Тысяча стрел для нелюбимой... (СИ)

Я припарковал машину недалеко от парка, в котором Настя любила гулять. Сегодня в ведомстве успешно прошла проверка и нас по этому поводу отпустили домой пораньше. Я пришёл домой и обнаружил, что Насти нет, потом вспомнил, что у неё режим, и сейчас время прогулки на свежем воздухе.
Я мог бы завалиться на диван или ещё придумать себе занятие, но… В этой квартире я чувствовал себя дома только тогда, когда Настя здесь была. А так… Это просто стены. Это стало для меня открытием. Наверное, потому, что к моему приезду с работы Настя всегда была дома. И я привык к этому.
  
Я схватил ключи с тумбы, куда всего пару минут назад их бросил и вышел из квартиры. Подъеду встречу её, отвезу куда-нибудь поужинать.
Я вышел из машины, прищуриваясь от такого непривычного для этих краёв солнца. Тем более в сентябре. Хотя, сегодня только второе. Вдалеке увидел Настю, идущую по дорожке и болтающую с какой-то девушкой, тоже беременной. Видимо эта Алёна, девушка из соседнего квартала, с которой они недавно сдружились. Вот они доходят до низкого забора парка, и Настя замечает меня. Машет мне рукой и прощается с Алёной.
А дальше всё происходит как в замедленной сьёмке. Вот Настя не спеша идёт по небольшому мощёному переходу, улыбаясь мне. Невольно любуюсь её лицом, красавица…
Приближающую беду я не услышал, я, будто нутром её учуял, но был слишком далеко от Насти, чтобы что-то сделать. Потому что неприметная машина, как будто взявшаяся из неоткуда, устремилась вперёд так быстро, что никто бы не успел среагировать.
Я услышал вскрик, глухой стук и только затем тело выдало реакцию, от которой я вздрогнул: бить или бежать. Адреналин забурлил в крови так, что ушные перепонки готовы были лопнуть. На ватных ногах я подбежал к Насте, боковым зрением замечая, как автомобиль, визжа покрышками, устремляется вдаль. Был ли шанс броситься его преследовать. А смысл? Настя в луже крови в неестественной позе лежала на переходе.
- О, Господи! - услышал я недалеко женский возглас.
- Скорую вызови! - громко крикнул я, лихорадочно вспоминая, что свой мобильный оставил в машине.
- Да… да…
Я склонился над Настей, осторожно убирая темные волосы с лица. Кровь… Её было так много! Чертовски много возле головы Насти! Тонкая струйка вытекала из носа.
Паника, которую я успешно подавил в прошлый раз, на этот раз оказалась сильнее. Я видел, как трясутся мои руки, когда касался Настиных волос. Что делать? Поднять её? Вдруг сделаю только хуже, если у неё что-то сломано…
НАСТЯ
Что с ребёнком… Он ни разу не спросил о моём состоянии. Осознание происходящего было таким ярким. Я в своей слепой любви просто забыла об этом, что я не нужна была ему. Ему был нужен только его ребёнок, а я шла как приложение… Почему я позволила себе забыться? Окунуться в его заботу. Заботу не обо мне, а о его дочери…Осознавать это было горько. Ещё горше было чувство вины. Ведь это я виновата, я была неосторожна… И теперь моя малышка, которую достали из меня посредством кесарево сечения боролась за жизнь в детской реанимации. Хотя пожилой неонатолог честно нам сказал, что шансы минимальные. Слишком серьёзные повреждения. Моё сотрясение, и внутренние разрывы не идут ни в какое сравнение. Потому что я пытаюсь не замечать их, не замечать этой адской боли, упорно пробираясь к детской реанимации. Я пришла в себя два дня назад, но мне даже не позволяли подниматься с постели. Но я должна! Должна просто увидеть свою малышку! Должна быть рядом с ней!
Поэтому сейчас, глубокой ночью, я шла по коридорам больницы, выискивая отделение, где она находилась. Стоило заикнуться об этом Арслану, как он категорически запретил мне двигаться. Так же, как и врачи. И никто даже не стремился понять меня. Понять, как мне важно увидеть малышку не по видеосвязи, как пытался придумать Арслан, а в живую.
Наконец я толкнула тяжёлую дверь с надписью «Детская реанимация».
