Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса
– Именно поэтому мы к вашим услугам, Ватсон и я.
– А теперь у меня к вам вопрос. Вы не до конца объяснили. Почему Лондон?
– Не уверен, что он находится в самом городе, – ответил Холмс. – Но, думаю, он в Англии. У кого бы ни находился Эмиль, этот человек хочет обеспечить его безопасность. Устроить такое в чужой стране было бы слишком трудно. Что касается Лондона, то в этом городе довольно много кожевников. Не исключаю, что Эмиля спрятали у друзей и сделали так именно потому, что ему угрожает опасность. Мы должны действовать крайне осторожно, чтобы вывести его из-под угрозы.
– Понятно. Но кто или почему?
– Еще многое предстоит выяснить. Я действительно считаю опасность реальной. И у меня есть к вам одна просьба.
– Все, что может помочь, – ответила она.
Холмс посмотрел на нее своим особенным пронизывающим взглядом.
– Не позволяйте своим чувствам к Жану Видоку стоять у нас на пути, – сказал он, внимательно наблюдая за ней.
Лицо мадемуазель Ла Виктуар превратилось в идеальную маску. Как артистка, она обладала сверхъестественной способностью казаться открытой в один момент и совершенно закрытой в следующий.
– Разумеется, – наконец, произнесла она. А потом улыбнулась. И в купе сразу стало теплее.
Часть четвертая. За кулисами
Художник должен быть в своей работе, как Бог есть в творении, невидимый и всемогущий; его можно почувствовать везде, но никогда нельзя увидеть.
Глава 11. Несоблюдение правил на Бейкер-стрит
Мы вернулись в дом 221Б и обнаружили, что после недавней огненной авантюры Холмса миссис Хадсон провела ремонт гостиной. Приятно снова оказаться в знакомых комнатах, где даже мебель восстановлена, какой она была во времена моего проживания там.
Все свидетельства разгрома, вызванного наркотическим состоянием Холмса, были уничтожены, в его бумагах и химическом оборудовании наведен порядок, комната проветрена и вымыта. В камине весело потрескивал огонь, а на столе нашего прибытия ожидали чай, бренди и булочки.
Там же лежала записка от Мэри. Здоровье ее матери требовало, чтобы она задержалась у нее дольше, поэтому я был свободен, по крайней мере на какое-то время, и мог продолжать наше с Холмсом расследование. «Моя единственная просьба, дорогой Джон, – писала она, – обещай позаботиться о себе так же хорошо, как и обо мне… и о своем друге. Прошу, не забывайте о безопасности».
С огромным облегчением я занес наши саквояжи, повесил на вешалку пальто и налил чашку чая. Однако Холмс удивил меня, предложив мою бывшую спальню Видоку и мадемуазель Ла Виктуар как его гостям на время поисков Эмиля в Лондоне.
С тех пор как я женился, эта комната использовалась как своего рода лаборатория и «свалка» для вещей Холмса – оборудования, документов и исследовательских проектов. Миссис Хадсон и мальчик-посыльный без промедления перенесли их в подвал.
– Холмс, я вас не узнаю, – дерзнул я высказать свое мнение, когда мадемуазель Ла Виктуар и Видок поднялись наверх отдохнуть с дороги. – И более чем немного неприлично.
– Ватсон, вы же знаете, как мало я забочусь о приличиях. Так я смогу наилучшим образом обеспечить безопасность мадемуазель.
– Значит, дело в ее благополучии, – заметил я. – И вас не влечет к этой леди? Хотя бы чуть-чуть.
– Ватсон, ничуть! – фыркнул Холмс. – В противном случае стал бы я селить ее так уютно с любовником прямо у себя под носом? – Он выдержал паузу и озорно усмехнулся. – Вы, что ж, хотели на время вернуться в свою прежнюю комнату?
На самом деле я не просто хотел – с нетерпением ждал этого.
– Нет, – ответил я более резко, чем намеревался.
