Антология литературы православных арабов. Т. 1. История

Действует так, как постановил собор господ.
54. Господи, укрепи силу воинов его в каждом месте,
И умножь число их, и поборай с ними в победах,
55. Сделай витязей народа его правителями среди людей,
И возвысь бунчуки[415] царства его в небесах знаменами!
56. Подчини его державе прочих царей земли,
И сделай всех вельмож страны его пашами.
57. И подчини ему все страны франков,
  
Ляхов, австрийцев, немцев и венгров[416],
58. И пошли им хранителя тайн Михаила,
Архистратига воинства небесного,
59. Да дарует он им победу и ободрит воинов их,
А на врага их обрушит в наступлении его удары.
60. Удержи от них во все времена зло тех, кто желает пойти на них войной
И храни их от всех испытаний!
61. Прости написавшему, Господи, прегрешение его,
По заступничеству Родительницы Твоей Марии,
Матери всех заступничеств.
62. Она Заступница всякому, кто прибегает к заступничеству Ее,
Прощает вины его, даже если число их — тьмы.
63. Пожелал я Ее себе в заступницы от юности своей,
От рождения своего, когда носим я был няньками.
64. Нет мне, кроме Нее, помощницы, чтобы спасла меня
Из моря греха моего, пусть даже утопал бы я в проступках.
65. Впрочем, давайте вернемся к тому, о чем уже говорили,
О церквах и имеющихся в них знамениях
66. В царском городе Москве, госпоже всех городов,
Достоинства которой на земле не поддаются исчислению.
67. Вот, что узрели мы в странах русских.
Стихи, которыми извещаем владыку[417], писанные.
68. Шлю привет вам и груз на тысячу вьюков шелка —
Городок мой в Сирии — в тюках увязанных.
69. А если были тут какие огрехи, то не взыщите
С писавшего о недостатках и излишках остроумного
составителя стихов,
70. Потому что пища, если не посолить ее[418], противна,
Пусть даже зальют ее миндальным маслом и пряностями.
71. Шлю привет всем присутствующим
От имени раба рабов господина господ,
72. Который просит у Бога сначала, затем у них подаяния,
Пусть смилостивятся они над писавшим это,
будь он жив иль умер.
Завершен и закончен при помощи свыше отрывок с сообщением о московитах из сочинения покойного митрополита ‘Исы.
 Митрополит Анастасий ибн Муджалла. Ответ папе Римскому (пер. с араб., предисл. и коммент. Панченко К. А.) 
Информации о личности Анастасия ибн Муджаллы не много[419]. Он был уроженцем Мармариты, в то время крупного христианского селения в долине Нахр–аль–Кабир, разделяющей Ливанские и Нусайрийские горы. То есть Анастасий принадлежал к христианской общине триполийского региона, которая доминировала в Антиохийской Церкви в патриаршество Иоакима V Дау (1581–1592). С патриархом, уроженцем Сафиты, они были почти земляки — их родные деревни лежали в дне пути друг от друга.
В заглавии «Ответа» папе Анастасий именуется «учеником» патриарха Иоакима. По всей вероятности, Анастасий сопровождал Иоакима V в его путешествии в Восточную Европу в 1584–1587 гг. — именно этим может объясняться широкий геополитический кругозор писателя и его детальное знакомство с греческой полемической литературой, а также то покровительство, которое оказывал ему впоследствии Иоаким, продвигавший своих спутников по путешествию на архиерейские престолы.
После низложения весной 1590 г. Триполийского митрополита Михаила Анастасий был возведен на его кафедру — важнейшую по тем временам в патриархате. По смерти бейрутского митрополита в мае 1592 г. патриарх присоединил его епархию к владениям Анастасия. В заглавии некоторых копий трактата Анастасия его титул звучит как «митрополит Триполи, Бейрута, Тира и Сайды». Складывается впечатление, что в начале 1590–х гг. этот человек выступал почти как соправитель патриарха Иоакима. Скончался Анастасий летом или осенью 1594 г.
