Три ночи с повесой

Проклятая птица.
— Можешь объяснить, почему тебе так нравятся все слова, что начинаются с «Дж»?
— О, Джулиан! — проворковал попугай. — Мистер Джеймс Белл!
— Да-да, знаю, виновен. Можешь не напоминать. — Джулиан вдруг опомнился. Проклятие, почему весь бред, что несет попугай, выводит его из равновесия?
Наверное, дело в том, что он нарушил слово, данное Лили, и снова взялся за розыски убийц Лео.
  
И вот не прошло и недели, как у него на руках доказательства. Сомнений больше нет — вот они, имена убийц. Опасные головорезы, по словам Харриса, но при этом на диво тупые. Как-то не очень эта парочка похожа на наемных убийц. Скорее уж они смахивают на парочку недоумков, которые даже не сообразили, что в пьяном угаре убили человека. Непонятно…
Похоже, Лили с Морландом с самого начала были правы — смерть Лео была случайной. Нет, от этого она не перестала быть трагедией, но если он проследит, чтобы убийцы понесли заслуженное наказание, если раз и навсегда убедится, что Питер Фарадей ошибался, и эти двое охотились не за ним, его будущее, их с Лили будущее, будет намного счастливее.
Джулиан сунул письмо в карман сюртука и подошел к секретеру.
Нужно срочно послать письмо Эшворту. Через пару недель эти мерзавцы окажутся на свободе. Оба свидетеля покинули Лондон — Кора Данн, проститутка, перебралась в Девоншир, а превратившийся в калеку Питер Фарадей безвылазно сидит у себя в Корнуэлле. Если Эшворту удастся уговорить обоих или хотя бы одного из них вернуться в Лондон до того, как этих двоих выпустят из тюрьмы, их осудят за убийство раньше, чем они успеют почувствовать на губах сладкий вкус свободы. И Лео наконец будет отомщен.
А он сможет наконец жить в мире с самим собой.
— Джулиан? — донесся до него голос Лили. — Ты готов? Не забыл, что нас ждет агент по недвижимости?
Проклятие. Из-за этого письма у него совсем вылетело из головы, что они собирались подыскать себе дом. Лили явно была взволнована. Впрочем, он тоже.
Джулиан поднял глаза, увидел жену — волшебное видение в облаке нежно-зеленого муслина и тончайшего кружева — и выронил из рук перо.
— Что с тобой? — смеясь, спросила Лили.
Джулиан широко улыбнулся.
— Прелестно! — выдохнул он. И поспешно повторил это на языке жестов, постаравшись вложить в движения пальцев то восхищение, которое чувствовал. — Просто восхитительно!
Лили бросила выразительный взгляд на часы.
«Мы опаздываем», — говорили ее пальцы.
— Ничего, агент подождет. — Джулиану было интересно проверить, насколько Лили продвинулась в изучении языка жестов. Пальцы его зашевелились, и лицо Лили стало сосредоточенным. Не сводя с нее глаз, он жестами дал понять, какая судьба ждет зеленое шифоновое платье.
По мере того, как он расписывал детали, щеки Лили полыхали все ярче. А после того как Джулиан закончил свое весьма фривольное описание словами «пять раз», уши у нее загорелись, и Лили, засмеявшись, закрыла лицо руками.
— Ну наконец-то! — с облегчением воскликнула она. — А я уж гадала, куда подевался повеса, в которого влюбилась! Сказать по правде, я уж стала бояться, что вышла замуж на скучного, добропорядочного клерка.
Чмокнув жену за ушком, Джулиан предложил ей руку.
— Ну что, идем?
— О, этот мне нравится! — Лицо Лили сияло восторгом. Они осмотрели третий по счету дом. Обернувшись к Джулиану, она порывисто сжала его руку. — Я почти уверена, что мы будем в нем счастливы.
— Но ведь мы видели только прихожую!
— Да, конечно. Но зато это очень красивая прихожая, — отрезала Лили.
«Только весьма убогая», — возразил про себя Джулиан.
— Дом уже довольно давно стоит пустой, — заметив кислое выражение его лица, принялся оправдываться агент. — Но владельцы дома только сейчас решили выставить его на продажу.
— Зато какие изящные пропорции, — вмешалась Лили, заглянув в комнату, которая, как решил Джулиан, в прежние времена служила столовой. — Столько света и воздуха! — продолжала восторгаться Лили.
