Улей 2: Нерест (ЛП)

 47 
ИМ ПОНАДОБИЛОСЬ всего тридцать минут, чтобы подняться по туннелю, и ни на секунду не замедлиться, потому что снизу они слышали яростный вопль того, что ответило на зов умирающего Шоггота.
Когда они выбрались, Гвен и Хорн все еще ждали там, но времени на объяснения не было.
Держась вместе, они двинулись обратно к проходу, который должен был привести их к гроту наверху, Императору Один. Этот грохочущий, скрежещущий звук становился все громче и громче, по мере того как то, что находилось внизу в этом круглом ледяном туннеле, начало подниматься, пещера сотрясалась от его приближения.
  
Они добрались до Полярной Гавани и дальше, и вокруг них, ныряя и жужжа, поднимаясь и опускаясь, летали Старцы, больше не скрывающиеся. Они гудели и кружились, пели резонирующей стеной шума. Они пришли сейчас, и они пришли в бесчисленом количестве, как и в старые, забытые времена. Каждый чувствовал первобытный ужас своей расы, охватывающий их, страх, который внушали эти существа, растущую головную боль, которую всегда вызывал психический контакт с членами улья.
Хорн хотел выстрелить в их массы, но Дейтон остановил его. "Нет. Оставь их. Если бы они пришли за нами, они бы уже что-нибудь сделали. Нам нужно выбираться отсюда".
Пока они двигались к проходу, Койл не спускал с них света, изумляясь их количеству, мрачно завороженный тем, как они парили и двигались. В прыгающих огнях это было похоже на то, как темный летний пруд одновременно вывел на свет всех своих личинок комаров, непрестанное, деловитое, жужжащее множество крылатых взрослых особей заполнило небо.
"Вы нас не остановите", - подумал Койл, прекрасно зная, что они его услышали, и прекрасно поняли его мелочное неповиновение. "Вы не сможете помешать нам выбраться отсюда. Мы вам этого не позволим". Но он знал, насколько нелепы, насколько детские такие мысли по сравнению с необъятностью улья. Если бы Старцы захотели, они бы их остановили. Но, так или иначе, это не то, о чем речь. Это совсем не то, о чем речь.
Но если нет... тогда что?
Койл, однако, чувствовал, что знает.
- Они вызывают что-то из этого туннеля, и нам лучше убраться отсюда, пока оно не показалось.
- Что? - спросила Гвен. - Что там внизу?
- Шоггот, - сказал Койл и больше ничего не сказал.
И как только эти слова вылетели из его уст и были услышаны остальными, раздался мощный, оглушительный взрыв движения, когда что бы это ни было, вошло в пещеру с влажным и скрипучим шумом и звериным ревом, от которого сверху слетали сосульки.
"ШЕВЕЛИТЕСЬ!" - закричал Дейтон. "ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ШЕВЕЛИТЕСЬ!"
Нелегко было идти по льду в громоздких ботинках на шипах, учитывая то, что они уже пережили, с холодом, который лишал их сил, с гудящей психической энергией самого улья, которая, казалось, пожирала их резервы на базовом уровне. Но они это сделали. Они двигались и боролись, а затем фонарь Дейтона высветил проход.
Койл обернулся, пронзив почерневшую пещеру своим светом.
То, что он увидел в этот короткий миг, заставило его броситься в проход.
Еще один Шоггот... но примерно в пять раз больше того, которого они сожгли.
Он вырвался из туннеля, словно непрозрачное извержение судорожного китового жира из красного океана с брызгами вонючей могильной слизи и тусклой фосфоресценции. Титаническая черная фигура, которая катилась прямо через Полярную Гавань скользящим, маслянистым движением. Он уловил лишь мельком ее, но того, что он увидел, было достаточно: огромная волна серого желе с десятками сияющих желто-золотистых глаз, сочлененные конечности, выходящие из массы и тянущиеся вперед.
"Быстрее!" - сказал он остальным. "Иисус Христос, быстрее!"
 48 
ИМПЕРАТОР ОДИН
