Пропагандист (СИ)

Брежнев хмыкнул?
— Конвергенция?
— Отчасти да.
— Мы же её раскритиковали.
— Ваше право. Да и Швеция в итоге не избежала всех болячек свободного мира.
Брежнев хохотнул:
— Это где пидарасы и ненормальные тетки кругом?
— Вы совершенно правы. И в успокоившемся обществе тут же начинают расти сорняки. Ведь феминистки и сторонники ЛГБТ на самом деле крайне немногочисленны. Но неимоверно агрессивны. То есть незначительное меньшинство заставило остальных следовать их курсом. И горе тому, кто откажется подчиниться. Налицо технологичный этап тоталитаризма и насилия над обывательской личностью. Оказалось, что человеку мало сыто питаться. Нужно нечто большее. Иначе он быстро превращается в скотину, готовую пойти за поводырем.
— Нет в душе искорки.
— И душевного равновесия. Жить только для себя на самом деле неправильно. Сытые обыватели в итоге приводят социум в ад.
— Так и в ад?
— Потому что за душой у них ничего нет. Все до сэбэ, моя хата с края. Отсутствие активной гражданской позиции или превратное её понимание. Разве может государство существовать в подобной парадигме? С управлением разрозненных личностей как раз хорошо справляется тоталитарная система. Не самая лучшее достижение человечества, как показывает исторический опыт.
Брежнев все понял по-своему:
— То есть без коммунизма опять не обойтись?
— Да, — обреченно кивнул Анатолий. Для кого это он все рассказывает? — Поэтому идеологией все равно придется заниматься. Но нам нужна новая и более передовая, основанная на науке.
— Тогда Суслов вам зачем?
— Надо же отчего-то отталкиваться? А Михаил Алексеевич дока в таких вопросах. Вот только пусть он покамест в остальные дела не суется.
Брежнев засопел. Сказано было нагло, с толстым намеком.
— Злой ты и циничный человек!
— Какие есть, Леонид Ильич! Пилюли горькие, но лечат.
Генсек некоторое время тяжело рассматривал гостя, затем неторопливо поднялся, давая знать, что аудиенция окончена. Он протянул руку для прощального пожатия.
— Спасибо за честность, Анатолий. И за взгляд со стороны.
— И вам. За то, что нас слушаете.
Они молча зыркнули друг на друга и разошлись в разные стороны. Только в коридоре Мерзликин понял, что у него вся спина под пиджаком мокрая.
«Уф! Пронесло!»
Да нипочем в прошлом он позволил бы так вести себя. Но сейчас как будто нечто подталкивало его в спину. Более важное, чем сама жизнь.
— Едем в Совмин, ребята.
Официально Анатолий был прикреплен к Комитету по информации при Совете Министров СССР, и все вопросы придется решать через него. Он показал на входе удостоверение и застыл на месте. А куда, собственно, идти? В прошлый раз все решали без него.
— Вы что-то хотели?
Мужчина был седовлас и с проницательным взглядом.
— Да. Я человек у вас новый, и мне требуется решить один вопрос, связанный с квартирой.
— Тогда вам в Орготдел. Второй этаж.
— Спасибо.
На этом злоключения попаданца в СССР не кончились. Его сначала отфутболивали по разным кабинетам. Бюрократия никуда не делась. И в будущем в этом плане мало что изменилось. И не надо изрыгать проклятия в сторону бюрократической машины, проще и полезней изучить её и узнать к кому конкретно стоит обратиться. Но нужный человек, как назло, ушел на обед. Анатолий не стал рассусоливать, узнал, как тот выглядит, и сам пошел в столовую.
Взяв оладьи и витаминный салат, Анатолий спросил у худощавого человека, всем видом напоминающего классического бухгалтера:
— Не занято?
— Пожалуйста!
— Сергей Вадимович, я собственно к вам. Так зачем нам терять время? Может, начнем разговор?
Хозяин кабинет двадцать шестой сильно удивился. Он же не снабженец, чтобы его ловить подобным образом. Сухо кивнул хорошо одетому человеку:
— Слушаю вас.
— От нашего комитета мне выделена служебная квартира на Котельнической набережной.
— Прекрасный дом. Неужели вы желаете съехать?
  