Что ж, для городского особняка дом действительно производит довольно приятное впечатление, нехотя признал Джулиан. Будь его воля, Джулиан предпочел бы выстроить для Лили новый дом — где-нибудь за городом, среди зелени. А еще лучше разбить вокруг парк, размечтался он. Но постройка займет немало времени, а им с Лили нужно срочно освободить дом — через пару недель из Египта должен был вернуться наследник Лео. Конечно, оставался еще дом Джулиана в Блумсбери, но о том, чтобы переехать в него, и речи быть не могло. В итоге им пришлось поискать что-нибудь по соседству, в Мейфэре. Что ж, если Лили так нравится этот дом, он не станет возражать, решил Джулиан.
— А сад тут есть? — Лили вцепилась в агента, словно бультерьер.
— Разумеется, миледи. — Приунывший было агент засуетился, провел их в заднюю часть дома, где прежде, вероятно, был будуар, поспешно раздернул пыльные портьеры, и глазам открылась заросшая сорняками каменная терраса.
— Похоже, тут придется поработать, — уныло протянул Джулиан.
— Ну, работы я не боюсь, — бросив на него смешливый взгляд, отрезала Лили. — А ты?
Джулиан скривился. Но он лукавил. На самом деле он истосковался по работе. Всю неделю он ломал голову, пытаясь придумать благовидный предлог улизнуть из дома и ненадолго заглянуть в офис. Служащие небось уже гадают, скоро ли мистер Джеймс Белл вернется из своей поездки. Ему позарез нужно уладить накопившиеся дела, после чего обсудить с поверенным вопрос о продаже всех своих предприятий — лесопильных заводов, фабрик и прочего. От этой мысли на душе сразу стало муторно, и Джулиан с горечью подумал, что скоро станет таким же унылым, как этот дом.
Это все ради Лили, напомнил он себе.
Может, со временем он найдет, чем заполнить пустоту в душе. Например, купит поместье и станет землевладельцем. В конце концов, смог же он стать преуспевающим дельцом. Учиться никогда не поздно. А если он проснется от ночного кошмара, если ему снова померещится погребальный звон колоколов или шорох крысиных лапок, рядом будет Лили — она обнимет его, он прижмется к ней, вдохнет такой родной, такой любимый аромат ее тела и напомнит себе, что к прошлому нет возврата.
— Держу пари, Тартюфу понравятся высокие потолки, — задрав голову вверх, пробормотала Лили.
Агент по недвижимости предложил осмотреть второй и третий этажи. Постепенно уныние Джулиана таяло, и он взирал на дом куда более благосклонным взглядом, чем вначале. Поскольку только от него зависело, станет ли он их с Лили домом, Джулиан считал, что имеет полное право прикинуть, какое применение они смогут найти каждой из этих комнат. Эту можно превратить в столовую — тут они будут обедать. В этой будет гостиная, там — спальня, и так далее.
Слово «детская» напрашивалось само собой. При одной мысли об этом Джулиан почувствовал странное волнение.
— Внизу, естественно, имеется кухня, — спохватился агент, когда они уже спускались по лестнице. — Вы еще не видели как следует прихожую, но… — Он вытащил из кармашка часы. — К сожалению, сейчас уже поздно, — извиняющимся тоном добавил он. — Через четверть часа меня в конторе будет ждать другой клиент.
— Вы не будете возражать, если мы еще немного побудем здесь, осмотрим дом? — осведомился Джулиан. — Перед уходом мы запрем дверь, и я пошлю кого-нибудь к вам в контору с ключами.
Агент тут же согласился.
— Хорошо, сэр. — Пошарив в кармане, он протянул Джулиану ключ.
Пока Джулиан провожал его до дверей, Лили отправилась осматривать холл. Вскоре муж присоединился к ней. Стоя посреди просторной пустой комнаты, которая казалась еще больше из-за длинного ряда открытых настежь окон, Лили с интересом разглядывала противоположную стену. Овальные и прямоугольные темные пятна на обоях говорили о том, что когда-то тут висели семейные портреты.
  
— О, Джулиан! Ты только посмотри! — восторженно вздохнула она. — Теперь таких домов уже не строят, во всяком случае, в Лондоне. Только представь, какие тут можно устраивать балы!