Космос.Today III (СИ)
Багателия так и сказал — «вовнутрь», и от этого мне стало очень смешно, так что «дядюшке» расклады про позу над эстакадой, халам-балам и герметизацию головы излагал периодически прерываясь на фырканье и кряхтенье, которыми пытался замаскировать порывы смеха.
— Издеваетесь… — понял Пампушный. — Значит, буду терпеть! Сколько там осталось?
— Часа полтора, — прикинул я. — Хорошо идем.
— Это кабздец, — вздохнул «дядюшка».
Дальше он молчал и крепился. И, честно говоря, я был совершенно не против. Мне было о чем подумать.
Зацепка от Сомова, на которую я возлагал столько надежд, оказалась вот таким вот оригинальным типом, который, с одной стороны, поведал мне кое-что важное, а с другой стороны — практической пользы от нашей болтовни вроде как и ноль без палочки. Да, Алексей Алексеевич не ставил мне четких задач по разоблачению, курощению, дуракавалянию и низведению, но если уж назвался Штирлицем — будь добр соответствовать! По-журналистски и по-шпионски мне сильно хотелось в этом всем разобраться!
А что, если Сомов был прав, и инопланетян — больше, чем одни эльфы? Что, если действительно в рядах Легионов действуют неведомые враги? Как быть, если Система окажется не таким уж инфернальным злом, а Доминион — не Звездной Империей, а чем-то другим? Что делать?
Нет, что делать, пожалуй, понятно: делать нужно свою работу. Вытаскивать людей из-под огня и писать материалы! Это даже не обсуждается, на том стояли и стоять будем. Но вот в глобальном смысле?..
Со шпионско-лирического настроя меня сбили танки. Внушительная колонна гусеничных машин катила нам навстречу, и в их принадлежности не было сомнений: алые прямоугольники, нанесенные на башни, говорили сами за себя. Русский Легион! Двадцать или тридцать танков грохотали так, будто началось светопреставление. Сводный броневой отряд двигал куда-то в сторону Аньямы — на полигон, для того самого боевого слаживания.
В интеркоме я слышал переговоры Багателии с командиром колонны. Как выяснилось — Драмсарай, до которого оставалось километров тридцать, был забит войсками, там занимались «слаживанием» снабженцы — организовывали передовую базу и склады. А еще — под куполом формировались маршевые колонны из прибывающих от БДК войск. Они выдвигались на эстакаду с временными промежутками, достаточными для того, чтобы гигантские волны на двух участках побережья — до и после Драмсарая — не доставили проблем. Обычно интервал составлял полтора или два часа, но танки замешкались: у «Славутича» заклинила гидравлика на одной из аппарелей, так что бронетехника варягов оказалась на грунте Убахобо чуть позже, чем положено. Теперь они нагоняли.
Перспектива встретиться с местным цунами танкистов не пугала — машины были герметичны и весьма увесисты, смыть с эстакады бронированную дуру совсем не просто! Но им пока везло, они миновали и первый участок берега моря, и Драмсарай без происшествий.
Мы распрощались без лишних церемоний и продолжили путь.
Двигаясь под безумными небесами Убахобо дальше, мы встретили еще две колонны: похоже, спутники на орбите фиксировали снижение сейсмической активности и как следствие — меньшую приливную активность. Это позволяло направлять колонны с меньшими временными промежутками.
Багателия перебрался на броню, передав управление проснувшемуся Палычу, и теперь приветствовал своих многочисленных знакомых царственными взмахами руки и комментариями в интерком. За годы своей службы командир вылечил, кажется, добрую половину легиона, и о его манере «экономить» время контракта и латать людей без участия нанитов уже ходили легенды. Что там говорить — он и человек был неординарный, яркий, запоминающийся.
Когда вдалеке показался купол Драмсарая, на душе стало значительно веселее, пускай это и был далеко не конец нашего убахобского вояжа. А Пампушный — тот и вовсе стал ерзать, и ерзал так интенсивно, что Багателия ткнул его в плечо кулаком и предупредилвесьма громогласно:
— Уасся, если дырку в костюме протрешь, заставлю новый покупать, даже если до этого ты успеешь умереть, уахама? — я услышал эту реплику через оба шлема сразу, без всякого интеркома.
