Три ночи с повесой

Лили чуть слышно застонала — ничего прекраснее этого он в жизни своей не слышал. Теперь она уже не отталкивала его… Подтащив ее к себе, Джулиан накрыл ладонью ее грудь, с удовлетворением почувствовав, как напряглись соски. Тело Лили затрепетало.
Она словно музыкальный инструмент откликалась на его ласки, на каждое прикосновение пальцев и губ стонами, вздохами и каждым движением прекрасного, покорного ему тела.
  
Внезапно с губ ее сорвался чуть слышный, мяукающий звук — не то стон, не то мольба. И в Джулиане все как будто разом перевернулось. Значит, ей сейчас нужен другой Джулиан — распутный повеса, которым он был еще недавно, для которого не существовало никаких моральных запретов и ограничений? Что ж, ее желание для него закон! Отбросив прочь сомнения, Джулиан впился жадным поцелуем в нежную, словно мякоть персика, женскую плоть, одновременно раздвигая языком влажные складки.
Когда крики Лили стихли, он отодвинулся, в последний раз взглянул на нее, истомленную его ласками, покорную, дрожащую и выпустил на волю свою мужскую плоть. След от его поцелуя еще горел на коже Лили словно тавро, которым он отметил свою собственность. И это сводило Джулиана с ума.
Лили приподнялась на локтях. Руки у нее подламывались, губы слегка припухли. Она улыбнулась мужу немного сонной, сытой улыбкой, и Джулиан окаменел, мысленно поклявшись, что сделает все, чтобы вновь довести ее до безумия.
Одним рывком он стащил ее с крышки — Лили и ахнуть не успела, как ее ягодицы оказались на клавишах рояля, и целая какофония звуков сотрясла стены комнаты. Не дав ей возможности возмутиться, Джулиан широко развел ей ноги и одним мощным толчком глубоко врезался в нее.
«Святители небесные… спасите!»
— Обхвати меня ногами, — сквозь зубы велел он. И, не дождавшись, когда она это сделает, закинул ноги Лили себе на бедра. — И руками тоже.
В следующий миг руки Лили обвились вокруг его шеи.
Джулиан задвигался ровными, частыми толчками, с каждым разом все глубже врываясь в ее тело, а Лили радостно и с готовностью отвечала ему. Чтобы удержать равновесие, Джулиан положил руки на клавиши, и теперь каждое их движение отзывалось нестройными аккордами расстроенного рояля.
Лили так идеально подходила ему, что это казалось настоящим чудом. Запрокинув голову, Джулиан удовлетворенно зарычал — и едва не взорвался, когда губы Лили прижались к его шее. Разум заволокло пеленой, он видел только обжигающий взгляд ее потемневших глаз. Потом его семя вырвалось наружу, острое наслаждение пронзило его, как горячая пуля, и он ослеп. Словно в тумане Джулиан слышал чьи-то крики — и даже не сразу сообразил, что кричит он сам. А впрочем, почему бы ему не кричать, мысленно возмутился он. В конце концов, это его дом и его жена.
Жизнь была прекрасна.
  
