Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)

— До завтра, Катя.
До завтра.
И до каждого будущего дня жизни Нади.
Сложно представить, как я теперь буду жить, когда Тимур постоянно будет появляться рядом со мной.
У меня вышла новая история про мудака мужика, который захотел посидеть на двух стульях и женщину, которая просто хотела, чтобы ее любили. 
#сложные отношения #герой-козлина #героиня щас чуть-чуть пострадает, а потом пошлет его на-а-а небо за звездочкой (петь) без предающего тела, но с хрупким седцем без больших временных скачков 
  
— Ты должна понять, — он говорит это так спокойно, что хочется ему врезать. — Мне пора жениться.
— Я, судя по всему, к этому браку отношения иметь не буду? — усмехаюсь надрывно, чувствуя, что задыхаюсь от собственной боли.
— Смирись. Ты не мусульманка, и жениться на тебе я не могу, — добивает меня.
Неподходящая — так он окрестил меня, когда сообщал о браке с другой.Слишком громкая, слишком открытая, яркая, не подходящая для уважаемого мусульманина жена.Но идеальная для любовницы.Он отправился заключать брак, а я — в свою новую одинокую жизнь.
Со сковородами сюда https://litnet.com/shrt/PoCB 
  
Глава 34
 
Катя 
— Я заеду за тобой в семь, — Филипп настойчив.
— Хорошо, но Надюшу я решила оставить дома, она только после болезни.
— Так будет лучше. У родителей с ней некому будет гулять, и она заскучает.
Я молчу, пытаясь переварить сказанное.
Нет, конечно, я в курсе, что моя кандидатура — неидеальная партия для Филиппа.
Его родители никогда в открытую не говорили о своих мыслях на мой счет, но по выражению их лиц все было понятно.
Наверняка они хотели для сына другую невесту. Из своего круга, с состоянием, крутым образованием, ну и, конечно же, без ребенка.
Мне не раз намекали на то, что Надю лучше оставлять дома, при этом выбирая какие-то тупые отмазки. Конечно, я понимаю, что возиться с чужим ребенком мало кто захочет, но Надя — мой ребенок, часть меня. Моя любимая и единственная дочь, которая идет в комплекте со мной, — и никак иначе.
— Ладно, Катюш, мне пора, — Филипп отключается, и я не успеваю ничего сказать в ответ на его фразу.
Кладу телефон на стол и погружаюсь в работу. У меня еще два дня больничного, но понадобилось срочно выйти на работу, чтобы сдать важный отчет, в котором другой человек разобрался бы с трудом.
Надюша осталась со Светой, своей няней. Я была бы не против оставить дочь с Тимуром, тем более они достаточно сблизились, но у него возникли неотложные дела, ему пришлось уехать.
Беру в руки телефон, пишу Тимуру сообщение, спрашивая, получится ли у него сегодня посидеть с Надей. Он обещал, но мало ли, может, что-то изменилось.
Пока я жду ответа от Вахтина, листаю переписку с ним. Все сообщения достаточно сухие, даже официальные. Ни с его стороны, ни с моей нет никаких намеков на более близкие отношения.
Сухой официоз, не более.
Как Надя чувствует себя, что купить для нее, можно ли Тимуру приехать.
Когда-то у нас была другая переписка. Слишком близкая, интимная, в которой мы говорили о чувствах, смеялись над глупыми картинками, где Тимур устраивал мне разбор полетов, потому что видел с Филиппом, а я язвила в ответ, напоминая, что заметила, как он мило трепался с левой брюнеткой на вечеринке. Это осталось в другом телефоне, на другом номере и в другой жизни. Тогда все обстояло совершенно иначе, но и мы были другими.
На телефон приходит сообщение от него.
Сухие три слова: «Все в силе».
Откладываю телефон, принимаясь за работу. Если не успею к концу дня, придется задержаться — сегодня крайний срок сдачи отчета.
Задержусь — значит, опоздаю к родителям Филиппа. А для них это неприемлемо.
Погружаюсь в работу, делаю отчет торопливо, но все равно вижу, что вовремя не уйду.
В итоге я задерживаюсь на полтора часа, вылетаю на всех парах и несусь домой.