КОГДА ОНИ ДОСТИГЛИ грота наверху, удирая от гигантского шума скольжения и щелчков и извивания, который преследовал их, то увидели как Норрис вышел из-за одного из гипертатов. Он улыбался. Но его глаза были мертвы как сланец.
- Эй, уже пора, - сказал он. - Заждался вас.
- Спорим, что заждался, - сказал Дейтон и выстрелил ему в грудь.
Норрис развернулся, издал резкий крик, в котором было больше ярости, чем боли, и упал на одно колено. Дейтон дал еще очередь, и он ударился об лед, размахивая руками и крича, из него хлынула кровь, невероятно яркая и красная.
Его колотило мгновение или два.
Он замер, в последний раз судорожно дернув ногами.
И, может быть, секунд десять все молчали. Были только грохочущие вибрации той твари, пробирающейся по проходу, и треск ледника, облака выдыхаемого воздуха, плывущие в лучах фонарей.
А затем из воротника полярного костюма Норриса высунулись две бледные ноги, за ними третья и четвертая. А затем паразит, на этот раз, по всей видимости, взрослая особь, выполз наружу, его сегментированное тело блестело от слизи, его ноги тянули его от трупа. Он был связан двумя нитями красной ткани, которые натягивались и лопались, как резинки. Борясь с холодом, он щелкал по льду, а затем Хорн снял с пояса ледоруб и ударил. Кирка пронзила существо прямо между двумя его костяными пластинами.
Хорн поднял его в воздух, пронзенного топором.
Белая кровь капала из него и шипела на льду. Кровь, которая была чужеродной по своей природе, полностью обесцвеченной от гемоглобина. Ноги паразита бешено крутились в воздухе с тошнотворным щелканьем.
- Уродливый ублюдок, - сказал Хорн и отбросил его вместе с топором.
"Да, он был уродлив", - подумал Койл. "И уродлив не только своим скелетообразным, длинноногим видом. То, для чего он был разработан, было столь же уродливо".
"Паразиты".
"Должно быть, Старцы использовали их для контроля разума, что-то вроде этого. Потому что Норрис, за исключением глаз, казался им совершенно нормальным. Если бы они не видели такую же тварь внизу, пытающуюся выдать себя за Норриса и других, они бы приняли его как одного из своих и забрали его с собой".
"И что тогда?"
"Стал бы он тоже инкубатором?"
Но времени на пустые размышления не было.
- Эта тварь быстро приближается, - сказал Хорн Дейтону. - Мы никогда не успеем вернуться к вертолету вовремя.
- Он уже в пути, - сказал Дейтон, слушая через гарнитуру.
Койл был с ними, когда они направляли свои фонари вниз в проход. Тварь, идущая за ними, пока не была видна, но определенно была в пути. Она спешила за ними из замерзшей тьмы внизу, и он чувствовал ее там, внизу, вздымающуюся и поднимающуюся, надвигающуюся с кремирующим смрадом падали и гнилого брожения, скользящим и невыразимым ужасом, который его разум не мог усвоить.
- Нам нужно замедлить ее, - сказал Дейтон.
- Бочки с топливом, - сказал Хорн. - Битва в Арденнах.
- Что? - спросила Гвен.
Но Койл понял. Битва в Арденнах[78]. В фильме союзники скатывают горящие бочки с топливом на нацистские танки и топят их в море огня. И это именно то, что они собирались сделать. Гвен просто не поняла отсылки. Просто в жизни были некоторые вещи, например, военные фильмы, которые были исключительно мужской территорией. Женщины просто не понимали привлекательности кинематографической войны. Или большинство не понимало. И Койл не считал, что он сексист, думая так.
Все побежали к поддонам с желтыми топливными бочками. Опрокинули бочки на лед и покатили их к проходу. Используя ледорубы, они срывали пломбы с одной бочки за другой, а затем опрокидывали их вниз на то, что поднималось. Шесть бочек, затем седьмая, топливо брызгало и плескало.
  
- Этого должно хватить, - сказал Дейтон.
Все надели балаклавы, застегнули капюшоны и направились к входу в пещеру. Затем Дейтон бросил фосфорную гранату вниз, которая взорвалась грибовидным пламенем.