Глава 20
 
— Что ж, похоже, кто-то заботливо кормил этого парня. И регулярно чистил. Взгляните, какой холеный! — Лорд Эшворт дружески пихнул жеребца в бок, провел рукой по гладкой спине, под которой переливались мышцы. — Озирис, ты выглядишь намного лучше, чем когда я имел удовольствие видеть тебя в последний раз! — Он лукаво скосил глаза на Джулиана. — Кстати, и ты тоже! Похоже, женитьба пошла тебе на пользу!
— Забавно, как люди меняются после женитьбы, верно? — невозмутимо пожал плечами Джулиан. — Кстати, а где леди Эшворт?
— Мерри? — Брови лорда Эшворта сошлись на переносице, в том самом месте, где виднелся глубокий шрам — напоминание о недавней войне. — Оставил ее в гостинице, — прогудел он. — Устала с дороги — во всяком случае, так она сказала. Но я ей не верю. Просто искушение оказалось сильнее. Да и какой муж выдержит сравнение с душистым мылом и чистыми простынями, верно? Впрочем, она просила передать тебе привет.
— Привези ее в Харклифф-Холл. Если ты не против, конечно. Моя жена будет счастлива познакомиться с ней.
— Твоя жена. — Эшворт, ехидно хмыкнув, покрутил головой. — Подумать только! А ведь всего каких-то несколько месяцев назад ты с ног сбился, пытаясь подыскать Лили мужа! — И он дружески пихнул Джулиана под ребра — точь-в-точь, как перед этим жеребца.
Джулиан уловил в его словах насмешку, но почему-то это его нисколько не задело.
— Ну, я просто пытался следовать уставу, знаешь ли. Должен же был кто-то из членов клуба жениться на Лили, чтобы позаботиться о ней после смерти Лео. А поскольку вы с Морландом поспешили связать себя брачными узами, эта обязанность легла на меня.
— Ах, обязанность! — Насмешливо протянул Эшворт. — Будь я проклят, если ты не был влюблен в нее по уши!
Эшворт ласково потрепал жеребца за ушами.
— Интересно, что подумал бы Лео, если бы увидел, что сталось с последними беспутными членами его клуба. Мы все трое постарели, остепенились, обзавелись семьями — чудеса, да и только!
— Ну, этот жеребец тоже уже немолод.
Эшворт помолчал.
— Думаешь, Морланд согласится с твоим планом?
Джулиан кивнул. На лице его появилось загадочное выражение.
— Я знаю, как его убедить.
Словно услышав, что о нем говорят, в этот момент появился и сам герцог — он приближался к конюшне верхом на рослом гнедом мерине. Спешившись, герцог кинул поводья подскочившему конюху и направился к ним.
— Эшворт, — кивнул он, стаскивая с себя перчатки. — Вот так сюрприз! И давно вы вернулись в город?
— Только что.
— Слышал, вы женились?
— Угу, — буркнул Эшворт. — Моя супруга устала с дороги и решила отдохнуть. Но я надеюсь до отъезда из Лондона представить ее вам и герцогине. Думаю, они с Эмилией быстро подружатся.
— Мы будем рады вас видеть. Кстати, где вы остановились?
— В «Палтни».
— Что?! В гостинице? Или, не дай Бог, на постоялом дворе? — Аристократические ноздри герцога презрительно затрепетали. Как странно, подумал Джулиан, что еще недавно он едва сдерживался, чтобы не двинуть в челюсть этого надменного индюка, который не в состоянии забыть, что в его жилах течет голубая кровь.
— Даже слышать об этом не хочу, — отрезал герцог. — В Морланд-Хаусе вас примут с распростертыми объятиями. В нашем доме полным-полно свободных комнат, а Эмилия всегда рада гостям.
— Это очень великодушно с вашей стороны, — покачал головой Эшворт, — но Мерри давно мечтала пожить в «Палтни».
— Держу пари, тут чисто профессиональный интерес, — подавив смешок, объяснил Джулиан. — Ведь новоиспеченная леди Эшворт является владелицей известного на весь Девоншир постоялого двора. Впрочем, не расстраивайтесь, Морланд, думаю, ваши комнаты для гостей будут пустовать недолго.
— Это вы к чему?
Эшворт, моментально сообразив, о чем речь, подошел к своему экипажу, распахнул дверцу и помог сидевшему в нем Питеру Фарадею сойти на землю.
Фарадей медленно приближался к ним, тяжело опираясь на палку — видимо, гордость не позволила ему принять предложенную Эшвортом руку. Сейчас он выглядел лучше, чем когда Джулиан приезжал к нему в Корнуолл, однако ненамного. Лицо по-прежнему заливала нездоровая бледность — похоже, беднягу до сих пор мучили сильные боли. С момента нападения прошло почти полгода, и если он до сих пор не оправился, то, судя по всему, не оправится уже никогда, с жалостью подумал Джулиан.
— Мистер Беллами, ваша светлость. — Фарадей судорожно дернул головой. — Прошу извинить, что не могу приветствовать вас как полагается.
— Питер Фарадей, — кивнув, пробормотал Морланд после минутного замешательства. — Простите… не сразу вас узнал.
— Ну, когда мы встречались в последний раз, все ваше внимание было приковано к картам, — хохотнул Фарадей.
  
— Что привело вас в Лондон?
— Позвольте, я объясню, — вмешался Джулиан. После чего в нескольких словах рассказал о своих успехах — вернее, о почти полном отсутствии таковых — в расследовании убийства Лео. Потом объяснил, как его вдруг осенило проверить тюремные и судебные записи. — Нанятый мною человек уже делал это вскоре после гибели Лео, но в то время у нас не было ни одного мало-мальски приличного описания убийц. Пару недель назад мне удалось наконец выяснить их имена. Оба в точности соответствуют описанию, данному Корой Данн. Утром следующего дня, когда убили Лео, оба оказались за решеткой — кстати, задержали их меньше, чем в миле от того места, где было совершено нападение. Их осудили за взлом, проникновение в чужие владения и попытку ограбления. Приговор — шесть месяцев каторжных работ.