Три ночи с повесой

— Конечно. — На лице герцога отразилось искреннее удивление. — Эмилия очень любит Лили, они близкие подруги. Мы всегда готовы предложить ей любую помощь, которая только в наших силах.
— Пропади она пропадом, ваша помощь! — разъярился Джулиан. — Мне нужно, чтобы вы защитили ее! — Он гневно махнул рукой в сторону двери в столовую. — И не так, как делали это, когда мы сидели за столом, а по-настоящему!
  
— Видит Бог, Беллами, я не понимаю…
— Прекрасно понимаете! — обрушился на него Джулиан. — Я имею в виду эту компанию дрессированных попрыгунчиков в мундирах флота ее величества!
— Но, Боже правый, Беллами, уверяю вас… — Брови герцога поползли вверх.
— Черта с два! А этот гнусный коммандер… как его? Мерривин, кажется. Можно подумать, вы не видели, как он пользовался любой возможностью, чтобы поглаживать ее руку!
— Поглаживать?! — Герцог был потрясен. — Послушайте, я не думаю…
— Я как раз об этом, — отрезал Джулиан. — Вы вообще редко думаете, Морланд. — Герцог, побагровев от возмущения; уже собирался что-то сказать, но, наткнувшись на гневный взгляд Джулиана, так и замер с открытым ртом. — Это ваш дом. Лили — ваша гостья. Так как же вы могли позволить этим… — его трясло от бешенства, — этим тупоумным ублюдкам глумиться над ней? Они ведь выставили ее на посмешище!
— Никто и не думал смеяться над Лили, — бесстрастно отрезал герцог. — А если кто и обидел ее, так это вы, Беллами.
— Я?! Я ее обидел?!
— Да, вы не ослышались. Вы оскорбили ее, поскольку обращались с ней, как с неразумным ребенком, который не в состоянии обойтись без няньки. Лили — умная женщина. И совсем не такая хрупкая, какой вы стараетесь ее представить. Она вполне может постоять за себя. И она отлично справлялась весь вечер — пока не появились вы, Беллами. А вы все испортили.
Да, Морланд был прав… и это потрясло Джулиана до такой степени, что он онемел. Он успел заметить сияющую улыбку на лице Лили, когда вошел… как заметил и то, какой вымученной стала эта улыбка, когда он опустился на стул возле нее. И конечно, Лили и не думала поощрять те невинные вольности и знаки внимания, которые позволял себе этот спесивый индюк Мерривин. Собственно говоря, явный интерес коммандера к Лили должен был бы вселить в него надежду, ведь это означало, что она, возможно, очень скоро пойдет к алтарю… Но вместо этого Джулиан не чувствовал ничего, кроме бешеной злобы. Ему вдруг вспомнился затравленный взгляд, который бросила на него Лили, когда он рявкнул на молоденького лейтенанта, и Джулиан едва не застонал.
Холера, что он натворил! Слова герцога были словно кинжал, воткнутый ему сердце.
Нет, он знал, конечно, что Лили не дурочка, а вполне самостоятельная умная женщина, не нуждающаяся в его помощи. Но стоило ему только увидеть ее, как все разумные мысли будто выдувало из головы. Ревность застилала глаза — он ловил себя на том, что готов придушить любого, кто имел несчастье подойти к Лили слишком близко.
— Ладно. — Тяжело вздохнув, Джулиан провел рукой по лицу, словно стряхивая невидимую паутину. — Остается радоваться, что ей уже недолго осталось терпеть мое присутствие. — Поднявшись, он направился к двери.
Герцог перехватил его на полпути.
— А Лили знает?..
— О чем? Что ее брат перед смертью якшался с какой-то шлюхой? Или о Фарадее? Или о моих многочисленных врагах?
— Нет. О ваших чувствах к ней, — без обиняков бросил герцог.
Ощущение было такое, будто его ударили в солнечное сплетение. Джулиан настолько опешил, что на мгновение лишился речи. Герцог знает?!
— Конечно, знаю, — будто подслушав его мысли, кивнул Морланд. — А если уж я это заметил, значит, об этом известно всему Лондону. Учитывая мое умение разбираться в подобных делах, думаю, я был последним, кто догадался, что вы по уши влюблены в Лили.
— Будем считать, что вы мне ничего не говорили, — пробормотал Джулиан. Все эти долгие годы он только и делал, что хранил свои многочисленные тайны. И это неплохо у него получалось. Тогда почему он так позорно провалился, пытаясь скрыть эту, самую важную из всех? Если даже Морланд обо всем догадался, выходит, Лили тоже подозревает?.. Ну конечно, еще бы, с горечью подумал Джулиан, особенно после той его дурацкой попытки поцеловать ее!
Три вечера, повторил он себе. Он должен продержаться всего три вечера. Джулиан и сам не знал, как ему это удастся — понимал только, что должен это сделать.
— Ничего, — бесстрастно бросил он. — Лили ничего не знает. И не узнает.
  
