Антология литературы православных арабов. Т. 1. История

Когда мы вошли в церковь, дикей[531] пропел перед нами «Аксион»[532]; звали его хури Неофит. Там были и священник [116v] Неофит Младший, хури Гедеон, священник Иеремия, диакон Софроний, диакон Григорий, диакон Иоасаф, эконом старец Григорий и другие старцы и братия; все они зашли перед нами в церковь. Мы приложились к иконам, будучи запыленными с дороги, едва сойдя со спин верблюдов. Мы вышли из церкви, и нас поселили в архиерейских кельях в боковом приделе, возле церкви во имя Богородицы, где проистекает миро[533].
  
К вечерне ударили в било. Мы спустились в церковь и помолились на вечерней службе. Затем мы поднялись в трапезную. Невозможно описать ее красоту, порядок и убранство. На восточной стене ее, над головой игумена, имеется изображение Страшного Суда и последнего дня, обителей [117г] рая и мест мучения. В тот вечер нам приготовили братскую трапезу любви и порадовали нас всевозможными видами рыбы и разными другими кушаньями. Потом мы вернулись в главную церковь на повечерие, после чего каждый отправился в свою келью.
Через час явился игумен[534] с экономом и некоторыми из священников; они принесли приятное угощение из печеной рыбы, фиников и икры и сели, дабы доставить нам утешение. После этого мы еще раз помолились ко сну и легли.
К полуночи ударили в било, и мы помолились на утрене. Службу закончили до рассвета, и каждый из нас пошел отдохнуть в своей келье. Через два часа после рассвета ударили в било. В тот день было празднование перенесения мощей святого Иоанна [117v] Златоуста. Литургию отслужили в церкви Трех святителей[535]; это прелестная маленькая церковь.
После литургии мы пошли в трапезную. Ради этого был приготовлен таз с теплой водой, для омовения нам ног. Нам умыли ноги, ибо таков у них обычай. Пока не завершили омовение, пели стихиры этого чина. Затем отерли наши ноги шелковыми полотенцами, и мы сразу со всей братией сели за трапезу.
Отведав то, что было подано, мы поднялись из–за стола и пошли поклониться в главной церкви и церкви на месте святой купины[536], где Господь явился Моисею пророку, когда тот увидел терновый куст, горящий огнем [118г] и не сгорающий. Увидев сие дивное явление, Моисей подошел рассмотреть чудо, и Бог воззвал к нему из среды куста, сказав ему: «Моисей! Моисей! Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято»[537]. Это часовня позади главного алтаря, с двумя входами — с юга и с севера. Двери ее, украшенные орнаментами и резьбой, изумляют смотрящих. Вся церковь увешана иконами, потолок ее позолочен, стены сверху донизу из мрамора, и желающий описать ее окажется в затруднении; пол ее устлан шелковыми коврами. Туда не заходят поклониться, не разувшись, а священник служит литургию не иначе как без обуви. Мы поклонились этим [118v] святым пречистым местам, которые благоуханнее любых ароматов и амбры и которым совершенно чужд дух сего мира.
Над самой Купиной установлены четыре столбика, иссеченных из мрамора, каждый толщиной с предплечье мужчины. На них установлен изящный мраморный престол. Четыре неугасимые серебряные позолоченные лампады горят между колоннами над Купиной день и ночь.
Мы поклонились тем местам и возблагодарили Господа, дающего благие дарования. От охватившей нас великой радости и веселья мы забыли тяготы пути, жажду, зной и всякие бедствия. Ведь даже если все земные тревоги лягут на сердце человека и он окажется в этом месте, [119г] тотчас отступят от него все заботы и печали. Ибо, если кто переступит порог великой соборной церкви, взор его устремится туда, где изображены чины Архангелов, апостолы и все святые, где, стоя в величественных стасидиях, святая братия — насельники монастыря, все облаченные в мантии, — воспевают сладостные, умилительные молитвы. Поистине ангельское действо! Перед ними в центре хора[538] стоят два драгоценных аналоя, инкрустированные слоновой костью, перламутром и панцирем черепахи. Блажен, кто посетит эти святые места, кои Бог избрал и сотворил Своим уделом, где явил Свет Свой и которые освятил!
