На золотом крыльце

Но интересно-то было до чертиков! Мне жутко хотелось понять – что же произошло той ночью, при чем тут гроза, откуда взялся этот Королев, что за вспышка случилась в моем мозгу и куда сейчас этот пришелец делся? И никакого другого варианта, кроме как ставить эксперименты на себе, я не видел! Так что просто протянул руку и взял первый попавшийся томик – в мягкой обгорелой обложке, на которой едва-едва можно было различить странный черно-белый мяч, сбитые кулаки и бело-синий флаг.
  
* * *
…пахло железной дорогой: окалиной, мазутом, гарью и пирожками из буфета. Наш моб вылезал из «собаки», почти до отказа забитой «динамиками» – нами то есть. Вагоны стремительно пустели, коротко стриженные парни, крепкие, злые, заряженные, прыгали на асфальт перрона и цепко оглядывались. Вряд ли местные прыгнут на нас прямо здесь, на вокзале – тут дежурит слишком много ребят в погонах… А вот по пути на стадик – это запросто! Ничего, прыгнут – встретим. Огребут, как и раньше огребали, дадут по тапкам, а потом из-за спин дорогой-любимой милиции будут выделываться на секторе – только на это «красные» и способны…
– Давай, Король! Заводи! Скучно стоим! – крикнул кто-то из толпы «динамиков».
Я сдернул с шеи бело-синюю «розу» и крутанул ее над головой:
– Опять стучат колеса поездов
И проводник шмонает по ваго-о-онам!
Пришла пора фанатских выездов… – Голос, посаженный на секторе во время матча с «БАТЭ», звучал хрипло.
– Знакомые мы рожи видим снова!!! – откликнулись пацаны, и весь выезд двинулся в сторону здешнего стадиона.
И мы шли толпой в двести щей по городу, и ловили недобрые взгляды местных жителей и предупреждающие – доблестных стражей порядка, – и ни хрена не боялись. Потому что самый сильный – бело-синий!
– Пусть флаги гордо реют
На секторе чужом!
«Динамо» будет первым,
И мы не подведем!..
– эхом отдавалось от окон хрущевок.
* * *
Дверь в палату скрипнула, я встрепенулся, открыл глаза – и увидел медсестру, которая катила тележку с едой. Пахло замечательно, и медсестра в халатике выглядела просто отлично, но… Что за дичь я только что видел? Что это такое было вообще? Что за «Динамо», что за «моб», «выезд», «сектор», «хрущевки»? Что за флаг – красно-зеленый – висел на вокзале? Кто эти парни, чем-то неуловимо напоминающие уруков?
– Михаил, доктор Боткина сказала, что вам нужно поесть, а потом заняться гигиеническими процедурами. Подскажите, мне остаться и помочь вам с судном, или… – У нее были серые глаза и внезапно розовые волосы, которые выбивались из-под форменной шапочки.
– Я сам, сам! – всполошился я.
Еще симпатичные девчонки мне в туалет ходить помогать будут, позорище какое!
Медсестра понимающе кивнула, а потом попросила:
– Разрешите, я переведу кровать в положение «полусидя», чтобы вам было удобнее есть?
И перевела, и поставила специальный раскладной столик на одеяло в район бедер, а на столик выставила всякой еды и питья: борщ со сметаной, гречка с двумя поджаристыми котлетами, салат из свежих овощей, белый хлеб с толстенным слоем сливочного масла… У меня рот тут же наполнился слюной, я схватил в руку ложку и хотел уже начать уничтожать все это великолепие, как вдруг меня осенило:
– Попаданец!
– Что-что? – удивилась медсестричка.
– Хорошо, говорю, что не вегетарианец, – коряво выкрутился я. И тут из меня опять поперло: – Большое спасибо за то, что вы, такая симпатичная и во всех отношениях приятная, возитесь тут со мной и так вкусно кормите! Вы просто ангел во плоти, честное слово!
– Михаил! – строго посмотрела она на меня. – Кушайте. – И пошла к дверям. Но на полпути обернулась и смешно наморщила носик: – Спасибо, на самом деле… День такой сегодня дурацкий, а вы вот комплимент сказали… Спасибо!
Ни фига себе! Это, оказывается, работает!
Я даже не знал, чему удивляться больше: тому, что в меня попадал, но не попал настоящий попаданец, или тому, что я сегодня вот так запросто треплюсь с красивыми девушками, и они реагируют на это вполне благосклонно! И то, и другое казалось настоящей фантастикой. И я был почти уверен, что оба этих явления как-то связаны между собой!
 
