Если бы я знал (ЛП)

знаю от чего ещё, может, конечно, я внутри такая гнида.
― Джой.
Имя выдохнуть смог, а остальные слова застряли в горле.
Они оба наворотили дел, чтобы считать себя хреновыми
людьми, но в том-то и дело. Оба.
― Я у подъезда тоже вспылил. И после этого ты же
понимаешь, что не заставлял меня, правда? Вернее, заставлял, но… ― Громко сказать не получалось. Улица была совершенно
  
пуста: ни случайного прохожего, ни даже бродячего животного.
Вселенная оставила их наедине, но Никита всё равно последние
слова прошептал безумно тихо, опаляя горячим дыханием щёку:
― Чтоб его, Джой, я хочу тебя. И хотел. Но нужно было пару
минут собраться с мыслями, вот почему остановил в первый раз, а во второй…
― Я перешёл черту?
Плечи Джоя напряглись под его ладонями, Никита
мысленно выругался и торопливо добавил:
― Нет, ты сказал бред. Ты себя унизил.
― Унизил, ― покорно согласился Джой, таким тоном
словно и дальше был на это готов.
― Ой, блять…
Джой тихонько рассмеялся:
― Ты ругаешься.
― У меня хороший учитель! ― всё так же шёпотом
возмутился Ник. ― Пообещай: никакого самоуничижения, нафиг прошлое, мы пытаемся начать всё заново.
― Дружбу? ― спросили с усмешкой.
― Да, нахрен, дружбу! С минетом!
Прозвучало громко. Чертовски. Но Джой вдруг
расслабился в руках Никиты, рассмеялся как-то свободно, просто, и потёрся щекой о его пальцы. И вокруг вдруг стало
даже как-то светлей, солнечней.
― Ловлю на слове, но сигареты мне всё равно нужны, грязевое чудовище.
Секунда ― и Джой вновь впереди, тщательно отряхнулся
от приставшей пыли, выбрал нужный курс. Никита был уверен, что ему ситуация доставляет удовольствие. И то, как на грязного
Ника пялилась враз проснувшаяся девчонка-кассирша, и то, как
он пытался отклеить по пути намертво прикипевшую к груди
рубаху, и как выгребал из кармана уже слегка подсохшие
двухсотки вместе с ключами. Возможно, даже поцелуй
пришёлся Джою по вкусу. Тот самый, когда Никита, окончательно разозлившись, зажал его в коридорчике, стоило
им ввалиться в квартиру. Отвечал так охотно, что кровь
вскипала в венах.
А потом волшебным пинком отправил Никиту в ванную.
Отмываться.
― Уверен? ― шепнул тогда Никита, не в силах разжать
руки.
― Я ждал год не для того, чтобы трахаться с грязевым
чудовищем, ― усмехнулся Джой, методично стаскивая его лапы
со своей спины.
Да, конечно, не для того! А для того, чтобы заснуть в
кресле, пока Никита отмывался.
Никита вывалился из душа минут через пятнадцать
максимум. Ему было плевать на время ― стрелки часов
подползали уже к семи утра, ― спать не хотелось вовсе. Он
вообще был готов пропрыгать на адреналине ещё стуки. Как
оказалось, Джой нет.
Когда Никита в одном полотенце вывалился в гостиную, Джой спокойно сопел, свернувшись клубочком в кресле, положив голову на подлокотник и свесив одну руку. Настолько
безмятежно и довольно, что Никите сил не хватило его
разбудить. Ну что бы он сказал: «Просыпайся, гнида, я ещё час
назад был готов сделать тебе минет на улице! Как ты можешь
спать?» О да, и получил бы по носу за то, что Джой, наверное, был готов на это год назад. На крыше. На рассвете.
Тяжело вздохнув, Никита прикрыл его пледом и бухнулся
на пол рядом. О-хре-неть, он был готов сделать минет. Он!
Серьёзно! Прошлым летом об этом даже подумать не мог, а
сейчас не просто «был готов», но и хотел. Впрочем, наверное, и
прошлым летом хотел, просто не мог признать. Поцеловал же он
почему-то тогда Джоя. Сам. И от этого поцелуя было
офигительно тепло, пока не пришло осознание.
Никита посмотрел на уютно спящего на кресле Джоя и
упал на диван. Ладно, поговорят чуть позже, пока можно
поспать пару часов.
***
 Разбудила Джоя затёкшая рука. Нет, сначала, конечно, был
