Когда сталкиваются звезды (ЛП)
— Я на десятом этаже!
— С чужими балконами по обе стороны. — Он взял опасный на вид кинжал и наставил лезвие на Оливию. — В моем здании куда безопаснее. Есть швейцар, камеры, сигнализация, консьержка. У тебя тут нет ничего такого.
— Мне это не нужно.
— Нет нужно.
Тад не мог дальше медлить. Положил кинжал рядом с чернильницей с плюмажем и вынул из заднего кармана сложенный конверт, который уже открыл. Оливия заколебалась, прежде чем взять у него конверт. Она извлекла содержимое так осторожно, словно обращалась со змеей. Что недалеко ушло от истины.
Это была газетная фотография, на которой они вдвоем целуются на Мичиган-авеню, только вот кто-то прорвал дыру в бумаге на месте ее головы и написал внизу красными чернилами: «Ты уничтожила меня, и теперь я уничтожу тебя, любовь моя. Думай обо мне с каждой нотой, которую пытаешься спеть».
— Это доставили в твой номер в отеле час назад, — тихо сказал Тад.
Оливия выхватила бумагу из его рук, разорвала и сунула в мусорную корзину у дивана.
— Я не позволю достать меня. Ни за что.
— Ты уже позволила, и, хоть рви, хоть не рви, угроза не исчезнет.
Она устало села на диван, опустила голову и потерла виски.
— Как же я все это ненавижу.
Тад сел рядом с ней и покатал между пальцами одно из ее серебряных колец.
— В записке говорится: «Думай обо мне с каждой нотой, которую пытаешься спеть». Что это значит?
— Это ничего не значит. Это значит… — Оливия подняла голову. — Я не знаю.
— Тот, кто тебе такое пишет, в курсе, что у тебя проблемы с голосом, и извлекает из этого выгоду. Кто-то хочет, чтобы ты перестала петь.
— Это невозможно. Никто не знает о моем голосе, кроме тебя.
— А Рэйчел? Лучшая подруга, которой ты все рассказываешь.
— Я доверяю Рэйчел! — воскликнула Оливия. — Кроме того, я не все ей рассказала. Она понятия не имеет, насколько все плохо.
Тад знал, что Оливия не захочет этого слышать, но все равно должен был напомнить.
— Вы двое соперничаете за одни и те же роли. Ты говорила, что она также поет Амнерис, верно?
— Как и десятки других исполнителей! — резко возразила Оливия. — У нас с Рэйчел разные карьерные пути.
— Но, может быть, Рэйчел хочет пойти по одному и тому же пути.
Оливия вскочила.
— Не хочу больше слышать ни слова. Я серьезно, Тад. Я бы доверила Рэйчел свою жизнь.
Возможно, она так и поступала в прямом смысле этого слова, однако ему хватило мудрости промолчать.
— Независимо от того, кто за этим стоит, тебе угрожают, и ты не можешь здесь оставаться. — Он поднялся и обнял ее за плечи. — Мы путешествовали вместе почти месяц. Мы умеем делить пространство. Это не должно стать сложным. Ты можешь идти своим путем. Я своим.
Оливия отвернулась.
— Ты же знаешь, что все не так просто.
— Будет настолько просто, насколько мы захотим.
Она отвернулась от него.
— Я не хочу идти на это.
— Я понимаю.
— Я... сниму другую квартиру.
— Это займет время.
Ее плечи поникли.
— Так не должно было быть.
— Знаю, — согласился Тад. — Разберемся по ходу дела.
* * *Если баронское здание Лирической оперы в форме трона в стиле ар-деко было гранд-дамой чикагской оперы, то Чикагская муниципальная опера являлась ее стильной и дерзкой внучкой. В холодном утреннем солнечном свете плавные современные изгибы Муни из стекла и бетона прекрасно отражались в реке Чикаго.
— Я бывал здесь однажды, — сказал Клинт, когда они въехали на стоянку.
— Твое прослушивание в «Холостяке»? — вмешался Тад с заднего сиденья, куда его сослали Клинт и Оливия.
Клинт ухмыльнулся.
— Чувак, я не был ни на одном из них с тех пор, как ты заставил меня держать тебя за руку во время твоего прослушивания. Помнишь, как сильно ты расплакался, когда тебе сказали, что ты слишком стар?
Тад фыркнул, и Оливия впервые за утро улыбнулась. Наблюдение за их перепалкой стало самым ярким моментом с тех пор, как она встала сегодня с постели Тада.
