Когда сталкиваются звезды (ЛП)
Рэйчел, чье пристрастие к сладкому только прибавляло ее формам пышности, кивнула:
— Очень разумно.
— Стою я в очереди, а этот похожий на сумасшедшего музыканта тип пытается завязать разговор.
Рэйчел ткнула своего мужа:
— Ты ж запал на нее.
Оливия улыбнулась и продолжила излишние подробности.
— У меня не было настроения болтать, но он был настойчив. И вроде мил.
— И не певец, — сказала Рэйчел. — Не забывай самое лучшее.
— Технарь, как я узнала еще до того, как бариста приготовил мне фраппучино.
— За который он галантно заплатил.
— Что заставило меня почувствовать себя обязанной поговорить с ним. Остальное уже история.
— Ты пропустила самое интересное. Как ты дала ему мой номер телефона, не спросив моего разрешения, хотя он мог обернуться серийным убийцей.
— Которым он не был.
— Но я мог бы им оказаться, — встрял Деннис.
Оливия улыбнулась.
— Он мне понравился. К сожалению, я не могла оставить его себе, потому что все еще находилась под чарами Адама.
Общество за столом посерьезнело, и Рейчел снова забеспокоилась. Оливия изобразила чересчур сияющую улыбку.
— Главное итог. Мне понравилось быть подружкой невесты на твоей свадьбе в прошлом году.
Рейчел кивнула.
— И ты спела самую красивую «Voi che sapete», которую кто-либо когда-либо слышал. (ария Керубино из оперы «Свадьба Фигаро» Моцарта — Прим. пер.)
Прибыла их еда. Рэйчел приехала в город на прослушивания на роль в Лос-анджелесской опере следующей зимой, и подруги начали обмениваться оперными сплетнями: у этого тенора слишком громкий голос, а тот дирижер отказался дать Россини возможность дышать. Говорили об удивительной акустике в гамбургской Эльбской филармонии и новой биографии Каллас.
Оливия завидовала гордости Денниса за достижения жены. Карьера Рэйчел всегда была на первом месте, и он подстраивал свою работу под ее расписание. В отличие от жизни Оливии с Адамом. Только сейчас она увидела, что Адам страдал от депрессии. У него имелись проблемы с запоминанием нового либретто, и периоды бессонницы чередовались с ночами, когда он спал по двенадцать или тринадцать часов. Но вместо того, чтобы отвести Адама к врачу, она рассталась с ним. И теперь он мстил.
«Это твоя вина. Чтоб ты подавилась».
Рэйчел поморщилась.
— Вы слышали, что Риччи поет Кармен в Праге? Я ее просто ненавижу.
Оливия снова сосредоточилась.
— Ненависть — сильно сказано.
— Ты всегда была лучше меня.
На самом деле София Риччи прекрасный человек, хотя Оливия и пережила краткий период обиды на нее из-за того, что когда-то София была девушкой Адама. Однако не это было причиной жалоб Рэйчел. София относилась к лирическим сопрано, и всякий раз, когда лирика занимала одну из немногих ведущих ролей, написанных для меццо, это всегда вызывало негодование.
— Может, у нее ларингит, — предположила Оливия и тут же раскаялась. — Я веду себя ужасно. У Софии удивительный талант, и я желаю ей всего хорошего.
— Но не супер хорошего. — Рэйчел извлекла из салата орехи кешью. — Достаточно, чтобы критики написали что-то вроде, мол, «Хабанера» Софии Риччи хотя и вполне пристойно исполнена, но не может конкурировать с властной чувственностью изысканной Кармен в исполнении Оливии Шор.
Оливия нежно улыбнулась своей щедрой подруге. Она больше чем кто-либо понимала, как Рэйчел хотела бы исполнить Кармен в таком престижном театре, как Чикагская муниципальная, но такого предложения ей никогда не дождаться.
— Я взял под крыло соцсети Рэйчел, — сказал Деннис. — Публичность — это все. Посмотрите на этих меццо в поп-музыке — Бейонсе, Адель, Гагу. Эти женщины понимают, как пользоваться социальными сетями.
В патио появилось слишком знакомое лицо. Тад заметил Оливию и направился к их столику. Пока Оливия представляла всех, то заметила, что у Рэйчел чуть ли не ошеломленный вид, который, казалось, перенимали многие женщины, когда Тад Оуэнс появлялся в их поле зрения.