Тем не менее я задержался у него, приводя в порядок заметки, и провел приятный день в обществе своего товарища, а тот занимался телеграммами, визитами бойцов своей нерегулярной части [51] и что-то читал. Однако по мере того, как наши французские гости приходили и уходили, квартира все больше благоухала ароматами мягких, спелых сыров и наполнялась цветами, будто бывшую мою комнату аннексировала сама Франция. Позже, ничего не объяснив, Холмс ушел по делам, и, пока я ждал его возвращения, мое раздражение выросло до невыносимого. Я собрал вещи, намереваясь уйти.
В этот момент в комнату неторопливо вошел Холмс и со вздохом плюхнулся на диван. В глаза бросалась бледность его лица, вызванная крайней усталостью.
– Холмс, чем вы занимались? – поинтересовался я.
Он закатил глаза, как бы указывая взглядом на своих гостей в моей комнате наверху.
– Позже, Ватсон.
– Отдохните немного, – сказал я. – Это предписание врача. А мне пора идти.
– Прошу, останьтесь на ужин.
– Увидимся утром. – И с этими словами я ушел.
Заглянув по дороге в паб, я немного перекусил и отправился в свою квартиру поспать. Раздраженный и измученный, я упал на постель и сразу провалился в сон без сновидений. Как мне показалось, всего через несколько минут меня разбудила громкая трель дверного звонка. Я взглянул на часы.
Было едва шесть утра, и наша экономка еще не проснулась. Поэтому, накинув поверх ночной рубашки халат, я сам неохотно потащился к двери.
Передо мной предстал незнакомый старый бродяга с частично выбитыми и гнилыми зубами, съежившийся на пороге, как злобная крыса. Судя по одежде, моряк.
– В чем дело, приятель? – не слишком дружелюбно рявкнул я.
– Одевайтесь, Ватсон, – раздался голос Холмса из глубины этого привидения. – Нам велено немедленно явиться к Майкрофту.
Глава 12. Подвесной мост
Жизнь с Холмсом всегда казалась мне немного похожей на прогулку по подвесному мосту, который держится на веревках над пропастью в джунглях. Адреналин, может, и бодрит, но никогда не знаешь, что скрывается под мостом, и постоянно рискуешь потерять точку опоры.
Проспав ночь у себя дома, в своей постели, я восстановил душевное равновесие, но вскоре бурная скачка в кэбе через весь город стерла его без следа. Мы мчались к клубу «Диоген», своеобразному логову еще более своеобразного старшего брата Холмса – Майкрофта.
Зачем такая спешка? К чему такая маскировка? Почему Майкрофт вызвал нас обоих? Пока Холмс снимал вставную челюсть и парик, резиновые накладки с лица и оттирал со щек коричневато-красную краску и грязь, он успел объяснить следующее:
– Прошлой ночью… вернее, сегодня рано утром… я был в доках, с небольшим предложением дружбы, как старый моряк, который не может оставаться в стороне от любимого дела. – С этими словами он вытащил из складок рваной одежды потрепанную флягу.
– И что вы там узнали? – поинтересовался я. – Немного краски оставили под левым ухом.
Холмс продолжил счищать грим и грязь.
– Все просто. Недавно пришли три корабля, и наша пропавшая статуя может находиться на любом из них. Однако один корабль охраняют, похоже, тщательнее, чем другие, но мне удалось, с немалым трудом, мельком взглянуть на его груз. Я совершенно уверен, это наша Ника.
– Ого! – произнес я, стараясь осмыслить полученные сведения. Я еще не выпил свой утренний кофе, и мои мысли немного путались. Пока наш кэб грохотал по улицам, Холмс завершил свое превращение, переодевшись в свою обычную одежду.
– Но как же мадемуазель Ла Виктуар? По-моему, вас больше интересовала помощь леди, чем поиски украденной статуи.
– Сегодняшнее утреннее задание было всего лишь небольшим одолжением, о котором попросил мой брат, – с ноткой негодования парировал Холмс. – Я ознакомлю Видока с фактами, как удобно мне.
– Ну, тогда все складывается, – сказал я. Очевидно, между ними существовало сильнейшее чувство соперничества. Я подозревал, что на самом деле Холмс отправился в ночную разведку с явной целью обойти французского коллегу.