В преддверии Перестройки (СИ)

Урбан, вошедший в президиум нашего собрания, как представитель от партии, меня поддержал. В результате комсоргом выбрали Лину Арсенову. Девушка из Магадана, в нашем политехе учится, но я ее совсем не знаю. Выглядела она не слишком довольной назначением, но взялась за дело рьяно. Вот только тут же оказалось, что дел этих исчезающее мало. Стенгазету выпускать в американском кампусе не будешь, соцсоревнование не развернешь, комсомольскими поручениями народ не нагрузишь. Осталась политинформация раз в неделю, ну, и редкие собрания, посвященные улучшению учебного процесса. Да, еще в честь 7-е ноября тоже собрание устроим, это мероприятие сразу запланировали, как-никак «красный день календаря», нельзя игнорировать важные вехи.
  
На меня тоже поручение нашлось, а то я уж было обрадовался, что удачно отвертелся от не нужной мне должности. Но нет, на меня, как на лучше всех владеющего английским языком, повесили задачу помощи товарищам. Я предложил два раз в неделю вечером устраивать часовой разбор сложных мест. Такой формат меня более-менее устраивает, конечно, придется пару часов пожертвовать для сокурсников, но заодно и познакомиться удастся лучше, я так думаю.
А вообще навалил на себя столько, что только молодость и спасает. С утра университет, потом еду на аэродром заниматься с инструктором, вечером работаю с текстом. «День сурка» закончил, причем писал сразу на английском, потом сразу же сделал русский вариант. Для скорости привлек Майкла, он печатал на машинке, а я с листа переводил. Сам летать во Фриско в консульство не стал, передал пакет с русским вариантом книги через курьера.
Сейчас работаю над «Матрицей», в планах закончить ее до конца октября, но лучше в середине. Текст набираю сразу на компьютере, по возможности привлекая Майкла на должность секретаря, но у него тоже свои дела есть, а жаль, когда просто диктуешь, резко увеличивается скорость работы. Видимо, придется дома Алису обучить набору текста, будет мне помогать.
С «Днем сурка» получилось удачно, книга вышла аккурат на пике моей недолговечной популярности. В издательстве срочно подсуетились, выпустив повесть буквально за три дня после того, как я им дискету с рукописью передал. Что значит личная заинтересованность, в советских редакциях процесс занял бы несколько месяцев, а то и вообще год. А здесь уже 19 сентября книга появилась в магазинах.
И 19-го же числа стало известно о сильном землетрясении в Мехико. По телевизору сообщили об огромном количестве жертв, причем каждый день число пострадавших росло. Сила толчков достигла 8,1 балла, уже через неделю говорили о более чем девяти тысячах погибших и тридцати тысячах раненых.
Вроде я слышал в прошлой жизни об этой природной катастрофе, но вскользь, поэтому заранее вспомнить не смог. Но даже, если бы помнил, чем бы я помог? Землетрясение не остановишь.
Но новости о стихийном бедствии вновь подтолкнули меня на мысль о том, что нужно хотя бы попытаться предотвратить Чернобыль. И это притом, что я никак не мог припомнить дату происшествия. Мучился несколько дней, мучительно стараясь вспомнить хоть какие-то подробности. Оказалось, что лучше всего процесс идет в состоянии, когда ты находишься между сном и явью, тогда еще осознаешь реальность, но находишься в состоянии, когда практически грезишь наяву. Самое сложное в этот момент удержаться на этой зыбкой грани и не забыть, что ты хочешь вспомнить.
Пришлось класть рядом с подушкой тетрадку, чтобы успеть записывать всплывшие в голове факты, иначе буквально через несколько минут они словно растворяются, как клочки тумана. Переносить информацию на бумагу приходилось быстро, сокращая порой до нескольких букв целые фразы, а уже утром мучительно пытаться понять, что же я такое накарябал, причем разобраться не всегда удавалось.
