Пропагандист (СИ)
В окне здания на Старой площади показались два лица.
— Каков молодчик! Походя пнул советскую власть и дальше поехал. Николай Викторович, эти проходимцы о нас буквально ноги вытирают. Они же в итоге проведут реставрацию капитализма.
Басов утрировал, но знал, чем задеть такого «небожителя», как Николай Викторович Подгорный. Один из могущественных людей СССР, он после смещения Хрущева в 1964 году был членом правящего триумвирата Брежнев-Косыгин—Подгорный и без малого 12 лет возглавлял Президиум Верховного совета СССР. Но в неписаном табеле о рангах Союза все было не так просто. По сути, его должность была церемониальной. Принимать послов, созывать сессии Верховного Совета и штамповать полученные от партии законы.
Но Подгорный кипел энергией и активно взялся за создание законодательной вертикали власти. Лукьянов вспоминал впоследствии:
"Было принято постановление об усилении роли советов депутатов трудящихся. В нем впервые подчеркивалась необходимость самостоятельности советов, недопустимость подмены партией государственных органов, правильного разграничения полномочий между советскими и партийными органами. Затем был принят указ Президиума Верховного совета о повышении роли сельских советов, низового звена. Впервые за многие годы было проведено Всесоюзное совещание председателей сельских советов. А потом были указы об основных правах и обязанностях районных и городских советов. Укрепилась их материальная база, стали лучше работать законы, обеспечивающие им самостоятельность. И тогда, в 1972 году, мы пришли к выводу — и Подгорный в этом активно участвовал — о необходимости разработки закона о статусе депутатов.
Такой закон был принят 20 сентября 1972 года. Впервые были закреплены вещи, которых в нашем законодательстве еще не было: неприкосновенность депутатов, возможность депутатам входить к любому должностному лицу, гарантии депутатской деятельности, вопросы о наказах избирателей и отчетности депутатов перед избирателями. Этот закон сыграл колоссальную роль. Его потом воспроизвели в Болгарии и Монголии. Он в преобразованном виде лег в основу нынешнего закона о статусе депутатов'.
А сейчас фактически помимо него проходило нечто невероятное. Мало того что сведения пришлось добывать из собственных источников, так еще и Леонид Ильич подсуропил, засекретив все донельзя. Позже выяснилась причина секретности. Ужасающая до коликов в утробе. Но Андропов сам виноват. Развел у себя черти что! Подгорный не особо верил насчет его предательства. Что могут знать пусть и люди из будущего, но все равно не облеченные властью? Государство собственные секреты отдает очень неохотно. Чаще всего в архивах для всех лежит правдоподобная дезинформация.
Система такого огромного государства, как Советский Союз чрезвычайно сложна и запутана. Некоторые органы «Службы Государевой» остались почти неизменными с далекой старины. Нет, там и звания новые, форма, телефоны поставлены, но суть та же. И о принципах их работы почти никто в стране не знает. Так что там скрывал председатель КГБ, не ведал никто. Как бы то ни было, Андропов выступил против партии и в итоге пострадал. Подгорный саркастично осклабился и прикинул, как нынче начнут кромсать некогда всемогущий НКВД в виде обрезанного Комитета. Вот кому сейчас не позавидуешь! Каждого служаку начнут просвечивать насквозь. Наверняка эти граждане из будущего привезли с собой массу компромата. В любой разведке существуют предатели и те, кто их покрывал.
Но вернемся к нашим баранам. Как извлечь пользу от сотрудничества с попаданцами? Так странно обозвали людей из двадцать первого века. От слова «попасть».
— Есть у тебя на примете человек?
— Есть.
— Ему можно доверять?
— Николай Викторович, — недоуменно оглянулся на старого знакомца Басов. — Кому сейчас можно доверять? Но этот товарищ слишком жаден. Он привык в будущем жить на широкую ногу и не желает менять привычек.
Подгорный насупился:
— Подойдет ли он нам в таком случае?
— Почему нет? Зато более прозрачен в намерениях и будет у нас на крючке.
