Если бы я знал (ЛП)

прятаться в толпе.
― Да-а, обычно… перебирали в библиотеке книги, расставляли в соответствии с картотекой, ― отозвался Ники, топая следом. ― Ничего такого.
И снова замолчал, словно рассказать больше было нечего.
Вот месяц было что, а теперь бац ― и нечего. Совсем.
― Да уж, ничего такого, ― Джой закатил глаза и толкнул
дверь гримёрки. Танцовщицы расположились в соседней
  
комнате, здесь же была их с Лерикой обитель. ― Как институт?
Успел с кем-нибудь познакомиться из группы?
― Не особо, только здание рассмотрел.
Опять коротко, ёмко и отвратительно напряжённо. Джой
вздохнул и выхватил из сумки бутылку, делая пару больших
глотков. Затем достал пачку сигарет и показательно подпалил
одну, обхватывая фильтр губами и затягиваясь дымом.
«Ну, давай, выплюни своё коронное!» ― подумал, выдыхая. Прикрыл глаза на мгновение, ожидая привычных
возмущений… Но их не было. Даже короткого: «И которая это
уже за сегодня?»
― Как предки? Помирились? ― от безысходности
продолжил он допрос.
Ники ответил не сразу, Джою даже пришлось скосить на
него взгляд, проверяя, не ушёл ли тот. Но нет, стоял. Замер в
полуметре от двери, словно разрывался: то ли сбежать, то ли
пройти дальше.
― Вроде да, ― наконец, выдавил Никита. ― Больше не
ругались.
― Это радует!
Всё, разговор затух. И самое обидное, почему-то Джою
казалось, что сколько бы вопросов он ни задал, сколько бы тем
ни придумал, как бы весело ни пересказывал истории, собранные за последнюю неделю, или свои идеи насчёт новой
программы ― ничего не поможет. Никита будет отмалчиваться, как партизан.
Так что явление Тараса даже обрадовало. Пусть Ник ещё
немного расслабится, допьёт коктейль, поболтает с Лерикой, а
он…
― Мне срочно нужно, чтобы ты выбрал музыку для
следующего блока, ― заявил ди-джей. ― О, Никит, и ты тут.
Поможешь?
― Не, я пас.
Джой, хмыкнул, давясь дымом. О да, конечно, он пас. А
вот сам Джой позорно сбежал помогать ди-джею, потому что
раз ― это его работа; два… лучше так. Лучше так.
Забавно. Ники гораздо младше, но нет, именно Джой
продолжает нервничать из-за ситуации, когда сам же настаивал
на встрече. Нервничать и курить.
Ники снова решил подойти только через час. Джой опять
курил в гримёрке, приканчивая -цатую по счёту сигарету и
мысленно прикидывая, сколько лет осталось жить его лёгким.
Никита коротко постучал и осторожно приоткрыл дверь.
― Так и думал, что ты здесь, ― заметил он. ― Я войду?
Джой покачал головой:
― Конечно. С чего вдруг спрашивать?
― Ну, мало ли…
Джой хмыкнул. Странности продолжались. То есть теперь
он и в гримёрку вваливаться без стука не будет? Всё чинно, спокойно и очень-очень грустно. Не зря тогда, перед утром на
крыше, Джоя не отпускало предчувствие катастрофы. Вот она
― свершилась. Стихийное бедствие разрушило все и запустило
жизнь заново. Только новая жизнь Джою совсем не
импонировала.
― Спасибо, что позвал меня, ― спустя пару секунд
продолжил Ники. ― Мне действительно стоило отдохнуть
перед началом учёбы. Шоу просто огонь.
Джой слегка расслабился. Господи, неужели нормальный
разговор?
― Не за что, ― кивнул он, затушивая окурок. ― То ли ещё
будет, последний номер у девочек невероятный. Взорвёт твоё
понятие реальности, обещаю. Это не танец, это смесь
психоделии и чистого творчества.
― Звучит интригующе, ― улыбнулся Никита.
― Ещё как. Сейчас покажу, у меня пара фоток есть.
Джой потянулся за телефоном. Напряжение, витавшее в
воздухе при их прошлой беседе, исчезло, и на мгновение
показалось, что первая встреча после «серьёзного ночного
разговора» была просто ошибкой. Оба были не в себе. А теперь
сам Джой слегка расслабился, Ник тоже отдохнул и…
― Не надо, я всё равно не смогу посмотреть.