Мне же еще собраться надо — приехать в джинсах и футболке на ужин к родителям жениха не прокатит. Это ни разу не наши семейные посиделки.
Дома Надюша обнимается со мной, а я расцеловываю ее.
— Как у вас дела? — спрашиваю у дочери.
— Мама, Света хотела прочитать мне книжку, которую подарил дядя Тимур, но я сказала, что мы с тобой вдвоем ее прочтем.
— Конечно прочтем, Надюш. Только не сейчас, хорошо? Мне надо бежать.
Дочь расстраивается.
— Дядя Тимур посидит со мной?
— Да. Он вот-вот должен приехать. А что, ты не хотела с ним гулять?
Надя пожимает плечами:
— Дядя Тимур хороший, но ты обещала мне почитать.
Присаживаюсь перед ней на корточки:
— Завтра, хорошо?
Надя поджимает губы:
— Ты к дяде Филиппу уходишь?
— Я еду к его родителям, тебе будет там скучно.
Дочь смотрит на меня исподлобья:
— Мам, останься со мной. Пусть приходит дядя Тимур, мы можем посмотреть вместе мультик. Не уезжай.
Сжимаю что есть силы зубы, а заодно и кулаки.
Хочется разреветься прямо тут.
Внутри все разрывается на части.
И так теперь будет всегда?
А жить Надя с Филиппом как будут? Дочь совершенно не признает его, ну а Фил не особо делает попытки добиться расположения моей дочери.
Сажусь на пол, руки обессиленно падают вдоль тела.
Мне кажется, я вот-вот заплачу, нервы накалены настолько, что я уже не могу делать вид, что все в порядке.
— Ладно, мам. Езжай. Но вернись не поздно, хорошо? — Надя сдается. — Я буду ждать тебя, чтобы ты уложила меня спать.
Улыбаюсь ей, хотя хочется зареветь в голос.
Корю себя за то, что я плохая мать. За то, что поступаю неправильно и что мой ребенок несчастлив.
Надя же, в отличие от меня, переключается и убегает в свою комнату, а я поднимаюсь, перекидываюсь парой фраз с няней и прошу ее посидеть с Надей еще десять минут, чтобы я приняла душ.
В ванной я даю волю слезам, выпуская скопившееся за последние дни напряжение.
Выхожу, привычно промакиваю полотенцем волосы и обматываюсь полотенцем, планируя проскочить в свою спальню, пока няня с Надей в детской.
В коридоре поворачиваю за угол и сталкиваюсь с Тимуром. Подхватываю полотенце, чтобы оно не распадалось, а он подхватывает меня, сжимая на талии руки.
Мы оба замираем. Я медленно и боязливо поднимаю взгляд к лицу Тимура.
Он напряжен. Я чувствую это каждым сантиметром кожи, которыми мы соприкасаемся друг с другом.
Вспышки, молнии, разряды тока.
Все так же, как было много лет назад.
Тимур жадно впивается взглядом в мое лицо, смотрит на волосы, на обнаженные плечи, а после…
Убирает руки и отступает.
Кажется, разряды тока прошивают только меня, а для Тимура ничего не изменилось. Вот и лицо его уже украшает непроницаемая маска, и голос тверд:
— Прости, я вошел без приглашения. Меня впустила няня Нади.
— Все в порядке, — мой голос позорно дрожит.
— Я пойду к Наде.
Киваю, без малейшей возможности произнести хоть слово.
Тимур обходит меня, и я смотрю ему вслед, а потом иду к себе в комнату и принимаюсь собираться.
Я рассеянна и никак не могу собраться. Волосы сушу и просто оставляю распущенными. Надеваю брюки и блузку, макияж делаю неброский, на скорую руку.
Беру в руки телефон и читаю сообщение, которое пришло от Филиппа пятнадцать минут назад, о том, что он ждет меня в машине.
Беру сумочку, выхожу.
— Не-ет, дядя Тимур, моя Фиона победит!
— Ни в коем случае, первым придет мой Кен!
Останавливаюсь на пороге.
С появлением Тимура в арсенале детской появились машинки. Надя и ее отец усадили на них кукол и устраивают гонки.
— Я первая! — Надя прыгает, счастливая, а я улыбаюсь, глядя на дочь. — Мама! Может, останешься с нами?
  
Смотрит на меня доверчиво и с таким ожиданием, какого я не видела никогда в ее глазах.
И я понимаю — черт возьми, все, чего я хочу, это остаться сейчас с ними! К черту высокомерных родителей Фила и тонну претензий, которые прольются на меня сейчас.