— Нет. Я хочу прописать там подругу. Она также из моего времени. Мы хотим вместе жить, но без прописки, говорят, нельзя.
— Подождите! Вы этот…
— Попаданец.
Сергей Вадимович с их братом, видимо, сталкивался нечасто. Сразу весь съежился, и глаза забегали.
— Это невозможно! Такие квартиры выделяются лишь холостякам. У вас ведь там полный пансион! Мебель, смена белья, уборка.
— И не вижу проблемы. Будет еще человек.
— Я повторяю. Такие квартиры только для холостяков на время службы. То, что вы привели туда кого-то жить, уже нарушение. Пусть ваша подруга обитает там, где прописана.
— Так она еще нигде не прописана. И даже без паспорта.
Такого поворота сотрудник Орготдела явно не ожидал и застыл на месте с вилкой.
— Тогда…
— Что?
— Не знаю.
— А кто знает? Вы же этим занимаетесь, вам и решать. Не идти же мне к Мазурову с таким мелким вопросом.
Сергей Вадимович еще больше вжал голову в плечи. Затем его лицо прояснилось:
— Тогда вам надо оформить ваши отношения, и вы сможете претендовать на ордер. Вам дадут двухкомнатную квартиру.
— Точно? А проще нельзя?
— Нет! Выделены отдельные фонды для временных поселенцев. Но иначе никак. Как мы вас тогда оформим?
Сейчас уже задумался Мерзликин. Пока особое положение его спасает, но уже назревает скандал. И в Центре, и в Высотке. Да и недоброжелатели не обойдут сей момент. А это опасно ужен для дела.
— Спасибо. Я вас понял. Если что, где оформлять наши отношения?
Сотрудник ответил подозрительно быстро:
— По месту вашей прописки. Можно попросить и вас распишут в скором времени. Затем с новыми паспортами идете ко мне. Но учтите, что квартира будет неслужебной. То есть без мебели и всего остального. Но вы сможете обратиться в ваш ЦПВП и получить ссуду.
Мерзликин растерянно протянул:
— Спасиибо.
Из здания он вышел сильно задумавшись.
— Анатолий Иванович, мы куда?
— А? Да. В Останкино!
  
Глава 26
 
23 января 1974 года. Художественный вымысел
 
Идея пришла в головы собравшимся как бы случайно. Но живо захватила возбужденные умы людей из будущего.
— А имеем ли мы право вмешиваться в искусство подобным образом?
— Почему нет? Мы все равно уже изменили этот мир и далеко не факт, что его снимут в настоящей копии Вселенных. Помнишь, о чем Марк говорил. Здесь уже не основная линия, а боковая. Семеныч же еще бодр, но уже безумно популярен. Даже споет в картине. Разрешение мы для него точно выбьем. Думаю, что Высоцкому такое зело понравится. И серий можно наделать больше. Роман-то немаленький. Нюансов добавить для сюжета. А позже снимать продолжение уже с Шараповым. Это же насколько лет работы!
— И без дурацкого Конкина. Он никак не тянет на доблестного фронтового разведчика.
— А кого?
— Подумаем. Кстати, сколько сейчас лет Шакурову?
— Да уже староват.
— Так и Высоцкий немолод во время съемок был. Главное, чем фильм зрителя взял, харизма и актерское мастерство. Смотришь и видишь, что это настоящий МУРовец. Шарапов зато получится в этот раз с самостоятельным характером. Это ж сколько фильмов с ним можно будет наснимать? Шакуров отлично играет персонажей с внутренним нервом. Ты хотя бы вспомни «Друга».
— Ха, я представил, как они с Семенычем ругаться будут!
— Впрочем, это решать режиссеру.
— И мы выбираем…
— Говорухина! Звони на Мосфильм.
— А я пока узнаю про Вайнеров.
Минут через двадцать они сидели за столом несколько обескураженные. Фильма среди «привезенных» попаданцами кинокартин не нашлось. Зато обнаружилась непредвиденная информация.
— Нет еще у Вайнеров такого романа! В 1967 «Часы для мистера Келли» издали. Там Шарапов майор, командир группы захвата. В 1969 году «Ощупью в полдень» он подполковник, начальник отдела МУРа. 1972 издан «Визит к Минотавру» — упоминается там, как «наш славный шеф, подполковник милиции Шарапов» и учитель главного героя Станислава Павловича Тихонова. «Гонки по вертикали» еще в работе.