Анастасий и Иоаким Дау жили в эпоху Контрреформации, которая ознаменовалась экспансией католического мира в восточном направлении, активной пропагандой унии среди народов византийского культурного круга. Брестская уния 1596 г., обращение в католичество Малабарской Церкви в 1599 г., собор в Канубине 1596 г., окончательно интегрировавший в римскую сферу влияния маронитов, — все эти события, хотя и разделенные в пространстве тысячами километров, произошли почти одновременно и были звеньями одной глобальной стратегии. В их основе лежал грандиозный проект Римского папы Григория XIII, который предусматривал также вовлечение в унию коптов, сиро–яковитов, православных Ближнего Востока. В последней четверти XVI в. в Сирии работали иезуитские миссии во главе с Джованни Баттистой Элиано (1578–1582) и Леонардо Абелем (1583–1586), которые установили контакты с Антиохийским патриархом Иоакимом V Дау[420].
Патриарх был исключительно любезен и гостеприимен; по предложению легатов он писал в Рим послания, полные цветистых восточных славословий и заверений в братской любви. В то же время Иоаким старательно уклонялся от любых обещаний и обязательств, касавшихся унии с папским престолом. Любопытно, что не все приближенные патриарха демонстрировали столь же бесконечную толерантность: нашлись такие, кто во время встречи Антиохийского первосвятителя с Элиано в Дамаске в декабре 1581 г. напомнили о догматических разногласиях Восточной и Западной Церквей. Легаты вступили в дискуссию с православными. Позже в своем отчете иезуиты написали: «Отцам показалось возможным испытать верования этих греков (то есть мелькитов. — К. П), предлагая им простую логику против их мнения. Из–за того что представители их общины не сумели ответить удовлетворительно, греки несколько опечалились, у маронитов же, которые были с нами, это вызвало большую радость»[421].
Возможно, будущий митрополит Анастасий присутствовал на этой встрече и получил первый урок настоящей религиозной полемики. Существовавшая у православных арабов апологетическая литература обличала древние ереси эпохи Вселенских Соборов, что было едва ли актуально в конце XVI века. Анастасий, несомненно владевший греческим языком, сумел освоить корпус византийской антилатинской полемики и донести ее основные мысли до своего народа на родном ему языке и в понятных образах. Этого человека можно считать ведущим мелькитским богословом своего столетия.
Ответ папе Римскому был написан не ранее марта 1584 г., когда состоялась встреча Иоакима Дау с папским легатом Леонардом Абелем, передавшим официальные предложения Рима к Антиохийской Церкви о принятии унии и григорианского календаря. Можно еще более сузить датировку этого трактата — скорее всего, он появился после возвращения Иоакима из долгого путешествия в Восточную Европу (1587), когда патриарх расплатился московской милостыней с долгами своего престола и мог чувствовать себя достаточно уверенно, чтобы не бояться испортить отношения с Римом. Анастасий в своем трактате упоминает о существовании четырех православных патриархатов — это можно истолковать как указание на то, что текст был написан до 1590 г., когда Восточные Церкви на Соборе в Константинополе признали учреждение Московского патриаршего престола. Впрочем, информация о Соборе могла прийти в Сирию с запозданием, а сами Антиохийские иерархи, возможно по инерции, продолжали оперировать понятием о четырех патриархатах как канонической структуре православного мира. В любом случае, верхней временной границей появления этого текста может считаться октябрь 1592 г., дата гибели Иоакима Дау.
Известно девять списков трактата Анастасия, хранящихся в различных коллекциях — библиотеке Упсалы, собрании П. Сбата, ИВР РАН в Санкт–Петербурге, библиотеке Восточного факультета университета св. Иосифа в Бейруте, рукописных собраниях Баламандского и Сайднайского монастырей и др.[422] Заглавия списков заметно отличаются друг от друга. Видимо, каждый переписчик давал название тексту по своему разумению, хотя некое общее ядро присутствует во всех известных вариантах заголовка, то есть они восходят к общему протографу[423].