И вот мой взгляд упал на стеклянную стену. За ней были кувезы, которые подсвечивал приглушённый желтоватый свет. В двух из них лежали детки постарше. Я растерянно осматривала каждую кроватку. И наконец, мой взгляд наткнулся на неё. Она была совсем крошечной, с синюшными ручками и ножками, которые выглядывали из-под одеяльца. Я прислонилась к стеклянной стене, жадно впитывая в себя её образ. Хрупкая, темноволосая, опутанная трубками и какими-то проводами.
- Что вы здесь делаете?
Я вздрогнула от приглушённого окрика постовой медсестры, которая стояла за моей спиной. Я тут же повернулась к ней.
- Здесь моя девочка…Вон там…
- А, Джураева, - сказала она, осматривая меня с ног до головы, - вот из-за вас получит медсестра в вашем отделении. Вы же едва на ногах стоите. Вам надо вернуться в палату и лечь.
- Минуту… - я снова повернулась к стеклянной стене, приложив к ней руку, - пожалуйста, ещё одну минуту…
Как же мне хотелось прикоснуться к своей малышке, чтобы она поняла, что мама рядом… Почувствовать её!
- Так, я сейчас наберу вашу медсестру, пусть приходит и забирает вас, - услышала я голос за спиной.
Но у меня уже не было сил ни на какую реакцию. Боль, которую я заставила себя не чувствовать, пробираясь сюда, одержала верх. И я поняла, что ноги подкашиваются и я оседаю на пол.
- Так, мамаша, этого нам ещё хватало!....
Это последнее, что я услышала, перед тем, как провалиться в пустоту.
Когда я открыла глаза, меня ослепил яркий свет. Я поморщилась и отвернула голову.
- Наконец-то! - услышала я встревоженный голос Арслана.
- Что случилось? - спросила я охрипшим голосом, не до конца понимая, где я нахожусь и вообще, что происходит.
- Ты была без сознания почти двое суток…
Я повернула голову и увидела силуэт Арслана, который подошёл к окну и зашторил его. Затем он медленно взял стул и понёс его к кровати, где я лежала.
- Настя, мне нужно тебе кое-что сказать, - он сел на стул и устало потёр лицо руками.
Свет перестал меня слепить, и я наконец-то, смогла чётко его рассмотреть. Осунувшийся, с тёмными кругами под глазами и щетиной на подбородке, он был всё так же чертовски красив, но… Словно не похож сам на себя.
Что-то сказать? Сердце пропустило удар и зачастило. Я, кажется, уже поняла, ЧТО он собирается мне сказать!...
- Нет….
Ничего не говори! Этого не может быть! С моей малышкой ничего не могло случится, с ней всё хорошо!
Но в глубине души я уже знала, что это не так.
- Нет…
Ещё раз повторила я вслух, понимая, что заглатываю солёные слёзы. Я даже сразу не поняла, что плачу.
Арслан молча смотрел на меня, нахмурив лоб. И этот взгляд. Непроницаемый. Я не понимаю, что он чувствует. Никогда не понимала. Только сейчас отчётливо осознала, что так будет всегда. Даже если он будет рядом со мной, никогда не подпустит меня близко…
Будет ли рядом? Теперь, когда малышки нет.
Я ужаснулась сама себе за эти мысли. Разве я могу ещё о чём-то думать и переживать, кроме своей дочери?
- Где она, - тихо сказала я, - мне нужно её увидеть…
- Настя, нет.
Голос Арслана словно бетонной плитой лёг на грудную клетку.
- Покажи мне моего ребёнка, - снова тихо сказала я, ощущая приближение истерики.
Сердце колотилось мелкой дрожью, дыхание стало пропадать. Осознание случившегося ужаса наконец в полной мере обрушилось на меня…
АРСЛАН
Я не знал, что она может так кричать. Кричать так, словно ей рвали душу по живому. От этого прошёл мороз по коже. Руки дрожали, ком в горле. Осознание своей полной беспомощности и бесполезности. Ничем не помог своей дочери. Не знаю, как помочь Насте. Что говорить? Как действовать? К такому жизнь меня явно не готовила. Наблюдаю, словно со стороны, как Насте вкалывают успокоительное и снотворное, и она постепенно затихает.
  
Так проходят ещё несколько дней. Только так можно её хоть как-то успокоить, заставить уйти в царство Морфея и забыться. Мне же это не позволительно. За грудиной горит, когда выхожу с кладбища, где только что похоронил своего ребёнка. Жадно вдыхаю влажный и ставший вдруг резко прохладным, воздух. Теперь навсегда мы связаны. Я, Настя и этот город…