Улей 2: Нерест (ЛП)
И Биггс подумал: "Вот и все, ты, тупой морпех! Теперь ты сделал это! Теперь ты просрал все свои заслуги! Я внизу и останусь внизу, потому что, о боже, ты сделал мне больно!"
- Ой! Моя чертова рука! - заскулил он, устраивая представление. - Я думаю, вы могли ее сломать, сэр! Мне придется сообщить об этом NSF. Я почти уверен, что физическое насилие является полным нарушением правил NSF. Он посмотрел на Уоррена, который, похоже, не мог вспомнить, как закрыть рот. - Ты видел это, не так ли, Уоррен? Ты засвидетельствовал нападение?
- Ага... я имею в виду, я полагаю, что да.
Биман выглядел готовым пойти еще дальше и сломать Биггсу обе руки. Но на этот раз он контролировал себя. - Ты сделаешь это. Подашь рапорт. И пока ты этим занимаешься, просто помни, что ты застрял здесь со мной до весны, и у меня есть способы сделать для тебя зиму еще длиннее и ужаснее.
Биггс улыбнулся ему. - Я запишу это, Большой Вождь. Да, сэр, я так и сделаю. Я застрял с вами до весны, и у вас есть способы сделать зиму длиннее и ужаснее для меня. Да, сэр, угроза должным образом записана и зарегистрирована, Эль-Кахуна.
Биман надел ECW, прежде чем его гнев взял верх, и быстро вышел за дверь на холод. Когда дверь захлопнулась, Биггс все еще улыбался.
- Ты просто не можешь успокоиться, не так ли? - спросил Уоррен.
- Я не успокоюсь, пока у этого ублюдка не случится инсульт. Ебаный флот. Ебаные одноклеточные морпехи.
На какое-то время воцарилась тишина, пока Биггс думал о посланном им сообщении и о том, что оно может означать. Что-то во всем этом заставило его тревогу подняться, как кипящее молоко. Ладони вспотели, и его почти тошнило. Головная боль снова пульсировала в голове.
- Интересно, что они там нашли, - спросил Уоррен. - 700 000 лет. Черт возьми, это может быть?
- Док сказал, что мы скоро увидим.
Уоррен попытался улыбнуться, но не смог. - Может быть, именно этого я и боюсь.
- Есть вещи пострашнее, - сказал Биггс странным глухим голосом. - Драйден хочет это разморозить...
12
ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ NOAA ПОЛЯРИС
ЛЕДЯНОЙ КУПОЛ АТЛАНТИДЫ
ВЫГЛЯДЕЛО ТАК, БУДТО внутренняя часть жилища была выкрашена в красный цвет.
Конечно, все они знали, что это кровь, потому что ничем другим это быть не могло. Она была расплескана по полу ледяной лужей, разбрызгана по стенам замерзшими ручейками и чернильными кляксами и даже свисала с потолка вишнево-красными сосульками.
Когда они вошли в жилище, Койл впереди, они сразу увидели в лучах своих фонарей: не просто смерть, не просто убийство, а абсолютно варварская бойня.
- Боже мой, что здесь произошло? - задал вопрос Флэгг.
Жилище было загажено. Столы перевернуты, книги разбросаны, бумаги разлетелись повсюду, посуда разбита. Воздушный шлюз и внешняя дверь были широко открыты, и снег лежал на полу и по углам. Водяные магистрали лопнули на морозе, кровоточащие сосульки с потолка.
Койл продолжал недоверчиво оглядываться по сторонам. Крови много, а тел нет. Что это может означать?
- Хорн? - сказал он. - Тебе лучше пойти проверить генератор.
- Хорошо. Ему не нравилась идея идти туда после всего увиденного, но он пошел.
Пока Флэгг снимал беспорядок в кают-компании, Койл и Гвен пошли по коридору, чтобы проверить другие комнаты.
- Посмотри, - сказала Гвен, указывая на кровавое пятно на стене.
Выглядело так, будто вдоль стены протащили что-то мокрое от крови. След закончился у двери, где превратился в отпечаток руки... только искаженный, отпечаток ладони странно изогнут, пальцы растопырены на семь и восемь дюймов.
- Какая рука это сделала? - спросила Гвен, ее дыхание застыло клубящимся облаком.
Койл сглотнул. - Должно быть... должно быть, испачканная или что-то в этом роде.