Мы поклонились и в приделах[539], находящихся внутри [119v] соборного храма. Это девять небольших приделов: четыре слева, четыре справа и церковь Купины, а с главным алтарем — всего десять престолов внутри соборной церкви.
В субботу, 30–го числа месяца января, мы отслужили литургию в церкви Купины. В ней имеется завеса, загораживающая алтарь от стены к стене; она привешена на кольцах на бечевке и отделяет священника от братии после Великого входа.
В воскресенье, на следующий день, мы служили в великой церкви — кафоликоне. Во вторник, 2 февраля, в праздник Сретения Господня, отслужив, мы отправились посетить Гору Откровения[540]. Нас сопровождали диакон Иоасаф и диакон Иеремия ибн Фурках, которого я, убогий, воспитал и обучил грамоте; [120г] родом он из селения Блюдан[541]. В середине дня мы отправились к месту, которое называют «Источник сапожника». Давным–давно здесь жил монах–сапожник, который мастерил обувь для братии. Ему недоставало воды, он помолился и попросил у Бога, и Бог извел ему тот источник воды. Вода эта прозрачная, приятная и студеная. Испив ее и немного отдохнув, мы пришли в церковь Пресвятой Владычицы и Споручницы[542], где отслужили молебен и немного отдохнули. Ближе к вечеру мы достигли церкви Мар–Илйас[543], в которой три престола: центральный посвящен Илии пророку — на месте пещеры, где он скрывался и подвизался, второй — Елисею, его ученику, и третий — святой Марине. Мы немного отдохнули и спустились [120v] поклониться в церкви Мар Иоанна Крестителя и церкви мученика Пантелеймона[544], а оттуда направились к месту, где святой Фома встретил Богородицу после Ее Успения и Она дала ему Свой пояс[545]. Оттуда мы направились к кельям царевичей[546] и их послушника, у подножия Горы Откровения, где они подвизались. Это место труднодоступное, с узким проходом.
Затем мы вернулись в церковь святого Илии и переночевали там. Помолившись, утром мы взбирались по Горе Откровения и с восходом солнца достигли места, где Моисей собеседовал с Господом. Узрев славу Божию, он пал на лицо свое и спрятался в скале; отпечаток его головы и ног имеется на камне доныне.
Мы вошли в церковь Откровения[547] за скалой на вершине горы, зажгли свечи [121г] и лампады, совершили освящение воды и отслужили литургию. После литургии отслужили параклиси[548] и позавтракали там, после чего спустились оттуда.
С обратной стороны Горы Откровения по направлению к аль–Леджа[549] находится монастырь во имя Сорока мучеников[550]. Это большой монастырь, с кельями, трапезными, садами, плодовыми и оливковыми деревьями, простирающимися на сколько хватает взора, также и апельсиновыми, лимонными деревьями, с проточной сладкой водой, стекающей к водоему за воротами монастыря. Мы поклонились этому месту. Нам оказал гостеприимство живущий там монах, и мы переночевали у него. После мы отправились на поклонение в монастырь Онуфрия[551].
Когда мы ночевали в аль–Леджа, наблюдали великое диво. Две ночи вершину горы и церковь на Горе Откровения окружал яркий свет, от захода солнца до двух часов [121v] ночи; потом он исчезал[552].
На следующий день, в четверг 4 февраля, мы поднимались на гору св. Екатерины, где тело ее пребывало в течение трехсот семидесяти двух лет, а ангелы служили ей и стерегли ее мощи на горной вершине. Там оказалась часовня[553], вмещающая четыре–пять человек. Оттуда видно море, гору Синай и всю пустыню. Мы отслужили молебен и поклонились месту, где было тело святой; это отпечаток на камне на самой вершине.
  
Мы снова спустились к аль–Леджа и провели там ночь. Встав утром, направились к ар–Рабве[554]. По дороге находятся двенадцать источников, которые извел Моисей. Он ударил посохом в камень, и из него забило двенадцать источников, которые существуют до сих пор; это огромный камень.