Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)

Просто остаться дома. Такой, какая есть. Без обличий и масок.
Тимур пронзительно смотрит мне в глаза:
— У нас машинка лишняя есть, — указывает подбородком на запечатанную коробку.
Надя кивает:
— А я тебе дам свою любимую Барби. Хочешь, мам?
Прикладываю все усилия к тому, чтобы не разреветься при них.
— Давайте завтра поиграем? — паршиво, что голос выдает мои эмоции.
  
Надя пожимает плечами, отворачивается. Тимур никак не комментирует мой вопрос.
— Иди, Кать. Тебя там заждались, наверное, — говорит отстраненно.
Ухожу.
Выхожу из квартиры, закрываю дверь и приваливаюсь к ней. Плечи опускаются, будто на них лежит вся тяжесть мира.
Слезы катятся по щекам, а я понимаю, что, кажется, мне придется посмотреть правде в глаза и сделать выбор — если я не сделаю его сейчас, то от меня просто не останется ничего.
  
Глава 35
 
Тимур 
Я до сих пор чувствую запах Кати на своих руках.
Запах геля для душа вперемешку с ароматом ее тела отпечатался на моей коже как клеймо.
А может быть, я просто тронулся умом — не более того.
Картины, как держу Катю в своих руках — а она с мокрыми волосами и чистым, без единого грамма косметики лицом — в своих руках, не покидают меня.
Это было слишком близко. Слишком остро.
И снова, в очередной чертов раз, я убеждаюсь в том, что пройдет еще десяток лет, но она будет точно так же будоражить мою кровь. 
Я не верю в чушь про две половинки, созданные друг для друга. 
Это ванильная сказка для девочек-подростков.
Не любовь, не дружба, не привязанность.
Все чувства рядом с Катей включаются разом. Все, что есть: хорошее, плохое, нормальное и сумасшедшее, ощущается на полную мощность.
И дело даже не в ее красоте, описать которую не хватит слов; все в ней создано, чтобы будоражить меня и мои эмоции.
Все шесть лет я пытался выбить ее из себя. Забыть и стереть малейшие воспоминания о ней, но нет лекарства, которое бы вылечило меня от Кати.
И теперь я уже твердо могу признаться самому себе: бороться нет смысла.
Это было очевидно еще шесть лет назад — только рядом с Катей я живу.
И я теперь должен ее отпустить на свидание к другому? Ведь если с моими чувствами все ясно, то как насчет нее?
Она любила меня тогда, но что чувствует сейчас? Филипп уверяет, что только лишь ненависть. Так ли это? Сохранилась ли в ней любовь? Хотя бы тень ее?
Малая часть. Мне этого будет достаточно. Я смогу восполнить то, что ушло, вернуть недостающие элементы и отстроить заново по кирпичику.
— Не надо было ее отпускать, — говорит Надя после тяжелого вздоха и поднимает на меня свои красивые глаза — копию Катиных. — Я маленькая, она меня не послушает. А ты взрослый. Тебе надо было ее остановить.
— Она бы и меня не послушала, Надя, — отвечаю твердо.
— Но так бы она хотя бы знала — мы не хотим, чтобы она уходила.
— Надюш, она и так знает, что мы хотели, чтобы она осталась.
Видимо, сегодня какой-то особенно хреновый день, потому что все эмоции были написаны у Кати на лице.
И ведь и вправду не любит она его, этого рыжего козла.
Но какого-то черта пошла к нему.
Свадьбу планирует. А у самой губы трясутся, словно в истерику скатится вот-вот. И про предков Фила я наслышан — высокомерные засранцы.
Мать Кати простая, без короны на голове и серебряных ложек во рту, мой батя тоже простой мужик.
Даже если предположить, что Катя выйдет замуж за Фила, счастья ей это не принесет. Улыбаться чаще она не станет.
— Ты обещал, что мама не выйдет замуж за дядю Фила, — говорит Надя недовольно.
— Она не выйдет за него замуж, Надя, — повторяю уверенно.
И то, что я видел сегодня, тому явное подтверждение.
Катя находится на распутье, возможно, она даже сама не понимает, в каком непростом положении. 
Ей нужно сделать выбор, к которому она пока не готова.