Комнаты общежития остались нетронутыми. Ни крови, ничего. В кроватях, казалось, спали. Они посветили фонариками вокруг и нашли замерзшую бутылку с водой и несколько брошенных журналов. Ничего больше.
Шкафчики для хранения остались нетронутыми.
В лаборатории была другая история.
Войдя туда, Койл сразу почувствовал запах: слегка кисловатая вонь ферментации, которая не имела никакого отношения к морозному воздуху жилища. Он вдохнул, и у него в животе что-то перевернулось. Несколько секунд спустя он уже не был уверен, что вообще чует этот запах.
Все было разломано. Оборудование сброшено на пол, стеклянная посуда разбита на осколки, журналы разорваны пополам, ноутбуки разбиты о стены и лежали покоробленными кучами. Ледяные керны были разбиты на куски.
И слизь.
Повсюду была слизь... или что-то вроде слизи.
Что-то клейкое и прозрачное, похожее на слизистые выделения растения. Оно разлилось на рабочих столах, склеивая инструменты вместе, ее ленты сочились через края и висели длинными прядями, как сопли. Блестящие мазки бежали по стене и капали с потолка. Все это замерзло, как гранит. Койлу едва удалось разбить это ледорубом. Оно было прозрачным и твердым, как акрил.
Койл почувствовал необычайную сухость в горле, как будто он только что вдохнул полный рот угольной пыли. Губы слиплись, язык прилип к нёбу. Живот словно был наполнен извивающимися черными червями.
Он стоял там, светя фонарем, горбатые тени ползали по стенам.
- Никки... я все время чую что-то нехорошее, - сказала Гвен, ее глаза были огромными, темными и влажными. - Но оно не может вонять... не в такой холод.
- Я тоже чувствую этот запах. Там... затем исчез.
Его перенесло обратно в 10-й класс биологии мистера Слэппа. Он почти чувствовал запах мела и слышал, как карандаши царапают бумагу, видел, как осенние листья падают на высокие окна со стойками, как мистер Слэпп нервно расхаживает взад и вперед перед доской, отпуская плохие шутки по поводу своих редеющих волос и звеня мелочью в карманах. И что именно вернуло ему это абсурдное воспоминание, так это запах химикатов и консервантов в комнате. В классе Слэппа в стену, протянувшуюся вдоль одной стороны комнаты, был встроен деревянный шкаф. Он был наполнен банками и стеклянными сосудами с законсервированными существами - змеями и жабами, эмбрионами свиней и морскими обитателями, даже тем, что выглядело как сморщенная и безволосая голова обезьяны, плавающая в бледной сыворотке, - белыми и сморщенными, прижатыми к стеклу, глазеющими, хватающими и извивающимися, но совершенно мертвыми.
И запах резкого, тошнотворно-сладкого аромата в воздухе вернул ему все это.
Лаборатория, конечно, не была похожа на кабинет биологии десятого класса. Все было белым и стерильным или блестело нержавеющей сталью. Инструменты и химикаты были заперты в металлических шкафах, столы были заставлены остатками цифровых бинокулярных микроскопов, ноутбуков, хроматографов и анализаторами белков. Лабиринт электронного оборудования на тележках. Лаборатория была хорошо оборудована для геологических, гляциологических и микробиологических исследований.
Койл обходил столы и рабочие места, натыкаясь на диаграммы на стенах.
Гвен прижалась к нему, ее рука обвила его руку. - Это... это жутко, Никки. Кровь повсюду. Никаких тел. Все разрушено, как будто кто-то сошел с ума. Что могло случиться?
Он покачал головой. - Я просто не знаю.
- Мама считает, что нам пора уходить. Прямо сейчас.
Хорн вошел в дверь, выпуская облака белого воздуха, который не рассеялся в полярном холоде, а медленно поднимался к потолку. - Генератор мертв уже несколько дней. Топливные баки разорваны, магистрали порваны... это было сделано намеренно, Никки. Кто-то хотел срочно охладить это место.
"Конечно, кто-то", - подумал он, оглядываясь вокруг, пытаясь понять смысл этого безумия. "Кто бы это ни сделал, он уничтожил команду NOAA, испортил генератор, а затем выборочно разрушил некоторые помещения".
Койл зажмурился, пытаясь найти центр.