Глава 3. Перемены
 
Мне определенно начинала нравиться магия. Вот так – выпил жижу из мензурок, потрясся под одеялами, скушал борщ с котлетами, поспал ночь – и утром можно гипс снимать с ног и повязку – с ребер! Правда, есть все время хотелось, это да. И ощущение по телу гуляло, как будто я сбросил килограмм пять, не меньше. Аж шатало, как камыш на ветру.
Не камыш – рогоз. Это рогоз с такими штуками, похожими на микрофоны. Камыш – он скучный и неинтересный.
Подумать только: переломы обеих ног со смещением и три поврежденных ребра зажили за сутки! Осознав это, я, несмотря на слабость, вылез из-под одеяла и в странной больничной распашонке доковылял до душевой, ощущая в ногах покалывание и держась за стену. Главное – сам, без помощи медсестрички Сонечки. То есть – Софии Игоревны! Она ко мне пару раз заходила, снова прикатывала тележку с едой и книгу принесла – «Доктор Смерть». Про каких-то опричных спецназовцев – Нестерова и Самарова. Вообще – приятная девушка, если и старше меня, то года на два-три, а это разве разница? Ольга Андреевна Боткина – недосягаемая высота, а с Сонечкой можно и поговорить, и посмеяться. Она даже собственное зеркальце мне принесла, чтобы я на свое зажившее лицо посмотрел: никаких синяков и ссадин там уже не было, только осунулся сильно. В общем – хорошая! И как я мог позволить себе при ней выглядеть беспомощным?
Довольно и того, что утку пластмассовую она выносила. Но управлялся с этой штуковиной я сам! А теперь вот и вообще – унизительное приспособление больше мне не понадобится. Эликсиры – чудесная штука! Есть польза от академической магии, определенно…
Пока стоял под душем – все думал про этого Руслана Королева, которого парни с сине-белыми шарфами звали Королем. Кличка у него такая, видимо. А сами они точно были спортивными болельщиками. Я в газетах читал – у нас тоже такие есть, кто-то по киле фанатеет, другие – по «стенке», стеношному кулачному бою. Целое движение! Но в этом моем видении Королев показался мне гораздо моложе, чем в момент нашей с ним первой встречи. Умер-то он уже взрослым мужчиной, и голос у него был другой – тоже взрослый. А там во время «выезда» явно действовал парень лет двадцати пяти, не старше! Мне жутко хотелось снова провалиться в сон, оказаться в Библиотеке, добраться до металлического шкафа и открыть еще одну из обгорелых книг, но – своя жизнь все-таки поинтереснее, чем чужая.
Так что, начисто вымывшись и вытершись полотенцем, я оделся в сложенные тут же на стуле вечные джинсы и футболку, обулся в неудобные интернатские кеды, вышел в палату и постучал по зеркалу на стене:
– Все, я в порядке, можно меня отсюда забирать! Я отлично себя чувствую, выздоровел уже!
Куратор пришел минут через десять, красный и злой.
– Адодуров бесит, – внезапно выдал он. – Развел какую-то волокиту с документами, хотя что там оформлять-то? С другой стороны, понятное дело – все на нервах… Давай, Миша, бери вещи и пойдем. Машина скоро подъедет, я тебя довезу до Пеллы и сдам с рук на руки.
  
– Я уже, – сказал я.
– Что – «уже»?
– Уже собрался.
– А вещи?
– Какие вещи?
– А… Действительно!
В интернате нам не полагалось никаких дополнительных вещей. Только то, что выдают на месте: стандартная бытовая фигня типа белья, зубной щетки, канцелярских принадлежностей, пары смен одежды – повседневной и рабочей. Так что мы просто вышли из палаты, и куратор, плотно закрыв дверь, сказал: