Три ночи с повесой

С каждым днем — да что там, с каждым часом — они с Джулианом становились все ближе друг другу. Новости обсуждать не хотелось — они в основном предавались воспоминаниям, возвращаясь к событиям прежних дней, только теперь они пытались взглянуть на них по-новому, и это всякий раз удивляло и радовало обоих. Джулиан со смехом говорил, что они словно воры, под покровом ночи похитившие сундук с сокровищами и только сейчас, при свете дня, осмелившиеся взглянуть на него. Глядя друг другу в глаза, они перебирали бесценные воспоминания.
  
Все это время они не выходили из дома, в иные дни даже не спускались вниз, предпочитая оставаться у себя в спальне. Камердинер Джулиана перевез в Харклифф-Хаус весь обширный гардероб своего хозяина, однако и элегантные сюртуки, и новомодные шляпы уныло пылились в шкафу. Когда Джулиана посещало желание одеться, он обходился шелковым халатом и домашними панталонами. О рубашке не было и речи — к полному восторгу Лили. За завтраком, сидя напротив мужа, она с таким упоением любовалась его обнаженной грудью, что порой забывала о еде.
Неудивительно, что Лили слегка растерялась, когда как-то утром, с трудом открыв глаза после бессонной ночи, увидела, что Джулиан уже встал и натягивает темно-серый, как и положено в дни траура, сюртук.
Лили принялась растерянно тереть заспанные глаза. Джулиан, конечно, заметил ее удивление.
— Сегодня воскресенье, — объяснил он, по уже сложившейся привычке прибегнув к языку жестов. — Пора в церковь. — Нагнувшись, он протянул жене руку. — Вставай. У нас мало времени.
От удивления лишившись дара речи, Лили безропотно позволила мужу вытащить себя из постели.
— Мне и в голову не приходило, что ты регулярно ходишь в церковь.
— Я и не хожу, — сделав ударение на слове «я», объявил он. — А вот мы ходим.
— Ладно.
В результате они отправились в церковь, потом — на похороны принцессы. Сказать по правде, Лили очень сомневалась, что даже близкие приятели Джулиана узнали прежнего дебошира в мужчине, стоявшем рядом с ней во время отпевания. Глядя на солидного джентльмена в трауре с серьезным, слегка печальным лицом, невозможно было представить, что он проделывал с ней по ночам, хихикнула Лили. Внезапно ей стало немного грустно. Она скучала по прежнему Джулиану.
— Джулиан, послушай, — решилась она. Они как раз обедали. — Со дня свадьбы прошло две недели, — тебе совершенно не обязательно сидеть дома каждый вечер.
— Ты действительно думаешь, что мне хочется быть не с тобой, а где-то еще? — Джулиан, подняв на нее глаза, отложил вилку.
— Не знаю. — Лили покраснела, смутившись, и принялась ковырять вилкой горошек. — Но если тебе вдруг захочется встретиться с друзьями или отправиться в клуб, словом, я бы не хотела, чтобы ты из-за меня отказывался от своих планов.
— Иными словами, ты гонишь меня из дома? — Брови Джулиана поползли вверх.
— Что ты! Нет, конечно! Просто мне бы не хотелось, чтобы ты скучал. Если ты женат, это вовсе не значит, что обязан отказываться от развлечений.
Джулиан невозмутимо положил в рот кусочек жареной утки, после чего запил его глотком красного вина. Потом с безмятежным видом промокнул рот белоснежной салфеткой и молча отложил ее в сторону.
— А знаешь, ты права, — наконец обронил он. — Загляну-ка я, пожалуй, сегодня в клуб.
Спустя пару часов Лили сидела в своей маленькой гостиной перед камином — с книгой и чашкой кофе. И чуть не плакала, проклиная себя за глупость. С чего ей вздумалось предложить, чтобы Джулиан отправился развеяться? Она уже скучала по нему.
Скривившись, она поднесла к губам кофе и, превозмогая себя, сделала большой глоток. Если честно, Лили терпеть его не могла — но сегодня она специально потребовала у Холлинг кофе, чтобы не уснуть до возвращения Джулиана. Лили твердо решила, что дождется мужа — даже если он приползет домой под утро и от него за версту будет разить бренди.
Или дешевыми духами.
Впрочем, Лили тут же разозлилась на себя: ревность — чувство, мягко говоря, недостойное и даже низкое. После двух недель, которые она провела, купаясь в его нежности, разве так уж ужасно, если он скоротает вечер в клубе, среди старых друзей? В конце концов, Джулиан теперь ее муж, и уже поэтому заслуживает ее полного доверия.
Лили уткнулась в книгу, однако мысли ее были далеко. Она все еще была в начале первой главы — первого параграфа, если уж точно — когда взгляд ее вновь обратился к каминным часам. Лили глазам своим не поверила, увидев, что прошел всего лишь час, а на лестнице уже раздались шаги Джулиана.
Он не принес с собой ни запаха бренди, ни аромата дешевых духов. Зато он явился, обмотанный несколькими ярдами шелковых и атласных ленточек всех цветов, которые живописно обвивали его плечи, придавая сходство с майским деревом.
Лили, растерявшись, даже не сразу сообразила, что видит перед собой пресловутые подвязки, ранее украшавшие бильярдную в клубе.
Даже если Джулиан и заметил жену, свернувшуюся калачиком на диване, виду он не подал. Вместо того чтобы окликнуть ее, он молча направился к камину и принялся сдирать с себя подвязки и швырять их в огонь. Время от времени он отрывался от этого увлекательного занятия, чтобы взять кочергу и поворошить поленья в камине, после чего снова принимался за дело.
Лили, вытаращив глаза, молча смотрела, как муж у нее на глазах предает огню свое холостяцкое прошлое. Наконец с подвязками было покончено. Глубоко вздохнув, Джулиан аккуратно поставил на место кочергу, отряхнул руки и обернулся. Сбросив пальто, он опустился на диван возле нее. Какое-то время оба молчали.
— Что ты читаешь? — спросил наконец Джулиан.
— Понятия не имею, — хмыкнула Лили. — Если хочешь знать, весь последний час я просто смотрела на огонь и кляла себя последними словами за то, что сама подала тебе мысль отправиться в клуб.
— Я рад. — Закинув ноги на подлокотник дивана, Джулиан пристроил голову на колени Лили. Потом закрыл глаза и блаженно потянулся. — Продолжай в том же духе.
Ласково взъерошив мужу волосы, Лили прижалась губами к его лбу. Потом чмокнула его в нос.
— Джулиан, я тебя люблю, — прошептала она, припав к его губам.
— Серьезно? — Он глубоко вздохнул. — И за что? — прочла она по его губам.
— Не догадываешься? — Сердце у Лили дрогнуло, однако она постаралась, чтобы это прозвучало шутливо. — Ну, сейчас я тебе объясню. — И Лили немедля приступила к объяснениям.
  