громкий стук в дверь, но потом руку, к которой вновь начала
приливать кровь, закололо так, что весь оставшийся сон выбило.
Потом осозналась настоящая причина пробуждения: не писк
домофона, не попытка кого-то извне пробиться в квартиру
Никиты, а именно упорный и нервный стук.
Растирая с трудом шевелящуюся кисть, Джой покосился на
спящего на диване Никиту, поднялся и пошаркал к двери.
Кресло с валяющимся рядом пледом осталось Джою немым
укором. Он отрубился. Вот просто докурил на балконе ту самую
трофейную сигарету, пачку которых удалось добыть, устроился
в кресле и заснул. А ведь планировал серьёзно поговорить… или
продолжить начатое, если Ники рискнул бы не одеться по-человечески, вываливаясь из ванной. Вида его в полотенце
Джой бы не выдержал.
Судя по тому, что спал Ники в одном белье, продолжение
было бы, но… Джой его не застал. Увы и ах. Хотя, возможно, даже к лучшему. Он сам вёл себя вчера неадекватно после того, как подглядел чужую ссору, у Ники тоже всё вскипело. Сон
немного отрезвил.
Но, кажется, только его. Когда Джой распахнул дверь, на
пороге оказалась Лада. Она хлопала такими же небесно-голубыми, как и у Ники, глазами, кусала губы и смотрела на
Джоя… словно с подтекстом. Он неловко помялся, но
пробурчал, оправдываясь:
― Нет, ничего лишнего, честно! Я просто вчера сообразил, что, когда ехал за тобой, забыл сумку с ключом у предков. Вот и
напросился переночевать, чтоб их не беспокоить.
И ведь не соврал ни капельки. И оправдываться было не
нужно, но почему-то перед Ладой было стыдно. Будто он
совратил её брата, хотя совращаться Ники не хотел и отбивался
целый год. Впрочем, гостье явно было плевать на все эти детали.
Она ещё пару секунд пялилась на Джоя, а затем просто шагнула
в квартиру и разрыдалась у него на плече. Благо, они были
почти одного роста.
Кажется, их с Тимом вчерашняя ссора с почти
признаниями в любви так и не получила нормального
продолжения.
Рёв услышал Ники: подорвался с дивана, проснулся, начал
суетиться и ни капли не помогал сестре в истерике. Джой вроде
бы тоже не умел успокаивать, но что такое истерика за
последний год узнать успел. На собственном примере. В груди
болезненно щемило при виде рыдающей «няньки», причина
расстройства которой тоже была младше. Не столь феерично, как у Джоя, но всё же…
Лада была очень похожа на Ники, а потому для Джоя
становилась по умолчанию красивой: те же голубые глаза, те же
тёмные волосы, прямой нос, улыбка одним уголком губ. Разве
что маленькая и хрупкая, настоящая фея. Каким мудаком нужно
быть, чтобы такую обижать? Пусть и из дурацкой ревности.
Джой замечал, что Ники откровенно теряется. Успокоился
ненадолго, пока готовил завтрак и впихивал яичницу в сестрицу, но потом снова впал в состояние «от агрессии до
замешательства». То готов был прибить Тима, то начинал кивать
в ответ на откровенную чушь.
― Ты его любишь? ― в один из таких моментов
напряжённо поинтересовался Ники. ― Я же догадывался ещё
тогда, когда привозил подарок для него. Надо было сразу
схватить тебя в охапку и забрать от этого идиота. От
неправильной любви нужно держаться подальше.
Так и сказал. Ещё бы по столу кулаком стукнул, было бы
вообще офигенно. Суровый старший братец, блин! Но слова про
«неправильную любовь» неприятно кольнули в самое сердце.
Значит, вот что он делал целый год? Держался подальше от
неправильной любви? Это же Джой признался ему тогда ― и
всё, Ники исчез.
― Любовь ― слишком громкое слово, ― пробормотала
Лада.
Вот тогда случился и тихий мат, и удар кулаком по столу, после которого Джою пришлось спешно подхватывать чашку с
  
чаем, чтобы не упала, и водружать в центр стола от греха