Подталкивать Катю в свою сторону значит вызвать обратную реакцию — с высокой долей вероятности она встанет в позу. Рассказать, о том, какой Фил мудак? Уверен, Катя и сама прекрасно понимает, что он за тип.
— Обещаешь? — дочь смотрит на меня так пристально, что возможен лишь один ответ.
— Обещаю тебе, Надя, — говорю ей со всей серьезностью.
— Хорошо, дядя Тимур. Я тебе верю, — и глядит мне в глаза совсем по-взрослому. — Почитаешь мне книжку, которую ты принес? Мама обещала, что успеет вернуться до того, как я усну, но думаю, она не успеет.
В голосе дочери тоска.
Гребаный ты Филипп, сидел бы в своем углу тихо, не высовывался. Ведь знает, сученыш, что Катя не любит его, но продолжает на нее давить.
— Надюш, мама расстроится. Давай я тебе другую книгу почитаю? У тебя их так много, а мы еще не все смотрели.
— Ладно, — вздыхает. — Давай тогда про принцесс.
Читаем с Надей долго, пока окончательно не становится понятно, что она засыпает.
Укладываю ее, накрываю одеялом.
— Видишь, — говорит дочь сонно, — я же говорила, что мама не успеет.
Закрывает глазки и засыпает.
Внутри все сжимается от разрывающих душу чувств.
Я протягиваю руку и глажу щечку Нади, убираю с ее лица прядь волос и говорю твердо:
— Обещаю: в следующий раз она не уйдет от нас.
Поправляю ей одеяло и иду на кухню.
Через час дверь открывается и на кухню проходит Катя.
Уставшая, бледная.
Ясно, что посиделки не принесли ей удовольствия. Мне хочется притянуть ее к себе и сжать так сильно, чтобы все переживания и боль ушли. Чтобы она забыла своего чертового Филиппа раз и навсегда.
Она проходит и опускается на стул у стены, смотрит перед собой невидящим взглядом.
— Я опоздала, да? — спрашивает тихо.
— Надюша уже уснула, — отвечаю так же тихо, чтобы не разбудить дочь. 
Катя не смотрит на меня, продолжая буравить взглядом стену.
— Неудачный вечер? — спрашиваю без сарказма.
Катя переводит взгляд на меня и смотрит внимательно. На лице у нее читается множество эмоций, но на вопрос она не отвечает.
Я понимаю, что откровенничать она со мной сейчас не будет. Поднимаюсь на ноги, иду к Кате, беру ее лицо за подбородок и разворачиваю к себе.
В глазах у нее загорается огонь, и я понимаю, как сильно ей хочется взбрыкнуть и послать меня. Это хорошо. Пусть лучше так, чем пустое и безвольное выражение лица.
— Пару часов назад я пообещал нашей дочери, что сегодня был последний раз, когда ты уходила от нас к этому мудаку.
Катя округляет глаза, а я убираю руку.
— И как это понимать? —спрашивает испуганно.
— Именно так, как я сказал. Я не любил тебя шесть лет назад, Катя. Это ничерта не было любовью. Это было сильнее, острее, тяжелее. Чувства одновременно меня душили и толкали к тебе. Прошли годы, но ничего не изменилось. Я по-прежнему помешанный на тебе идиот, только больше не намерен закрывать глаза на твои попытки сблизиться с другим. Я не отпущу тебя.
Катя шумно сглатывает, смотрит на меня так, будто я говорю невообразимые вещи.
— Выпей чаю и ложись спать, нехрен пытаться просверлить стену взглядом, она не даст тебе ответы.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но в коридоре Катя догоняет меня:
— А кто мне их даст, Тимур?
Обуваюсь, оборачиваюсь к ней.
— Ты сама, Катя. Только ты сама.
  
Глава 36
 
Катя 
За несколько часов до
Выхожу к Филиппу, заранее сжимаясь, потому как знаю — сейчас он начнет корить меня за опоздание.
Открываю дверь автомобиля, сажусь.
— Нельзя было побыстрее?
Отворачиваюсь к окну, зажмуриваюсь.
— Я же просил! Ведь ты знаешь, как мать с отцом не любят, когда к ним на ужин опаздывают.
А ведь я могла сейчас остаться дома и запускать машинки, соревнуясь с Надей и Тимуром. Или включить какой-нибудь мультик и завалиться на диван с попкорном.
  
Но вместо этого мне приходится выслушивать нотации Фила о том, какая я неправильная. И что делаю все не так, как следует.