Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

— Уходите из Глиняного круга, — сказал я жёстче, чем следовало, надеясь, что меня услышат. — Сегодня же, пока демоны отступили. Идите в Кирпичный круг. Делайте, что хотите, но завтра вас здесь быть не должно. Здесь вы не выживете.
Они кивали, обещали, что так и поступят, но я не верил им. И они себе не верили. И другие наёмники им не верили. Они врали — им некуда было идти. Даже в Глиняном круге. Но, может быть, они всё же попытаются. Хотелось верить, что у них будет шанс.
  
Мы вышли из полумрака склада в пыльное утро, наполненное дымом и кровью. Солнце готовилось выжигать тьму с улиц, но пока ещё было по-утреннему прохладно. И всё же дневное пекло уже подступало к измученному городу, укрытому пыльным облаком.
— Ты прав. Им здесь не выжить, — буркнул Борк, проходя мимо меня. — Детей только жалко…
Я не стал отвечать. Молча мотнул головой, отгоняя сожаление. Я не мог спасти всех.
  
Том 2
 
Глава 40
 
Остальные молча двинулись следом за мной и Борком. Даже ополченец с кривым копьём, чьего имени я так и не спросил. Впрочем, ему в любом случае стоило вернуться на место службы. Это мы, наёмники, могли плюнуть и пойти отсыпаться.
Я мог бы отправить всех отдыхать, но не стал. Спорить с людьми, которые добровольно идут за тобой в утро после такой ночи — значит, оскорбить их выбор. А я никогда не был настолько глуп.
Глиняный круг встречал тишиной, более страшной, чем шум битвы. Улицы были пусты, если не считать мёртвых и дважды мёртвых тел. Свежий утренний ветер шевелил обрывки одежды. И задорно играл с чёрным песком, рассыпанным по булыжникам. Где-то далеко выла женщина — протяжно, на одной ноте.
Пока мы шли, улицы мало-помалу наполнялись людьми. Сначала из укрытий выходили выжившие, нервно оглядываясь по сторонам. Следом, со стороны Кирпичного круга, появились отряды стражи.
Когда мы дошли до башни, от тишины не осталось и следа. Город начинал зачищать следы ночного побоища. Решив оценить обстановку, мы встали шагах в тридцати от лестницы на стену.
Дверь башни внизу была наглухо закрыта. И, судя по всему, открывать её не собирались. Вокруг, на камнях мостовой, темнели пятна сажи и крови. Кое-где валялось брошенное оружие.
Наверху, на боевой площадке, суетились фигурки стражников. Я насчитал не меньше десятка. Их внимание было приковано к тому входу в башню, куда нас не пустили ночью. Видимо, тем, кто забаррикадировался, не удалось удержать помещения. И теперь там, в полумраке, вдали от солнечного света, отдыхали демоны, успевшие набиться внутрь. Ну и разлагались на жаре трупы тех несчастных, кто оставил нас умирать на стене.
А пришедшие утром стражники столкнулись с проблемой. И теперь ломились в башню сразу двумя отрядами, с двух сторон — с каждого из прилегающих участков стены. И всё равно без особого успеха. Демоны и сами мастаки заваливать проходы. Подтянут чего потяжелее, придавят своими телами, и давай пробивайся.
С верхней площадки башни вниз, на стену, скидывали верёвки. Защитники, простоявшие ночь, не хотели ждать, когда им расчистят путь. И сами не хотели этим заниматься. Я их понимал. Тоже бы не стал усердствовать в такой ситуации.
Я оглядел своих и предупредил:
— Ждите здесь. Я быстро.
Подъём на стену по внешней лестнице дался нелегко. Ноги, на которых я провёл всю ночь, гудели и не желали гнуться. Каждая ступенька отдавалась тупой болью в коленях. Но я не сдавался, хоть и действовал почти на автомате. И через шестьдесят ударов сердца стоял на гребне.
Зрелище было привычным, но от этого не менее жутким: вся стена на нашем участке превратилась в кладбище. Тела защитников, припорошенные чёрным песком. Его же наслоения возле каменных зубцов. Лужицы псевдоплоти, липкой и тёмной, ещё не успевшей испариться. Они поблёскивали на солнце, как разлитое масло.
В воздухе жужжала мошкара, уже привыкшая к падали. А вот птиц не было. Эти предпочитали искать корм подальше от демонов.