Тад настоял на том, чтобы отвезти ее в Муни, хотя ее любимый красный старина «BMW M2» терпеливо ждал в гараже. Когда Оливия напомнила Таду, что его права украли вместе с кошельком, тот лишь пожал плечами.
— Когда играешь за чикагскую спортивную команду, полицейские склонны игнорировать такую ерунду, как водительские права.
— Не все из них, я уверена, — парировала она. — И последнее, что тебе нужно, чтобы тебя задержали за вождение без прав.
Поэтому Тад позвонил Клинту, и вот ее — с непоставленным голосом и зловещим мысленным образом своего обезглавленного тела на фотографии в газете — везут на ее первый рабочий день два самых известных спортсмена. Ее жизнь улетела так далеко от своей орбиты, что Оливия попала в другую вселенную.
Клинт припарковался у заднего входа, рядом с местом, которое было зарезервировано для Оливии. Сначала примерка костюма, потом встреча с маэстро, Серджо Тинари, которой она боялась, а затем целый день репетиций. Желудок и так уже сводило еще до того, как появился Тад с этой изуродованной фотографией, а теперь все стало на порядок хуже.
Тад был прав насчет того, что в ее квартире небезопасно. Не то чтобы Оливия не думала об этом, но она убедила себя, что будет проводить как можно больше времени на репетициях, и все устроится. Прекрасный пример бредового мышления.
Клинт вышел, чтобы открыть для нее дверь, чего Тад не мог сделать, так как был заперт на крошечном заднем сиденье с прижатыми к груди коленями. Не то чтобы Оливии требовался кто-то, чтобы открыть перед ней дверцу машины. Она больше нуждалась в том, кто вернул бы ей голос, контроль над дыханием и уверенность в себе.
— Убедись, что он сегодня доберется до отдела транспортных средств, — напутствовала она Клинта, выходя из машины.
— Ой, Ливия, в этом городе не нашелся еще коп, который выписал бы Ти-Бо штраф за нарушение правил дорожного движения.
— Именно то, что я тебе говорил, — торжествующе заявил Тад.
Оливия посмотрела на Клинта.
— Просто проследи.
Тад выбрался с заднего сиденья, процесс, который был бы занимательным, если бы ее так не заботило то, что ждало впереди.
— Я поеду в ОТС, — сказал он, — но только если ты пообещаешь мне сообщить, когда закончишь, чтобы я мог тебя забрать.
— Мне не нужен шофер, — заявила она.
— Непременно нужен.
Внезапно Клинт, ее верный союзник, изменил ей.
— Тад ввел меня в курс дела, что у тебя происходит какое-то сумасшедшее дерьмо. Тебе не следует бродить в одиночку.
— Я собираюсь поговорить с другом из чикагской полиции.
Тад крепко схватил ее за руку и повел к зданию.
Оливия нехотя кивнула. Как бы ей не нравилась идея привлечения полиции, это зашло слишком далеко.
— У тебя все получится, — прошептал он, когда они подошли к задней двери. — Toi, toi, toi.
«Toi, toi, toi» было традиционным пожеланием удачи, которым обменивались оперные певцы, их версия «ни пуха, ни пера» в театральном мире. Это выражение было хорошо известно среди классических певцов, но не среди людей вне их круга, и Оливию тронуло, что Тад взял на себя труд его найти и запомнить.
Он улыбнулся и открыл дверь. Оливия вернулась в свой мир.
* * *Она много раз пела в Муни, но ничего не ощущалось прежним. Да, в отделе костюмов, как всегда, пахло паровыми утюгами, тканями и плесенью. Египетские головные уборы подошли хорошо, а костюмы нуждались лишь в небольшой переделке. Оливия как обычно поболтала с костюмершей и обменялась любезностями с техническим директором. Прошла мимо репетиционного зала, где певцы работали над предстоящим концертом. Но она больше примечала новые лица, которые встречались в коридоре, и была настороже, когда переходила из одной комнаты в другую.
По дороге на встречу с маэстро Оливия мысленно пересматривала основное расписание. Сегодня ей не требовалось петь на блок-репетиции, и она могла легко провести маркировку под фортепиано, что было на руку съемочной группе, но ей придется петь в полный голос на ситцпробе, их первой репетиции с оркестром ef6151. И, конечно же, ей нужно выложиться по полной на генеральной репетиции в следующий четверг, не говоря уже о премьере в субботу.