Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ)

— Всё? Или есть еще что сказать? — мужчина с интересом на неё смотрел.
— Думаете, я не понимаю ничего?
— А ты понимаешь?
— Понимаю!
— И что именно?
— Да Вы же обижены на весь белый свет! Потому и прячетесь здесь, в своем лесу и за своими шрамами! Ушли, спрятались в свою коробочку и живёте тут один, в глуши. Вы ведете себя как страус, который спрятал голову в песок!
  
Илька была слишком возбуждена, а потому не сразу обратила внимание на то, как опасно сверкнули глаза мужчины.
— Холите и лелеете свои обиды! Наслаждаетесь тем, какое впечатление на людей производите, и наблюдаете за ними, как за муравьями в коробочке! Только люди не муравьи! Они люди! Понимаете? Живые! Со своими бедами и проблемами! Обиделись? Накажите! Что? Кишка тонка? Тогда засуньте свою обиду поглубже в задницу и живите дальше! Вас обидел кто-то один, а срываетесь Вы на всех окружающих! Люди не виноваты, что у Вас тут скелет в шкафу, который Вам жить не дает! Поверьте, ни-ко-му, слышите? Никому нет дела до Ваших обид!
— Всё?
— А этого мало? Скажете, что я не права?
Илька замолчала и лишь теперь обратила внимание на то, как Дмитрий тяжело дышал. Его грудь ходила ходуном, на висках выступил пот, на скулах перекатывались желваки, мощная шея была напряжена так, что на ней вздулись вены, кисти рук были сжаты в кулаки до побелевших костяшек.
В воздухе ощутимо, как перед грозой, пахло озоном. Казалось, сделай она малейшее движение, и рванет с такой силой, что разлетится всё в мелкие осколки.
Мужчина медленно развернулся и сделал шаг на выход из кухни, бросил на ходу:
— Оденься тепло и возьми свои документы! У тебя есть десять минут на сборы. Жди меня на площадке второго этажа! — с этими словами Дубов стремительно вышел из помещения, а потом и из дома.
Илька слышала, как хлопнула тяжелая входная дверь, чайная ложечка, что лежала на блюдце рядом с кофейной чашкой Дубова, звякнула. И в этот момент в кухню вошла пожилая женщина, посмотрела на Ильку укоризненно и произнесла:
— Зря ты так, дочка. Ты ничего не знаешь о нем и его скелетах в шкафу, — увидев ошарашенный взгляд девушки, считала его по-своему, усмехнулась:
— Нет, Дмитрий не один здесь живет. Всё, что посчитает нужным, он сам тебе расскажет. А сейчас иди, собирайся. У тебя мало времени. В небе пробок нет, конечно, но вам не только лететь надо будет.
— Лететь?
В этот момент Илька услышала гул, доносящийся откуда-то с крыши.
— Да. На вертолете. Ты же не думала, что Дмитрий тратит уйму времени, когда решает в город поехать? Не знаю, как у тебя или твоего отца, а у хозяина торговой корпорации “Зеленый дуб” каждая минута стоит дорого.
Женщина, проговорив это, обошла Ильку, прошла к столу и, больше не глядя на девушку, принялась собирать грязную посуду.
Илька заторможено наблюдала за ее размеренными движениями и молчала. Женщина, подняв на неё взгляд, повторила:
— Иди, собирайся. Вы в любом случае сейчас улетите. А вот успеешь ли ты собраться или нет, это тебе решать.
Илька развернулась и пошла в свою комнату.
“Вот и всё! Что ж, я сама виновата. Зачем наехала на мужика? — ведя мысленный диалог с самой собой, Илька складывала в чемодан свои вещи, что, оказывается, уже были выстираны и лежали аккуратной стопкой на заправленной кровати. — Наташка, узнав, что я просрала такую возможность отомстить, прибьет меня!”
За упаковкой чемодана её и застал Дубов.
— Что ты делаешь?
— Ты же сам сказал собираться, — Илька, сама того от себя не ожидая, перешла на “ты”.
— Я сказал одеться тепло и взять документы. Что из этого ты перевела для себя как собрать вещи?
— Что? — Илька, услышав Дмитрия, развернулась к нему. — Но мы же в город едем? Летим?
— Да.
— Отвезешь… Отвезете меня к моему мужу или сразу к отцу?
— Ты передумала мстить?
— Нет.
— Тогда с чего бы мне тебя везти к кому-то из них? — мужчина вполне искренне удивился. — Мы в больницу полетим.
— Больницу? Какую больницу? Зачем? Не надо мне в больницу! Я хорошо себя чувствую… Почти.
Дубов, услышав сразу столько вопросов, поморщился, но ответил:
— Пневмонию нельзя исключать. Полетим на вертолете. В больницу. Ты боишься летать?
— Нет. Не боюсь. Ты… Вы… вызвали вертолет с медиками?
— Нет. Им и без тебя хлопот хватает, поверь. На крыше есть вертолетная площадка. На частном полетим.
— Вы сам?
— Что именно?
— Ну… за штурвал вертолета?
— Нет. Не в этот раз, — мужчина усмехнулся, окинул Ильку с головы до ног взглядом, задержав его чуть дольше на её босых ступнях. — Обуйся и оденься тепло. Док меня прибьет, если я тебя к нему со вчерашней твоей температурой привезу. И да, ко мне можешь на “ты” обращаться.
  