Я перешагивал через трупы, глядя вниз лишь краем глаза. И изо всех сил пытался вспомнить, где оставил копьё. Вон тот зубец? Или другой, ближе к проёму?
Никто меня не останавливал. Стражники на стене были заняты: они долбили чем-то тяжёлым в баррикаду. И плевать им было на наёмника, бродящего среди трупов. У них, пришедших утром, здесь своя война.
Я опустился на колени, разглядывая мешанину тел у самого края. Вот он, мой зубец. А вот и копьё.
Оно лежало под трупом ополченца со вскрытой грудиной. На его лице застыл испуг, удивление и какая-то детская обида на мировую несправедливость. Я бережно закрыл ему глаза, а затем приподнял плечо, чтобы высвободить древко.
Копьё было цело. Всё в крови погибшего паренька. Да и древко в нескольких местах поцарапано. Но, в целом, в порядке. Я сжал его в руке, чувствуя знакомую тяжесть. Хорошее копьё. Я успел по нему соскучиться.
Не удержавшись, я принялся оттирать кровь и грязь прямо тут. И практически сразу же пожалел.
— Наёмник!
Голос был резкий, командный. Даже без тени сомнения или усталости. Я обернулся.
Сотник — тот самый, с которым я общался после гибели Храва — стоял в нескольких шагах. За его спиной, от зубца верхней площадки к стене тянулась верёвка, по которой спускались другие бойцы. Никто не захотел дожидаться, пока стража пробьёт дверь и зачистит путь.
Если бы я не задержался, успел бы уйти. А теперь снова придётся общаться.
— Наёмник? Ты разве не был внутри? — сотник подошёл ближе, кивнув на баррикаду.
— Меня и товарищей не пустили внутрь. Мы спустились в Глиняный круг и оборонялись там, — ответил я.
— А я уж думал, ты погиб в башне… Хорошо, что вестовой пока не ушёл! — сотник оглянулся и глянул на мужчину, беседовавшего с одним из стражников. — Жди здесь, наёмник. Никуда не уходи.
Подойдя к вестовому, он о чём-то заговорил, указывая на меня. Я прислонился к зубцу стену и старался не глядеть в их сторону. Хотя, если честно, было любопытно. Времени даром я терять не стал. Приладил заново обретённое копьё, чтобы не мешалось, под щит за спиной. А вскоре сотник подошёл снова, уже вместе с вестовым.
— Наёмник Ишер, триста пятнадцатый номер? — уточнил последний.
— Да, это я.
— Тебя вызывают к наместнику.
— Могу я переодеться и привести себя в порядок? — с усмешкой уточнил я. — После ночного дежурства я выгляжу и пахну не лучшим образом.
— Само собой, не можешь! — чуть скривившись, ответил вестовой, но, спасибо, принюхиваться не стал. — В Мраморный круг, а тем более, во дворец, провести тебя могу только я. А ждать, пока ты помоешься и переоденешься, даже я не буду. Чего уж о наместнике говорить.
— Примерно так я и думал, — я тяжело вздохнул, показывая, какое большое одолжение делаю. — Ну что ж, пошли тогда. Сейчас махну товарищам, чтобы отдыхали без меня.
По лестнице я спускался медленно, что вестового, кажется, сильно бесило. Однако это было ненамеренно. Я действительно устал за ночь.
Мои ждали там же, где я их оставил. Аримир поднял голову первым. Заметив копьё у меня в руке, он одобрительно кивнул. Однако тут же нахмурился, увидев рядом вестового.
— Ишер? — Аримир шагнул навстречу.
Остановившись, я услышал за спиной нетерпеливое сопение. Это снова был вестовой. Он не скрывал, что ждёт, и что ждать ему не нравится.
— Меня вызывают к наместнику, — без предисловий сказал я Аримиру.
— Прямо сейчас? — уточнила Элия, широко распахнув глаза. — В таком… В таком виде?
Я усмехнулся уголком рта, но отвечать не стал.
— Когда вернёшься в гостевой дом? — спросил Аримир.
  
Спокойно, деловито, будто уточнял время вечерней смены. Меня ведь каждый день к наместнику водят пообщаться, ага. Я посмотрел на вестового. Тот демонстративно разглядывал трещину на земле.
— Не знаю, — ответил я честно. — Может, к обеду. Может к вечеру. Идите отдыхать. Найду вас в гостевом доме.
— Возвращайся, — Элия подняла на меня беспокойный взгляд миндалевидных глаз. — Мы будем ждать.