Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

— Долги надо отдавать, — я покачал головой. — Выпустят или нет, это ещё неизвестно. А вором, если сбегу, не раздав долги, я уже стану.
— Видит Паламан, лучше быть живым вором, чем мёртвым и честным! — выдохнул сквозь зубы Ритти.
— Вором лучше не становиться, — возразил я. — Это впоследствии дорого обходится.
Ритти задумался, покручивая в руках глиняную кружку. А я почувствовал, что не стоит больше здесь задерживаться. Не настолько большое доверие у меня было к Ритти и его ученикам.
  
— Удачи тебе и ребятам! — сказал я, поднимаясь.
— Не останешься? В Илос можно ведь и не успеть! — снова встрепенулся лучник. — Может, уже утром поедешь?
— Успею, — ответил я и махнул рукой на прощание.
Уходя, я чувствовал, как Ритти сверлит мне спину взглядом. Но даже если у него были какие-то планы на мою награду, шансов у лучника не осталось.
Переханы ждали меня под навесом у постоялого двора. Я даже разгружать их не стал. Вскочил в седло и поехал прочь из города. А когда тот скрылся из виду, ещё и заставил животных скакать три часа почти галопом, пересаживаясь с одного на другого. Так что если Ритти с учениками и отправился в погоню — не смог меня догнать.
Дорога обратно в Илос казалась вдвое длиннее. Возможно, в этом было виновато солнце. Поднявшись над пустыней, оно начало беспощадно выжигать остатки ночной прохлады.
Воздух над раскалённым песком дороги колыхался, искажая очертания далёких барханов. Наступало то самое пекло, когда даже ящеры зарываются в песок, а разумные существа всячески спешат укрыться в тени.
Я обгонял караваны, погонщики которых уже начинали съезжать с обочин и растягивать над гружёными повозками брезентовые тенты. Скрип колёс и мерное фырканье гнуров мало-помалу затихали, уступая звенящей тугой тишине полудня.
Видел я и небольшие группы путников, устроивших привал под самодельными навесами из палок и ткани. Они лениво махали мне руками, приглашая присоединиться. Но я лишь отрицательно качал головой в ответ.
Сейчас было самое жаркое время года. И самое жаркое время дня. К полудню движение по тракту всегда замирало. Но у меня не было возможности расслабиться. Я натянул капюшон, спасаясь от палящих лучей, и пришпорил перехана, заставляя его двигаться чуть быстрее.
В голове крутилась одна мысль: надо успеть до заката. До того, как тяжёлые створки ворот захлопнутся на ночь. Остановка вне стен Илоса сейчас, с деньгами и в одиночку, была неразумным риском.
Когда на горизонте проступили очертания городского холма и крепостных стен, солнце уже клонилось к западу и окрашивало небо багровым. Однако надежда ещё теплилась. Пока я не увидел дорогу, ведущую непосредственно к воротам.
Она была забита под завязку.
Не просто оживлённая, а запруженная телегами, вьючными животными и людьми. Длинная, медленно ползущая очередь из тех, кто жаждал попасть под защиту городских стен.
Увы, мой пропуск от гильдии действовал только на время заказа. А заказ на Меоли я закрыл. Можно было пойти на обман, сделав вид, что всё ещё выполняю задание. Однако подобное легко вскрывалось, а нарушителей ждали немаленькие штрафы.
Пришлось вливаться в общий поток и потихоньку, метр за метром, двигаться вперёд. Переханы, устало опустив головы, смирно следовали за едущей впереди соседской повозкой.
Именно здесь, в этой унылой толчее, я заметил странное движение. Не все стремились в город. Отдельные группы путников и даже целые караваны шли в объезд. Они тянулись мимо, не сворачивая к бесконечной очереди в город.
Краем уха я ловил обрывки разговоров растерянных соседей:
— Чего это они? Разве в Илос не хотят?
— Странные какие-то…
— Чтобы караван и не стал в Илосе торговать? Да где такое видано?
Многие ещё не понимали, что происходит.
Они видели симптомы: бегство людей, объезд Илоса, усиление стражи на воротах. Однако до сих пор не видели всей картины болезни, чудовищной и неумолимой. И мне их было жалко. Потому что я видел картину целиком. И понимал: те, кто въехал в город, имеют мало шансов выбраться.
