с Лениным начал знакомиться в декабре четвёртого года через переписку, у меня с ним совместная работа пошла только сейчас. У Вас со мной будет так же. Сегодня мы знакомимся. Совместная работа пойдёт через два года.
Сосо долго смотрел на меня.
— Николай Иванович. Это медленно.
— Это медленно. Это правильно. У меня в моей привычке быстро ничего не делается.
— Я заметил.
— Откуда?
Сосо чуть улыбнулся.
— Я о Вас не только от Шаумяна. Я о Вас читал в газетах. Ваше открытие Думы у государя в апреле шестого года я в «Биржевых ведомостях» прочёл и сложил для себя одну вещь: этот человек медленно. Я к медленным людям отношусь с интересом, потому что я сам быстрый. Быстрому от медленного есть, чему научиться.
— А у медленного быстрого есть, что почерпнуть.
Сосо посмотрел на меня. Чуть кивнул.
— Это правда.
Мы помолчали. Я отпил воды из графина.
— Иосиф Виссарионович. Я Вам сегодня предложу одну простую вещь. Не работу. Маленькую просьбу.
— Слушаю.
— Я Вам буду писать в Тифлис частные письма. По одному в два-три месяца. О том, что у меня в Петербурге происходит. Без партийных оценок, по фактам. Я Вам буду писать, чтобы Вы у себя в Закавказье у меня имели картину Петербурга. У Вас в Тифлисе этой картины нет, и Вы строите её по газетам, которые врут. Я Вам буду писать правду. Если Вы мне в ответ захотите писать о том, что у Вас в Закавказье, я буду благодарен. Если не захотите, я Вам письма буду писать всё равно. У меня от Вас за эти письма никаких обязательств нет.