— Пожалуйста. — Рэйчел указала на свободное место за столом. — Мы почти закончили есть, но не стесняйтесь заказать что-нибудь.
— Я только что с ланча. — Тад посмотрел на Оливию. — Пара спортивных репортеров.
Оливия почувствовала укол вины, зная, что он работает усерднее, чем она. Деннис и Тад обменялись поверхностными репликами о футболе, прежде чем разговор вернулся к опере.
— Лена Ходяк поделилась со мной, что прикрывает тебя в «Аиде», — сказала Рэйчел. — Она тебе понравится. Она спела Гертруду в «Гензеле и Гретель» в прошлом году в Сан-Диего, и она милая. — Тад вопросительно посмотрел на Рэйчел. — Это означает, что Лена — ее дублерша, — объяснила Рэйчел. — Прикрывать Оливию — неблагодарное дело, как Лена скоро обнаружит. Оливия никогда не болеет.
Деннис вмешался.
— Расскажите об этой вашей работе с Маршаном. Как вы двое его подцепили?
— Я был по крайней мере их третьим кандидатом, — ответил Тад без тени недовольства.
— В сентябре прошлого года мне позвонил мой агент, — призналась Оливия. — У меня образовалось окно в расписании, да и деньги были отличными. Кроме того, я думала, что буду путешествовать с Купером Грэмом, бывшим квотербеком «Звезд».
— Вместо этого ей повезло, — подмигнул Тад.
Оливия улыбнулась и взглянула на часы.
— Я бы хотела поболтать с вами подольше, но у нас впереди фотосессия, и Таду нужно время, чтобы убедиться, что его прическа идеальна.
Тад отодвинул стул.
— Она ревнует, потому что я более фотогеничен, чем она.
Рэйчел нахмурилась, готовая броситься на защиту подруги, но Оливия пожала плечами:
— Грустно, но факт.
Тад рассмеялся. Деннис вскочил на ноги и вытащил свой мобильник.
— Позвольте мне сначала сделать пару фотографий для соцсетей Рэйчел. Я добавлю вас обоих.
Оливия подозревала, что Тад заинтересован в том, чтобы его пометили, не больше, чем она, но обожала энтузиазм Денниса. Как тут не завидовать?
* * *Они открыли дверь своего номера и увидели Анри, что-то горячо обсуждавшего с элегантной женщиной примерно его возраста, чуть больше сорока. У нее был лощеный европейский вид: закрытое черное платье-карандаш с несколькими нитями жемчуга на шее. Ровно подстриженные волосы с пробором посередине падали чуть ниже подбородка. Рядом с ней запуганная Пейсли часто моргала, как будто пытаясь не заплакать, что заставило Оливию заподозрить, что эта женщина не так склонна игнорировать некомпетентность Пейсли, как Анри ef6151. Справедливости ради, хоть Пейсли и избалованная, неорганизованная и крайне незрелая особа, но Оливия видела фотографии в ее айфоне и должна была признать, что та хорошо разбиралась в ракурсах задницы Тада Оуэнса.
Анри прервал разговор, как только заметил их.
— Мариель, посмотри, кто присоединился к нам. Оливия, Тад, это моя кузина Мариель.
Мариель одарила их очень французской улыбкой — сердечной, но сдержанной — и деловым рукопожатием.
— Мариель Маршан. Рада познакомиться.
Ее можно было назвать скорее красивой, чем миловидной, с высоким лбом, орлиным носом и маленькими глазами, увеличенными ярким макияжем.
— Мариель — наш главный финансовый директор, — пояснил Анри. — Она пришла нас проведать.
Оливия достаточно покопалась в интернете, чтобы знать, что Люсьену Маршану, главе компании, за семьдесят и он бездетен. Мариель и Анри, его племянница и племянник, приходились ему единственными кровными родственниками, и одному из них предстояло возглавить семейную фирму. Не составляло труда заметить, что Мариель имела неоспоримое преимущество перед добродушным Анри.
— Надеюсь, мой кузен не заставляет вас слишком много работать, — ответила Мариель с менее заметным акцентом, чем у Анри.
— Только Тада, — честно признала Оливия. — У меня расписание проще.
— Я слышала два года назад в вашем исполнении в Опере Бастилии партию Клитемнестры в «Электре». Incroyable (невероятно — фр.). — Мариель обратила внимание на Тада, не дожидаясь, пока Оливия ответит на комплимент. — Вы должны объяснить мне эту игру, в которую вы играете.