Но самое главное — я смог точно определить дату взрыва реактора на Чернобыльской АЭС — 26 апреля, а на следующий день началась эвакуация города Припять. Интересно, что этот день я установил косвенным путем. В той жизни в 86-м мне всего пятнадцать было, а в апреле отец взял отпуск и поехал в Припять. Ему должность прораба в городке атомщиков предложили. Вариант был шикарный для середины 80-х, все же закрытый город с отличным для позднего СССР снабжением товарами и продуктами. Более того, отцу сразу же пообещали хорошую квартиру, ну и зарплата должна была быть больше, чем на прежней работе.
Папе условия понравились, так что он согласился, но у него еще отпуск был неотгуляный, поэтому он заодно решил прокатиться в Киев, повидаться с двоюродным братом, который тогда в столице УССР работал. Оттуда он планировал на поезде вернуться домой, занявшись переездом.
Кажется, он два дня хотел у брата провести, вот на второй день авария и произошла. Несмотря на то, что о происшествии в первые дни не сообщалось, в Киеве узнали о ней практически на следующий день. Батя рассказывал, что на первомайскую демонстрацию многие люди не пошли, детей в школу часть родителей не пускала. Из города народ начал разбегаться во все стороны, куда угодно, только бы подальше. Отец смог выехать только дней через пять — транспорт из Киева шел переполненный пассажирами [26], билетов не было.
Дальше уже отталкивался от даты происшествия. Увы, но о причинах, приведших к взрыву, много выяснить не получилось, удалось восстановить в памяти несколько статей, а в них сразу несколько версий приводилось. Впрочем, как восстановить? Не было у меня никогда эйдетической памяти, а потому получилось «тут помню, тут не помню». Но хоть что-то.
Попутно удалось припомнить, что в следующем году в СССР произошло множество авиакатастроф, также был захват самолета солдатами. Но проблема в том, что тогда про это не писали, а потом новости стали неактуальными и подробностей я не знаю. Зато всплыло в памяти 31 августа — дата крушения под Новороссийском круизного лайнера «Адмирал Нахимов», в который врезалось грузовое судно. Кошмарная была катастрофа, больше четырехсот человек утонули, в том числе дети в каютах, до них просто не успел никто добраться, настолько быстро судно ушло под воду. Тут однозначно — сделаю все возможное, чтобы кораблекрушения не произошло. Даже примерно представляю как.
Еще — в конце сентября в Афганистане моджахеды впервые применят «Стингеры», вроде под Джелалабадом, поразив сразу три наших вертолета. А в середине декабря начнутся массовые беспорядки в Казахстане из-за отставки тогдашнего первого секретаря компартии Казахстана.
Ну, вот вспомнил я это все. Теперь встал вопрос — а как донести информацию до тех, кто сможет вмешаться и не допустить трагедий? Главное — как быть с Чернобылем? Как предотвратить проведение рокового эксперимента? Одной из причин аварии был признан «концевой эффект», из-за чего в первые секунды при погружении стержней-поглотителей нейтронов происходит совершенно противоположное действие и реакция не гасится, а, наоборот, усиливается.
И самое паскудное, что эффект был обнаружен еще в 83-м году при пуске реакторов на Ингалинской АЭС и той же Чернобыльской. Главный конструктор даже письма разослал на станции. Были предложения по устранению явления, но… ничего не было сделано, до персонала АЭС, занимающегося эксплуатацией реактора, сведения так и не были доведены. Возобладало мнение, что наши советские реакторы — самые надежные в мире. Зла не хватает.
Значит, атомщикам писать бесполезно, да и не знаю я их адресов. Не на деревню же дедушке корреспонденцию отправлять? Да более того, в газете «Литературная Украина» буквально за месяц до катастрофы появилась статья с описанием ошибок при строительстве реактора. И что? А ничего, никто внимания не обратил.
  
Получается, нужно сигнализировать в КГБ и лучше это делать так, чтобы выглядело, как утечка из ЦРУ — на такую информацию наши доблестные контрразведчики просто обязаны обратить внимание.
В общем, сведения должны поступить из США, но так, чтобы обо мне даже никто бы не подумал. Просто письмо в посольство не пошлешь, значит, нужно подбросить его нашему дипломату. Плохо то, что в консульстве в курсе моих перемещений. Да и чтобы подбросить послание, нужно знать маршруты наших дипломатов, слежку организовывать.