Председатель Президиума Верховного совета задумчиво кивнул. Не ему ли, старому аппаратчику не знать, что люди слабы и корыстливы. Но тотчас себя поправил. Черт подери! А ведь об этом попаданцы и твердят. Всему виной жажда наживы. Тогда они чем лучше? Ладно-ладно, давай без сантиментов!
— Хорошо, я назначу время и место встречи. Только никому ни гу-гу.
— Николай Викторович, обижаете!
Лосев выглядел серьезно. Еще бы. Он догадывался о скорой чистке на Старой площади и готовил себе запасной аэродром. Верховный Совет — отличное место, чтобы отсидеться. А там, глядишь, все и уляжется. Инструктор ЦК сильно сомневался, что можно подвинуть эдакую махину, как партаппарат и номенклатура. И не таких выковыривали. Вот и в будущем ничего не изменилось. Все просто пересели в другие кабинеты и стали звать друг друга не «товарищ», а «господин». Но суть бюрократа неизменчива при любом строе
Глава 15
Москва. Центральное телевидение. Академика Королева, 12. Главная редакция общественно-политических программ
Кабинет для совещания приятно удивил Мерзликина. Светлый, с большими окнами и современной обстановкой. Отделка и мебель явно импортные. Вот где спрятана гордость советского обывателя. Все самое современное почему-то везли из-за рубежа. В отличие от интерьера люди, сидящие здесь, выглядели излишне тяжеловесно. В темных костюмах старого покроя они инородно смотрелись на фоне импортного дизайна. Совок как он есть. Анатолию стало на миг тоскливо. Ну как с этими удодами вершить великие дела?
Сергея Георгиевича Лапина, всемогущего главы Государственного комитета Совета Министров СССР по телевидению и радиовещанию Мерзликин узнал сразу. Он уже имел с ним разговор, и от него осталось весьма странное впечатление. Протеже Леонида Ильича не смог отказать тому в просьбе, да и сам умел держать нос по ветру. А творилось вокруг весьма интересное. Его политическая биография — это типичная биография «солдата партии» с некоторыми неожиданными перепадами. Социальное происхождение Лапина — из рабочих. Трудовую деятельность начал подростком, работая почтальоном. Официальная анкета умалчивает относительно его специализированного высшего образования. Правда, есть короткое упоминание о том, что в 1932 году Лапин Сергей Георгиевич окончил два курса Ленинградского историко-лингвистического института.
Затем осел в Государственном комитете по радиофикации и радиовещанию, где к концу войны дослужился до должности заместителя председателя комитета. После окончания войны его карьера пошла резко вверх. В 1953-м он переходит на работу в МИД. И уже через три года становится чрезвычайным и полномочным послом в Австрии, где и произошла его судьбоносная встреча с будущим генсеком Брежневым.
1960-й — министр иностранных дел РСФСР.
1962-й — заместитель министра иностранных дел СССР.
1965-й — посол в Китае.
1967-й — генеральный директор ТАСС.
Неплохая карьера для почтальона.
Человек, имеющий немалый политический вес, оттого смелый в некоторых начинаниях, имеющий право не оглядываться на каждом шагу. Период его правления Гостелерадио 1970—1980 годов известен как время глобальной реорганизации, политической и технологической перестройки системы ЦТ СССР. Среднесуточный объем вещания вырос с 1673 часов в 1971 году до 3700 часов в 1985 году. Лапин не любил публичность, чаще всего, действуя, как Великий и ужасный Гудвин из-за кулис. В этом и состояло его могущество. Построить свой городок из «эфирного картона» и дергать всех за невидимые ниточки.
Вот и сейчас он молча показал рукой на свободные стулья. Лосев и Мерзликин оказались напротив руководителей Главной редакции «пропаганды» — общественно-политических программ с приглашенным на совещание тяжеловесом известным международником Зориным. Те с любопытством посматривали на Анатолия, одновременно хмурясь и перешептываясь с сидящими рядом серыми функционерами из ЦК. Без этих «гиббонов» в Союзе никуда. Вот бы кого Мерзликин разогнал не жалея.