Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

* * *
Жаккетта проснулась оттого, что солнце светило ей прямо в лицо. Теплой спины рядом не было.
Жаккетта полежала с закрытыми глазами, раздумывая, сразу ей сгореть от стыда или сначала, все-таки, разлепить на всякий случай веки.
Вдруг кто-то затряс ее за плечо.
– Жаккетта, Жаккетта, вставай! – тормошила ее Жанна. – Корабль рядом.
Жаккетта села.
  
«Бирюза» споро шла под синим парусом, рыжий сидел на руле.
– Боюсь, представилась прекрасная возможность проверить, правду ли написали древние авторы! – заметил он. – У нас в соседях симпатичная галера.
Жаккетта потерла опухшие от ветра и солнца глаза, и посмотрела туда, куда показывала Жанна.
По волнам на парусах, не прибегая к помощи весел, мерила море галера.
Черные весла были подняты над водой и Жаккетте показалось, что корабль растопырил руки.
Что имелось на этом судне в изобилии, помимо весел, так это флаги. Зубчатые, с длинными змеящимися концами, они реяли по ветру. Гербы на них пока еще не различались.
Над выдающейся за корпус кормой красовался полосатый навес, напоминающий палатку. Края его были украшены фестонами.
А с носа вызывающе глядели на мир жерла пушек.
– И все равно она мне не нравится! – заявила Жаккетта, рассмотрев расфуфыренный корабль.
– А уж мне-то как не нравится! – подхватил рыжий. – Просто ругаться при дамах не хочется.
– Но она же такая красивая! – возмутилась Жанна. – Вы просто предвзято к ней относитесь, это нечестно!
– Зато правильно! Этот утюг только за счет галерных рабов и берет, – зло бросил рыжий. – Когда есть кому веслами орудовать, много ума не надо, чтобы ветер ловить!
– А чья она? – спросила Жаккетта. – Нам хорошо ли плохо, что она здесь?
– Удивительно мудрые вопросы! – то ли одобрил, то ли съехидничал рыжий. – Вам, может быть, и неплохо, мне совсем не хорошо. А чья она, пока не понятно. Но христианская, судя по всему.
– А почему Вам не хорошо? – поинтересовалась Жанна.
– Потому что командовать этой галерой меня никто не поставит, а приставить к веслу наверняка найдутся желающие. А это очень неприятное занятие, ворочать весло на галере, поверьте мне уж на слово.
– А почему неприятное? – не поверила на слово Жанна.
– Потому что гребцы прикованы к скамьям, по несколько штук на одной. А у каждого надсмотрщика длинный кнут, достающий спину любого. И грести приходится, если капитану нужна скорость, целый день, а то и больше.
– Да быть такого не может! – возмутилась Жанна. – Человек просто не может столько грести.
– Ну почему же, может. А если гребцу становится дурно, он даже получает кусочек хлеба, вымоченный в вине. Ну уж если после этого он не укладывается в ритм, могут выкинуть за борт. Проще взять нового раба.
– Вы с таким знанием дела рассуждаете об этом… – заметила Жанна. – Приходилось грести?
– Приходилось! – кивнул рыжий. – Теперь, глядя на подобные галеры, я испытываю чувство счастья, что меня там нет.
– И Вы укладывались в ритм? – спросила Жанна.
– Нет. И меня выкинули за борт.
– Ну и как же Вы выбрались?
– Я хорошо плаваю!
– А почему мы не убегаем? – вмешалась в разговор Жаккетта, у которой галера теперь вызывала чувство страха, хотя шансы, что она окажется на ней в качестве гребца были равны нулю.
– Мы затаились! – хохотнул рыжий. – Прячемся. А точнее говоря ничего не делаем, позволяя «Бирюзе» спокойно продолжать свой путь и не обращаем на соседку никакого внимания. Чтобы этот напряженный момент прошел более приятно, ты, Нитка Жемчуга, можешь подкрепиться и не урчать пустым животом.
Подкрепиться Жаккетта была всегда согласна.
А вот подковырка рыжего вызвала сложные чувства. С одной стороны хотелось треснуть его изо всех сил и за насмешку, и за ночные страдания. Но с другой стороны не хотелось…
Вот и разберись в собственной душе…
* * *
Жанна тоже мучалась сомнениями.
