Улей 2: Нерест (ЛП)

Он рассказал им про книгу о колдовстве, теории Локка о человеческом улье, различных "одаренных" личностях на протяжении всей истории, которые на самом деле рождались с определенными полностью активированными спящими психическими способностями.
- То, чем она является, если Локк прав, мы все станем рано или поздно. Вот для чего нужны эти мегалиты в долине Бейкон и другие по всему миру. Часть системы, которая будет активирована тем, что на Каллисто, чтобы сделать нас... такими, как она.
  
Гвен подошла к нему совсем близко. - Никки, что-то происходит. Когда она спит... ну, здесь что-то движется. Звуки, запахи, всякая странная фигня, которую можно было бы связать с демонической одержимостью. Это страшно. Очень страшно. Гвен попыталась сформулировать свои мысли: - Слушай, Никки. Это... другое... внутри нее. Мы с Зут видели только часть этого, как ты видел в CosRay той ночью. Я боюсь, что случится, если люди сойдут с ума и придут за ней. Я боюсь того, что то, что внутри этой женщины, полностью выплеснется наружу и высвободит свою силу на полную мощность...
- Она может убить нас всех, - сказала Зут. - И, возможно, разрушить всю эту станцию.
Койл понимал их страхи. Если команда взбесится, решив, что охота на ведьм - это то, что нужно, они могут случайно высвободить грубую, безграничную силу человеческой психики. Может быть, именно этого и хотели Старцы. Без сомнения, они могли бы налететь сюда, подумал он, и забрать их всех или вторгнуться в их разум, активировав эти древние элементы управления. Но, может быть, это было большое мозгоебство. Зачем делать что-то столь очевидное и грубое, когда они могли использовать Батлер, чтобы запугать и ослабить их, пока их другой питомец, существо, которое убило Стоукса, распространяло ужас от одного конца Клайм до другого?
Это подорвало бы прочность станции.
Ослабить каждый разум до такой степени, что забрать их было бы детской игрой.
Или, может быть, Клайм был для них просто очередным экспериментом.
Еще больше разумов, с которыми можно поиграть, чтобы проверить их контроль.
Пробный запуск для человечества в целом.
Зут сказала: - Мы остались с ней прошлой ночью, наблюдая за ней, Никки. И это страшно. Это действительно страшно. Я не знаю, смогу ли я сделать это снова.
Гвен сказала ему, что все это звучит безумно... по крайней мере, пока ты этого не увидишь. И она это увидела, и это было там, в ее глазах, как какое-то травматическое воспоминание, терзающее ее разум, ее стабильность. - Прошлой ночью, Никки, - сказала она. - Я была с ней и, должно быть, уснула. Я проснулась, и она сидела там, в постели, и смотрела на меня. Только это была не она, понимаешь? Это была не она...
Он сглотнул. - Что это было?
Гвен несколько раз быстро моргнула, покусала нижнюю губу. - Я слышала звуки... вибрации, визги, шумы. Пахло странно... горелым и рвотой. А она сидит там, вся почерневшая и дымящаяся... казалось, что у нее сломана шея, голова наклонена в сторону. Как будто ее повесили, а потом сожгли. Потом она открыла глаза... они были красными. Они смотрели прямо на меня. Теперь у Гвен были проблемы. Она дрожала, ее глаза наполнялись слезами. И она не была плаксой; потребовалось много усилий, чтобы выжать из нее эмоции таким образом. - Она сидела, улыбаясь, обгоревшие части ее тела отваливались. Она сказала мне... она сказала мне, как я умру. Она сказала мне, как именно я умру.
- Гвен...
Она отвела его руки в сторону, вытерла слезы. - Я в порядке. Просто дурила мне голову, вот и все. Но... я просто не знаю, Никки. Это существо в ней. Оно отвратительно. Я боюсь за всех нас.
Во всем этом было что-то жуткое, и не в очевидном смысле.
Воспоминание Гвен об этом существе... шея, свернутой петлей, тлеющей и разваливающейся... он предположил, что именно так она будет выглядеть, если ее сжечь, как традиционную ведьму. И поняв это, он задался вопросом, нет ли чего-то невыразимо пророческого в том, что увидела Гвен.