Глава 19
 
Джулиан уставился на письмо, которое держал в руке, в который раз пробегая его глазами. Пропустив приветствия и прочую чепуху, его взгляд спустился вниз и внезапно замер, наткнувшись на два имени в списке.
— Хорас Стоун и Ангус Маклеод. Задержаны в июне этого года, — прочитал он вслух. Почему-то, произнося эти имена про себя, он не видел за ними реальных людей. — Обоим предъявлены обвинения в пьянстве, вандализме, взломе и проникновении в чужие владения с целью грабежа. Приговорены к полугоду каторжных работ, содержатся в плавучей тюрьме «Иерихон».
Вот она — правда, изложенная черным по белому — имена убийц Лео, выведенные бисерным почерком Леви Харриса.
Хораса Стоун и Ангуса Маклеода задержали на следующее утро после убийства Лео, меньше чем в миле от того места, где нашли его окровавленное тело. Их поймали в тот момент, когда они, разбив окно какой-то жалкой лавчонки, явно собирались вынести оттуда все мало-мальски ценное. Судя по тюремным записям, эти двое в точности соответствовали описанию, данному Корой.
Значит, это и есть те, кто убил Лео. Он снова пробежал глазами письмо, хотя к этому времени уже выучил его наизусть.
  
— «Иерихон»… — задумчиво протянул он. — Будь я проклят! — Он почти полгода потратил на поиски. А те, кого он искал, все это время гнили в плавучей тюрьме всего в двух милях вниз по течению Темзы. Можно сказать, прямо у него под носом.
Из соседней комнаты донеслось громкое хлопанье крыльев.
— Иерихон! — жизнерадостно заорал Тартюф. — Иерихон!