Глава 18
 
Тихон нёс свою ношу до машины, а сам думал только об одном: “Хорошо, что с Виталей ещё не успел поговорить! Сейчас самое время пары выпустить!”
Усадил Наталью на сиденье и потянулся, чтобы пристегнуть, а она, вдруг погладила его ладошкой по щеке и проговорила на грани слышимости:
— Киборг, а я тебе нравлюсь? Как женщина? Нравлюсь?
Щелкнул механизмом крепления ремня безопасности и лишь потом, набрав побольше воздуха в легкие, ответил:
— Наташ, ты знаешь, что они тебе подмешали в питье?
— Противна я тебе, да? После Гарика противна?
Продолжила, не слыша его вопроса, задумчиво:
— У меня всего двое мужчин было… Нет, теперь трое… — по щеке девушки поползла слеза.
Тихон знал об этом. Он даже знал имена тех парней, о ком ему говорила девушка. Он всё о ней знал. Так, если бы и она была той, кого он охранял.
— Противна… Я же вижу… — ответила сама на свой же вопрос. — Пожалуйста, отвези меня домой, а? В душ хочу. Смыть его руки, его запах и слюни с себя хочу! Гадко! Противно!
— Наташ, ты же хочешь, чтоб они ответили за то, что сделали, да?
— Меня только Гарик… Эти трое его шестёрки! Они не трогали! Не успели, честное слово, не успели! — заторопилась в объяснениях. Ей было очень важно, чтобы Тихон поверил. — Это всё равно считается, да? Выходит, что они меня все вчетвером, да?
Разговор сворачивал явно не в ту сторону.
— Наташа, маленькая моя девочка, — Тихон, не отодвигаясь от девушки и не разрывая зрительного контакта глаза в глаза, аккуратно, боясь напугать резким движением, поднял руку и погладил её по щеке. — Надо в полицию. Надо всё зафиксировать. Иначе он снова, вот так же, ещё кого-нибудь изнасилует.
Наталья тут же отозвалась на его ласку, потерлась о его ладонь щекой как котенок. Из глаз девушки текли слёзы, зрачки были расширены, она всё ещё находилась под воздействием препаратов.
Тихон, понимая это, всё-таки продолжил говорить, убеждая:
— Ты не можешь быть мне противна, Заноза ты моя! Мозги из-за тебя набекрень! Сидишь в сердце и в мыслях. Всё о тебе знаю. Где, когда, с кем. Но эти подонки должны ответить за то, что сделали с тобой! Поехали в полицию. Потерпи ещё чуть-чуть. Потом будет тебе и душ, и ванна. Любая, какую пожелаешь! Захочешь, сам тебя помою, каждый сантиметрик твоего тела, от макушки до мизинчика.
— Сам? — Наталья сморгнула слёзы и попыталась сфокусировать взгляд. — Обещаешь?
— А ты точно захочешь? Потому что потом не отпущу, не смогу, не получится.
— Не отпускай! Пожалуйста, Киборг, не отпускай! Дома буду сидеть! Детей тебе рожать и носки вязать. Только позволь рядом быть!
Тихон тяжело вздохнул. Почему он, оказываясь рядом с этой девушкой, терял над собой контроль? Когда она смогла так пробраться в самое его сердце, в самую душу? Она ведь сейчас не понимает, что говорит, не контролирует себя. А он-то тоже хорош! Поплыл!
  
— Наташ, в полицию надо. Там сейчас будет неприятно, долго и даже обидно от их вопросов, но мы вместе пройдем через это. Обещаю, я рядом буду. Едем? Надо наказать этих ублюдков. Чтоб впредь неповадно им было. Ты ведь понимаешь, что иначе они выкрутятся!