С одной стороны чистое безумие сидеть на какой-то хлипкой посудине, когда рядом проходит такое роскошное современное судно. Тем более христианское.
А с другой стороны, где гарантии, что оно будет заходить на Кипр? У рыжего пирата хоть какие-то обязательства перед нубийцем есть, ради которых он худо-бедно, но везет их в нужное место.
Хотя все тело болит от ночевок в скрюченном виде. И кожа от ветра загрубела. И арабское покрывало от загара не спасает, нос, того и гляди, облупится. А там такой красивый навес на корме. Как бы смотрелась она под ним в своем платье… И волосы можно было бы распустить, надоела эта коса вокруг головы, сил нет… Но ведь Кипр недалеко…
– Чтобы лицо не так страдало от ветра, – сказал рыжий, снова прочитавший ее мысли. – Можете взять глиняную плошку, что в ящике, на котором вы сидите. В ней жир. А покрывалом укутайтесь, чтобы только глаза виднелись, как делают наши друзья из пустыни. Это принесет мне массу страданий, ибо я буду созерцать только ваши прекрасные глаза, лишившись вида остальных прелестей. Но я приношу себя в жертву ради великой идеи!
Жанна молча полезла в ящик искать плошку.
Галера прошла мимо, то ли, действительно, не заметив их, то ли не обратив на такую мелочь внимания.
* * *
За исключением встречи с галерой, день прошел тихо.
Жаккетта была бы рада попадаться рыжему и на глаза и на язык, но разве это возможно…
Вечером, когда солнце грозило вот-вот плюхнуться в волны, рыжий долго колдовал на корме над пойманной Жаккеттой рыбиной. После того, как она подсолилась, пират подвесил ее к мачте, где она подвяливалась на солнышке. Теперь он доводил макрель до ума, намереваясь поразить дам получившимся яством.
– Прошу к столу! – позвал он изголодавшихся девиц.
Жаккетта, вся измучавшаяся в ожидании еду, первая начала нетерпеливо пробираться на корму.
И надо же так, впопыхах зацепилась за ящик и шлепнулась. Хорошо еще не за борт. Но и не в самое удачное место на лодке – прямо лицом рыжему в колени.
– Видишь, как славно? – невозмутимо сказал рыжий, просто отодвигая подальше разделочную доску с рыбой. – Не я, так нос бы разбила.
От толчка у Жаккетты выпал наружу крест, подаренный Абдуллой.
Рыжий его тут же заметил:
– Красивая вещица. Давайте есть, а потом поговорим о драгоценностях.
Проклиная и рыбу, и лодку, и рыжего, Жаккетта поднялась и села. Нос действительно остался целым, но все равно болел.
Аккуратно перемещаясь между тюками, мешками и ящиками, к ним присоединилась Жанна.
Рыбу Жаккетта проклинала зря. Она светилась янтарным цветом от жира и просто таяла во рту. Даже Жанна признала, что никогда не ела ничего более вкусного.
Жаккетта уплетала за обе щеки и гордилась, что именно она поймала такую вкусную вещь.
Когда от макрели остались воспоминания и тяжесть в животе, рыжий сказал:
– Покажи крест.
Жаккетта нехотя сняла крестик с шеи и протянула рыжему. Но цепочку не отпускала.
Жанна заинтересованно приблизилась поближе и тоже стала рассматривать. Легкое чувство зависти кольнуло ее – крест был очень красивый.
– Откуда он у тебя? – спросила она.
– Абдулла подарил.
– Это за то? – угадал рыжий.
– Да! – не стала расшифровывать Жаккетта.
Какая госпоже Жанне разница, за что подарил ей крест нубиец.
– Неужели он такой богатый? – с недоверием спросила Жанна.
Если бы крест Жаккетте подарил шейх, было бы все понятно, но этот противный Абдулла…
– Абдулла богаче иного христианского князя! – засмеялся рыжий. – У него была удивительнейшая особенность безупречно выполнять самые безумные поручения своего Господина и при этом не забывать про собственные интересы.
  
– А почему была? – возмутилась Жаккетта.
– Потому что теперь некому давать ему безумные поручения. Теперь он сам себе Господин.
– Странно… – кисло сказала Жанна. – Богатые и щедрые невольники, бедные скупые князья… Мир перевернулся и к чему мы катимся не ясно даже Богу. Все-таки раньше было правильнее.