― Что? ― Джой вскинул голову. ― В смысле?
― Я пойду. Поздно уже, забежал попрощаться. Ладно, давай…
― Так, стой, ― выпалил Джой, подскакивая. Он сидел, оседлав один из стульев, который от резкого движения едва не
упал. ― Стой-стой-стой, время детское. Едва за час перевалило.
Он успел первым: захлопнул дверь прямо перед носом
Никиты и упрямо вздёрнул подбородок, уставившись на него
снизу-вверх. Ники не отшатнулся, не отступил, но взгляд…
смотрел он спокойно, с грустной уверенностью.
― Ты же помирился с предками. Куда убегаешь? ―
прищурился Джой.
― Это не из-за них, ― покачал головой Ники.
― А из-за чего?
Кажется, Джой знал, что он скажет, ещё до того, как Ник
выдавил хоть слово. Вернее, знал смысл, скрывающийся за
словами.
― Кажется, я устал от клубов. Это не совсем моё.
Стробоскопы, дым, куча подвыпившего народа…
― Не совсем твоё? ― медленно повторил Джой. ― А что
твоё?
― Уже послезавтра будет учёба, ― отшутился Ники.
И снова грустный взгляд, как у провинившегося щенка, который уже нагадил, но боится признаться.
― Учёба. Высшая цель.
«А что твоё?» Джой знал ответ. Приключенческое фэнтези
и фантастика, как у Лукьяненко и Панова; дурацкие споры, попытки взять на слабо; приложение раскраски на телефоне, в
котором оформлена годовая премиум-подписка. Видео с
котиками; умные цитаты, которые Ники выделял в каждой книге
― подчёркивал карандашом и лепил цветные стикеры-закладки
(почти незаметно, чтобы никто не видел, но в одной из книг
Джоя он забыл парочку жёлтых пометок); любовь к
архитектуре, к звёздному небу и закату. Старенькая гитара, музыка на крыше.
И забота. В этом был весь Ники, но не сегодня.
― Ты сбегаешь, да? Опять? ― почему-то Джою стало
смешно. Слишком. Он даже расхохотался, хотя прекрасно
понимал, что со стороны это выглядит нервно и глупо. ― Ты, блять, сбегаешь. Какого хрена?
― Джой, я просто устал.
― Ты выглядишь до тошноты бодро, Ники, ― вздохнул
Джой. ― Ты не устал.
Наверное, стоило промолчать и отпустить, но он
чувствовал: нет, не сможет. Не сможет отпустить, не добившись
ответов. И плевать, что это проявление ещё живущего в нём
юношеского максимализма.
― Ты сбегаешь, притом от меня, ― уверенней добавил
Джой. ― И после этого ты утверждаешь, что не нужно никаких
желаний, мы и так друзья?
― Мы друзья! ― упрямо повторил Никита.
― Ну-ну… Что я на этот раз сделал не так? Я даже не
подходил к тебе.
― Да всё окей, серьёзно.
Но говоря это, Ник нервно растрепал волосы, сглотнул, отвёл взгляд ― влево и вниз. Столько деталей, столько
импульсов, показывающих, что он лжёт, что Джой не ошибся. И
ответ кроется в миллиметрах от поверхности, стоит лишь чуть
надавить, опустить руку под воду и самостоятельно достать все
мысли.
Джой вздохнул, прикусил щеку изнутри в отчаянном
желании почувствовать боль не только в душе:
― Ники, мне не пять лет, я знаю не только слова, которые
всё уничтожают. Я знаю, с каким звуком рушатся отношения.
Любые. Будь то деловые, романтические… или дружба. И
сейчас я не просто слышу этот звук, я его физически ощущаю.
Знаю, что мы уже не друзья, ― ты так решил. Так что говори.
― Мы друзья! ― возмутился Ник. ― Просто… я не могу, ты на меня так смотришь. ― И он едва не застонал, снова
поднимая на Джоя взгляд. Тот самый, добрый и грустный.
Щенячий.
― И как я смотрю? ― усмехнулся Джой.
― Словно… ― Ник запнулся. ― Словно тебе больно.
Несколько долгих секунд Джой изучал его лицо.
Напряжённые губы, глаза, вокруг которых разбегались ранние
морщинки, нахмуренные брови. Никита не убегал, стоически
смотрел в ответ. С одной стороны, вроде бы грустно, а с другой