Жрец двух богинь (СИ)

— Ваше высо— … — вскинулся, было, хамлатец, но заметил, как сверкнули глаза Лауды, и предпочел прерваться на полуслове. А она, гордо вскинув голову и став похожей на своего грозного отца, начала вбивать в него слово за словом:
— Айвер, вы не конюх, не свинопас, не истопник, а первый советник короля, соответственно, обязаны видеть взаимосвязи даже там, где их вроде бы нет, и делать правильные выводы! Да, обязаны, но допускаете ошибку за ошибкой. И если с теми, которые не будут иметь далеко идущих последствий, я еще могла бы смириться, то эта, последняя, заставляет задуматься о вашем соответствии занимаемой должности!
  
— Простите?
— Не прощу! — гневно прошипела принцесса. — Союз Двух Королевств со всех сторон обложен сторонниками Эммета Благочестивого и находится на грани войны, ваш верховный сюзерен отравлен и при смерти, а вы и ваша свита последовательно настраиваете против Хамлата дочь избранника Шангера Яростного, единственную девушку, которая может помочь будущему королю сохранить власть в своих руках, единственного мужчину на весь Дарват, которого сочли исключительной личностью сразу две богини, и его высоких покровительниц!
Честно говоря, если бы не своевременная подсказка Аматы, я бы не догадался, что весь этот монолог — игра, ведущаяся с какой-то целью. Но настоятельная просьба «Подыграй!», озвученная Милосердной, заставила меня подобраться, дождаться паузы и нехорошо усмехнуться:
— Может, он делает это намеренно, и нам стоит поискать на трупе Око Бога?
Тиллир побледнел, как полотно, заметил, что я передвинул руку к оголовью меча, и… доказал, что способен думать достаточно быстро — рванул кружевной воротник роскошного камзола, разорвал тонкую ткань и продемонстрировал нам грудь, поросшую седым волосом:
— Я не Светоч, не верую в Благочестивого, не имею никакого отношения ни к нему, ни к его сторонникам и готов доказать это клятвой на алтаре любой из ваших высоких покровительниц!!!
Я размял пальцы правой руки, «поколебался» и вернул ладонь на бедро. А воспрянувший духом мужчина постарался развеять и все остальные обвинения:
— Что касается моих ошибок… Да, они были. Но лишь потому, что ваше появление рядом с ее высочеством оказалось настолько неожиданным, что лишило меня и мою свиту способности правильно осмысливать происходящее. И это неудивительно — мысль о том, что рядом с женой принца Дарена постоянно находится МУЖЧИНА, напрочь убивала все остальные! А теперь, когда вы открыли мне глаза, я понял, что натворил, и сделаю все, чтобы загладить свою вину!
Лауда задумчиво потерла переносицу, делая вид, что колеблется, отстучала на подлокотнике кресла какой-то бравурный марш и «все-таки сочла возможным» дать хамлатцу еще один шанс. Правда, не отказала себе в удовольствии уколоть его еще раз:
— Что ж, торопиться с выводами я не буду. И посмотрю, во что выльется ваше очередное обещание. Да, кстати, чуть не забыла: безвылазное сидение в карете не лучшим образом сказывается на моих боевых навыках и состоянии тела, поэтому с сегодняшнего дня я буду посвящать тренировкам по мерному кольцу в день. Но на скорости движения кортежа это никак не скажется — мы с моим Защитником будем брать коней, съезжать с тракта звенеть мечами на какой-нибудь полянке, а потом догонять. До границы королевств нас будут сопровождать пятерка Безликих и пятерка ваших воинов, а после — только ваши. В общем, мне бы хотелось, чтобы вы уже сегодня подобрали парней, на которых я смогу положиться.
Да, эта идея советнику не понравилась. Но он еще не забыл испытанный ужас, не захотел обострять только-только наладившиеся отношения и пообещал, что к полудню представит Лауде ее телохранителей. После чего попросил разрешения удалиться, дабы незамедлительно заняться подбором достойнейших. Принцесса, конечно же, изволила его отпустить. А когда я закрыл за советником дверь, выждала сотню ударов сердца и грустно усмехнулась:
— Изменить мировоззрение своей свиты он не сможет. Но хотя бы постарается. И будет идти нам навстречу хотя бы в мелочах… до тех пор, пока мы не доберемся до Ожа.
— Это лучше, чем ничего… — философски заметил я.
— Угу. Кстати, фраза про труп оказалась настолько своевременной, что я даже засомневалась в необходимости «загружать» твою голову!