Батлер начала шевелиться во сне.
Зут внезапно запаниковала, как кролик, услышавший приближение охотника. Она выглядела так, будто хотела убежать. Гвен выглядела ненамного лучше. Все ее тело дрожало. Она села на кровать рядом с Зут и взяла ее за руку.
Койл посмотрел на Батлер, думая: "Я не хочу этого видеть, я вообще не хочу этого видеть..."
Температура в комнате внезапно понизилась до некомфортной.
Это было первое, что произошло.
Он уловил след медного запаха, похожего на запах свежей крови, который постепенно превращался во что-то другое, что-то очень резкое и кисло-пахнущее, от чего у него начали слезиться глаза. Гвен смотрела на него, ее глаза говорили: "Видишь, это происходит, это действительно происходит". И так и было. Температура продолжала падать, и он увидел, как его дыхание выходит ледяными облачками. Услышал тот же треск, электрический звук, который он слышал в CosRay той ночью. Из-под кровати, на которой сидели Гвен и Зут, раздался стук. Бутылка с водой на столе начала двигаться, вибрируя по поверхности, пока не упала на пол.
Батлер мотала головой из стороны в сторону на подушке.
От нее поднимался пар, и он вонял пьянящим и горьким, как танин. И это было то, что знал Койл, вонь консервантов и химикатов, шкур, выделанных в кожу. Он услышал царапающие и скрежещущие звуки, внезапные раскаты пронзительного пения, которые заставили его вздрогнуть. Морозный воздух волнами обдувал Батлер и...
Она изменилась.
Черт, да, и так быстро, что это буквально застало его врасплох.
Когда-то красивая, несмотря на признаки истощения, Батлер стала уродливой и похожей на каргу, кривая гримаса искривила ее рот в сардонической усмешке. Ее лицо было гротескно обезображено, сморщено и покрыто морщинами и бороздами, как кедровая кора. И оно темнело, становясь блестящим коричневым цветом выделанной кожи, а затем сияюще черным. Это было лицо мумии, сморщенное, скелетообразное и древнее. Но более того, лицо одного из тех болотных тел, которые вы видели по телевизору, вроде человека из Толлунда в Дании или Старого человека Крогана в Ирландии. Что-то выдернутое из холодного торфяного болота.
Койл был шокирован, но не сомневался в том, что видел.
Он видел физическое изменение, охватившее Батлер в CosRay той ночью. Это, возможно, было хуже, но он не сомневался в его физической достоверности. Существо перед ним было живой мумией, и в доказательство этого оно открыло глаза, только за веками не было ничего, кроме сморщенных черных глазниц. Тем не менее, эта голова повернулась в его сторону с медлительностью марионетки, и эти пустые глазницы смотрели на него, и, возможно, это было воображение, но он мог чувствовать что-то вроде грубого и гнусного зла, направленного на него, что заставило его захотеть свернуться.
Губы раздвинулись с влажным, кожистым звуком, и существо заговорило: "Тебя назвали, Никки Койл, тебя назвали и выбрали..."
Койл просто сидел, потрясенный до полной неподвижности.
Он слышал, как его дыхание с хрипом вырвалось из легких, когда его пронзил сильный ужас. Он сглотнул, задыхаясь.
- Дерьмо, - сказал он.
Батлер с удивительной скоростью превращалась обратно в Батлер. Он чувствовал, что если бы моргнул, то пропустил бы это. Как и сами Старцы, то, что завладело ею, воплотившись, было не просто психическим злом, а абсолютным органическим злом.
Гвен подошла к нему. Сжала его лицо в ладонях. - Никки... с тобой все в порядке?
- Да, я в порядке, - выдохнул он. - Я думаю, что в ней... я не знаю... воспоминание о чем-то, о ком-то, о какой-то ведьме, которая передается через нее.
  
Батлер мирно спала.
Зут дрожала от увиденного. - Что... что мы будем делать? - спросила она его.
Но он честно не знал. - Сегодня вечером... сегодня вечером, со Стоуксом и всем остальным, я не хочу, чтобы вы, девочки, оставались здесь с ней. Запритесь в своих комнатах. А еще лучше, замрите и не двигайтесь.