Пампушный все понял и больше не ерзал, хотя лицо его приобрело свекольный оттенок. Похоже, он терпел из последних сил. Едва мы въехали через шлюз на территорию Рама Сари, как «дядюшка» кубарем скатился с брони и помчался куда-то в сторону скверика.
— Ой-вей! — вздохнул Барух. — А штик флейш мит цвей ойгн! Зря он туда побежал, там совершенно нет никаких туалетов, это я со знанием дела говорю!
Спустя секунд тридцать раздалось возмущенное пиликанье роботов-уборщиков и крики сбитого с толку Пампушного, который где-то там, среди декоративных кустов, пытался сделать свое грязное дело. Бляхер был прав: зря он туда побежал. Двери с буквочками М и Ж имелись прямо тут, на КПП!
— Действительно — иногда мы не видим счастья рядом, а ищем его в неведомых далях… — проговорил Палыч, который наблюдал за всей это картиной, высунувшись из люка «Мастодонта».
— Ваня! — удивилась Раиса. — Это что — романтизм какой-то? Ты меня пугаешь!
— Вот такой вот говенный романтизм! — припечатал Хриплый, и мы немного погыгыкали.
Так, не сильно. В конце концов — ничего такого особенно необычного не случилось.
* * *
Глава 3
Отряд собирается в полном составе
В Драмсарае мы успели сходить в душ и вообще — привести себя в порядок. Пампушный тоже привел себя в порядок, но для этого ему пришлось приложить чуть больше усилий. Загаженый костюм РХБЗ бестолковый калон сменил на свой единственный серый комбез и пошел на прием к новому, «долбославянскому», коменданту городка уже в приличном виде. Прежде, чем расстаться, мы с «дядюшкой» обменялись контактами, мало ли — все-таки переведут «гостиничного человека» на «Ломоносов».
Дорога к Полю Чудес у нас дальше прошла без приключений — гнали со скоростью сто или сто пятьдесят километров в час, да и все. «Мастодонт» на трассе выдавал как положено, ни один земной БТР с ним в этом плане тягаться бы не смог. Тем не менее — из всех экипажей нашей колонны мы прибыли последними. Не знаю, как это у них вышло, и какими путями они добирались… Может, без остановок двигали? Казалось бы — и ехали мы по хорошо известной дороге, в отличие от других медэваков, и никаких опасностей на пути нам не попалось, а вот — хоть и не опоздали, а все равно осадочек остался. Не люблю быть последним.
У шлюза «Цой жив» мы расстались с группой Падавана — нефоров перебрасывали на полигон десантным ботом. Разведка есть разведка, они всегда впереди…
А еще — оказалось, что наниты везли ВСЕ экипажи. В каждом контейнере! Сумасшедшая ценность. Это уже настоящий стратегический запас, такому грузу место на дредноуте, а никак не в медэваках… Именно поэтому мы передали драгоценную посылку под охрану «кибальчишам». «Коммуняки» уже покинули Драмсарай, оставив его на попечение «волкам Велеса» и грузились на «Чапай» — они отбывали на «Ломоносов» и в учениях участия не принимали. Центурия тяжелой пехоты — достойная охрана для каких угодно сокровищ!
Не прошло и получаса после погрузки легионеров, как БДК Первой когорты с ревом и грохотом взлетел с каменистого плато, оставляя после себя обожженное дюзами двигателей пятно, наверное, километра три в диаметре. В атмосфере к «Чапаю» присоединились истребители — два звена. Летуны нарезали крутую петлю, оставляя инверсионный след, поджидая громоздкий корабль, и спустя несколько минут вместе они скрылись где-то за облаками.
Ради груза нанитов и целый БДК к «Ломоносову» погнать — не такая уж и глупость… Если хорошенько подумать, получается, именно наниты и медицинские возможности, которые они давали, являлись точкой сборки для Легионов. Вторая молодость, крепкое, почти совершенное тело — именно за этим сюда приходило девяносто процентов рекрутов… Конечно, все носились с нанитами, как дурень с писаной торбой!