— Не понял? — притворно нахмурился я. И спровоцировал девушку на ехидный смешок:
— Зачем портить то, что и так великолепно⁈
…Очередное занятие принцесса начала с доброй сотни вопросов. Проверив, насколько хорошо я запомнил то, что она рассказывала об отношениях между влиятельнейшими родами Хамлата и убедившись, что почти ничего не забыто, она начала вбивать в мою память все, что знала о Тиллирах. А знала настолько много, что в какой-то момент я не выдержал и спросил, с чего она взяла, что одна из фавориток Айвера спит с его же младшим братом.
Оказалось, что из докладов посла Шаномайна в Хамлате, который, кроме всего прочего, собирает все ожские сплетни, проверяет их и пересылает выводы своему сюзерену!
К концу третьего мерного кольца, когда от имен, прозвищ, привычек и тонкостей поведения родичей первого советника у меня начала пухнуть голова, строгая, въедливая и очень добросовестная наставница решила, что на сегодня достаточно. И убежала, вроде как, справлять нужду. Вернулась в одной сорочке на голое тело, да еще и задранной до середины бедра, попросила меня раздеться до пояса и вытащила из-под кровати деревянные ножи.
Со своим стеснением и шероховатостями в технике приема клинков девушка боролась с одинаковым упорством: в самом начале тренировки, покраснев из-за того, что после броска с разворота ее грудь «непозволительно сильно» заколыхалась, она начала крутить плечами заметно резче, чем требовалось. А когда почувствовала, что ловить ножи, летящие в правую косую мышцу живота, левой рукой не очень удобно, рисок десять заставляла меня метать их именно туда.
Вообще ее готовность добиваться поставленной цели, не считаясь с собственными слабостями, здорово удивляла: до знакомства с Лаудой я был уверен, что нормальная принцесса должна быть изнеженной особой, спящей до обеда, питающейся исключительно сладостями и потакающей любым своим капризам. И для этого у меня были все основания — за восемь весен мотания за своими жрицами по особнякам шаномайнского дворянства я успел наглядеться на поведение аристократок во всех мыслимых ситуациях и не думал, что среди них могут попадаться исключения. Ан нет, нашлось. Да еще какое!
Последнюю треть мерного кольца перед полуднем принцесса посвятила подготовке к полноценной тренировке. Сначала облачилась в довольно свободный охотничий костюм и переодела обувь. Затем вытащила из «арсенала» связку тренировочных мечей и предложила мне выбрать деревяшку по руке. А когда сочла, что я готов, начала разогревать мышцы, чтобы потом не тратить время на разминку…
…Заниматься в прямой видимости с тракта Лауда сочла невместным, поэтому сразу после отрыва от кортежа отправила часть смешанного десятка телохранителей на поиски подходящей поляны. Когда такая была найдена, продралась к ней сквозь редколесье, объяснила воинам, как нас правильно охранять, а после того, как они отъехали на половину перестрела и скрылись из виду, жестом предложила мне атаковать.
Я начал с самого простого — с Падающего Листа на четверти обычной скорости. Оценив легкость, с которой принцесса прочитала эту атаку по положению стоп и движению корпуса, я ответил на ее контратаку не стандартным Восходящим Дуновением, а куда более неожиданным и сложным кистевым ударом с романтичным названием Поцелуй Вечности.
  
Укол в сердце не прошел. А мне пришлось уходить от очень быстрого и очень точного удара в горло. После чего отбивать еще четыре не менее опасные атаки во внутреннюю поверхность правого запястья, колено, пальцы мечевой руки и печень.
Я восхитился. Ускорился еще немного и ответил ей почти тем же — в смысле, атаками по конечностям, не позволяющими нормально передвигаться. Лауда расплылась в счастливой улыбке и взорвалась последовательностью ударов, вынудившей меня добрую четверть риски работать почти на пределе обычной скорости! С этого момента тренировочный бой превратился в игру на нервах — по достоинству оценив возможности противника, мы заодно избавились и от иллюзий. Соответственно, начали учитывать в своих планах не только имеющиеся навыки и наработанные связки, но и особенности освещения, неровности земли, посторонние звуки и так далее. А через несколько рисок, не сговариваясь, стали добавлять поединку остроты. То есть, намеренно рисковать, чтобы поработать на пределе своих возможностей.