Глава 6
 
— Вошь!
Рыжеволосый лейтенант покачал головой, после чего предпринял еще одну попытку — запустив пальцы в густую шевелюру, резким движением пару раз подергал за них, то и дело при этом энергично вскидывая голову.
— Доярка! — вскочив на ноги, воскликнул самый юный из флотских офицеров.
Услышав это, лейтенант метнул убийственный взгляд в сторону своего молодого товарища. Потом, видимо, решив предпринять новую попытку, сунул большие пальцы под мышки, горделиво выпятил грудь и принялся с напыщенным видом расхаживать по комнате, при каждом шаге дергая головой.
Майкл вскинул руку.
— Бантамский петух? — предположил он.
Лейтенант жестом подбодрил его. Не совсем так, говорило выражение его лица, но уже горячо. Он снова запустил пальцы в волосы и с таким ожесточением взъерошил их, что через минуту они уже стояли дыбом, как у ежа. Убедившись, что желаемый эффект достигнут, молодой человек выразительно обвел пальцем хохолок цвета спелой морковки, смахивающий на гребень для волос. Зрители заметно оживились, заулыбались, стали перешептываться. Намек на Джулиана Беллами был слишком очевиден, чтобы его не заметить.
Конечно, сообразила Лили — и поспешно подняла руку.
— Гребень [2].
Широко улыбнувшись, рыжеволосый лейтенант поклонился и покинул импровизированную сцену. Зрители дружно засмеялись — но громче и заразительнее всех хохотали три молодых лейтенанта. Лили не составило труда догадаться, чем вызван столь бурный восторг. Вероятно, незамысловатый розыгрыш был своего рода бальзамом для их раненой гордости, возможностью поиздеваться над человеком, которого они считали кумиром и который так грубо и оскорбительно обошелся с ними за ужином. Не придумав ничего лучше, молодые люди отомстили ему во время игры в шарады. Лили вздохнула. Похоже, Джулиан даже не заметил, что, став отшельником, слегка утратил свое хваленое обаяние. А может, ему уже все равно, с испугом подумала она.
Сидевший позади нее коммандер, привстав, коснулся ее руки.
— Неплохо, очень неплохо, миледи, — одобрительно пророкотал он. — Что ж, теперь ваша очередь. Может, окажете нам честь и тоже попробуете?
Лили с улыбкой покачала головой.
— Увы, коммандер. Если честно, никогда не умела играть в шарады.
— Тогда предложите что-нибудь другое. Во что бы вы хотели сыграть?
Лили замялась. Сказать по правде, она никогда особенно не любила салонные игры. Но коммандер ждал ее решения.
— Может быть, в карты? — робко предложила она.
Видимо, в глазах коммандера желание Лили было приказом, не подлежащим обсуждению, поскольку он действовал по-военному четко — вскочив на ноги, тут же велел лейтенантам принести карточный стол.
Лили пересела на козетку у окна. Она даже позволила себе невинное удовольствие понаблюдать как пятеро мужчин наперебой спорили, куда передвинуть стол. С легким злорадством подумав, что мужчины всегда остаются мужчинами — даже такая простая задача выливается в целую эпопею, если это происходит на глазах у женщины, — Лили спрятала улыбку. Впрочем, очень скоро мысли ее — снова — вернулись к Джулиану. С самого утра ее сердце сладко замирало в предвкушении встречи. Если бы он не ушел… если бы он побыл с нею, хотя бы недолго, возможно, думала Лили, ее сердце не трепыхалось бы сейчас в груди, словно примериваясь выскочить наружу.
  
Через пару минут к ней присоединился Майкл. Обернувшись, она заметила его мрачное лицо.