Я, кстати, тоже не смогу. Скорее всего. И от этого по спине, несмотря на жару, бежали мурашки.
А солнце тем временем опускалось всё ниже. Багровый шар почти коснулся зубцов дальних башен. Тени от стен легли на нашу очередь длинными полосами. В тёмной части неба стала проступать Светлая Дорога.
Стражники на воротах работали медленно, зато методично. Тщательно досматривали каждую повозку и проверяли каждого подозрительного путника.
И неизменно заворачивали обратно тех, кто пытался выехать из города. При виде этого многие желающие въехать, но ещё не прошедшие через ворота, начинали нервничать. Кто-то подогадливее сразу разворачивался и уезжал прочь.
Я пригляделся и пересчитал. До ворот оставалось ещё добрых полсотни телег. Что сегодня в город мне не попасть, я понял раньше соседей по очереди. А значит, впереди ждала не самая спокойная ночь.
Потеряв надежду успеть до заката, я увёл переханов с дороги. И, не теряя времени, направился к тому месту, которое хорошо знал по прошлым поездкам. К стихийным ночным стоянкам под самыми стенами Илоса.
Плохое место, к слову. Хуже только Песчаный круг — хибары нищих, которые тоже ютились поблизости, вне защиты городских стен. Эти постройки, кстати, можно было и отсюда разглядеть. Строиться вдоль дорог, ведущих к воротам, запрещалось. А вот в некотором отдалении самострой не возбранялся.
Из тех, кто прибыл в город, я был не первым, решившим готовиться к ночёвке снаружи. Многие путники, особенно те, у кого не было срочных дел или не повезло прибыть слишком поздно, даже не пытались ждать. Сразу отправлялись к наружным местам ночлега.
Эти места представляли собой унылое пространство, утоптанное множеством ног и копыт. Песок, смешанный с пылью и мусором, стал твёрдой потрескавшейся коркой. Повсюду виднелись кострища — чёрные круги прокалённой земли, обложенные камнями.
В некоторых кострищах уже разводили огонь. В воздухе повисла густая смесь запахов: животных шкур, дыма, людского пота и сладковатой вони от нечищенных мусорных ям, которые были вырыты по краям стоянки. Отбросы вываливали прямо туда, и ветер доносил это жуткое зловоние до лагеря.
Устроиться на ночь предстояло с умом. Чтобы было и удобно, и безопасно. Я выбрал место на относительно чистом пятаке, в отдалении от самых зловонных ям. Однако и не на самом краю стоянки, где было слишком опасно.
А дальше спешился и начал разминать затёкшие мышцы, глядя на стены Илоса. До города было рукой подать. Там — безопасность, тёплая еда и постель. Здесь — ночь в обществе таких же неудачников и подозрительных личностей, которые сновали между палатками, как падальщики, высматривая, чем бы поживиться.
Привязав переханов так, чтобы могли лечь, но не сбежать, я принялся снимать с одного из них свёрнутый в тугой рулон тент. При этом мысленно уже составлял план на ночь: пристрою свой новый щит так, чтобы прикрывал спину, положу топор на колени и буду нести ночную вахту. До самого утра, вплоть до открытия ворот.
Именно в этот момент на площадку, поднимая тучи пыли, въехал новый караван. Два десятка тяжёлых повозок, запряжённых усталыми гнурами. И охранники, снующие вдоль колонны на переханах.
Ничего необычного, таких здесь были десятки. Я бы на вновь прибывших не обратил внимания, если бы не заметил, что в караване слишком мало охраны. А потом мой взгляд зацепился за знакомую фигуру на козлах первой повозки. Сухой и жилистый старик, даже будучи в дорожной пыли, умудрялся сохранять достойный вид и держать прямую спину.
  
Дархан.
В голове успело проскочить сразу несколько мыслей и чувств. Начиная от облегчения, что старик и его семья всё же не сунулись в Илос. Заканчивая уколом стыда, что сам не додумался предупредить друга о риске закрытия выезда.
Я проследил, куда направляется их маленький караван. Они отъехали подальше от общей суеты на свободное место, сумевшее вместить все повозки, и стали разбивать лагерь.