Космос.Today III (СИ)
— Гы, — хохотнул я, вспомнив его натуральный «факап» с английским языком. — Я про твой «ам сак зе дик» еще всему экипажу расскажу, так и знай.
Мы снова ехали по эстакаде, до Драмсарая было еще часа два или три, так что наконец мы могли перейти к сути дела. Хотя, учитывая дурацкую манеру Пампушного разговаривать о чем попало, оказалось, что вывести беседу на правильный курс и придерживаться его, не применяя физической силы к «дядюшке» — задача нетривиальная. Тем не менее выяснить удалось немало.
Например, вот что: Сомов в последний раз ночевал в гостинице «Космос» как раз после командировки в систему Траппист-1, ту самую, с двумя обитаемыми планетами. И Пампушный уверял — именно там Гена и «сломался». Тут его слова и история Смирновой сходились.
— И не думай, это не какой-то ПТСР или типа того, — «дядя» покачивался на броне, крепко вцепившись в орудийную башню рукой. — Дело тут не в моральных страданиях… Гена не такой был человек! У него с мотивацией всегда все обстояло как положено, он себя считал кем-то вроде палпатина Земли…
— Кого, твою мать?.. — удивился я.
Мои брови поползли на лоб. Палпатина, блин, еще не хватало!
— Паладин! Рыцарь без страха и упрека! — поправился Пампушный. — Он реально считал, что мы тут все должны готовить почву для будущего взрывного роста могущества расы людей. «Галактика просто ждет, когда мы перестанем грызть друг друга на одной крохотной планетке, выйдем — и возьмем космос себе!» — говорил он. «Мы — викинги вселенной, мы всех нагнем!» — вот такой была его идеология. Как его вообще занесло к нефорам — не знаю, ему ж в долбославы прямой путь! При этом, кажется, он знал много больше нашего. Или думал, что знал. Гена уверял, что рефаим — не единственные, что есть и другие э-э-э-э… Инопланетяне! «И все — лохи!» — я цитирую дословно.
Тут было от чего охренеть. И над чем призадуматься. Если смотреть в лицо фактам, которыми я располагал, то ни Пампушный, ни Сомов достойными доверия источниками считаться не могли. Один — трепло и вообще — тюфяк какой-то, наверняка в этом своем «Интуристе» в замочные скважины за постояльцами подглядывал. Второй — пропащий бедолага, проходимец и алкаш. Ну да, у них наверняка имелись какие-то давнишние заслуги, но с моей стороны все это выглядело довольно сомнительно.
Некоторое время мы ехали молча, наблюдая за стадом хрючил, которые активно копошились в полях вдоль эстакады, выкапывали и жрали какие-то комковатые штуковины — наверное, корнеплоды. Небо окрасилось в бронзовый цвет: Раномандри передавал свои полномочия Кеплеру-Большому, над горизонтом уже виднелся Кеплер-Красный. Медэвак, ведомый твердой рукой Багателии, катил вперед быстро и без остановок, в полтора-два раза быстрее, чем ехали к Яме.
Заговорил «дядюшка» примерно через четверть часа:
— И вот что, племяш… После той командировки на Траппист Гена говорить о «лохах» перестал. Я не знаю, с чем это связано, и ни на что не намекаю…
Конечно, Пампушный намекал, и притом — очень толсто! И продолжал это делать:
— Он все спрашивал меня, не знаю ли я какого-нибудь толкового хирурга, «но чтоб без капсул, капсулы тут не помогут», и заказывал в баре самые разные напитки, которые раньше и не пробовал вовсе. Да — алкашку, и да — тонизирующие всех мастей, только бы в них был кофеин, теобромин, таурин и все такое прочее… Потом остановился на местном варианте «Ягермейстера» и глушил его со страшной силой. И знаешь, что еще?
— Конечно, не знаю! Колись давай, — поторопил Пампушного я.
Ситуация выглядела странно. Я прекрасно знал, какой удар по организму и сознанию наносит это самое «бодрое опьянение», которое наступает после злоупотребления коктейлями типа «водка-энергетик». Кирдык постепенно приходит сердцу, сосудистой системе, поджелудочной, желудку… В моменте: кажущаяся бодрость и вменяемость, а по факту — пьяные слюни и кретинские выходки. Ну, по большой глупости таким образом пару раз можно себя попытаться весело уничтожить. Но осознанно, методично и вдумчиво травить себя, как это делал Сомов? Не верю, ёлки! Не верю!
— Он перестал пожимать руки. До этого — очень такой тактичный… Тактильный! Тактильный был человек! Обнимался, ладонь сжимал так, будто сломать хочет… А после Трапписта — как отрезало! — выложил еще один момент Пампушный. — И вот еще что… Может, тебе это пригодится: он бывал на обеих планетах. И на Фоане, и на Раномасине. Ты же будешь расследовать все это, да?
— Наверное… — задумался я. — Может быть… Я вообще-то человек подневольный, все-таки главная моя должность — парамедик в Восьмом экипаже, куда пошлют — туда и еду. Но информацию следующей посылкой точно передам Алексею Алексеевичу.
— Ну, и на этом спасибо. Я и сам передам Василию Васильевичу, но лучше — по двум каналам. У меня для тебя много чего было в гостинице… — вздохнул «дядюшка». — Ну, не для тебя — для кого угодно типа тебя. Но увы, увы — все сгорело синим пламенем. Потому я душу травить тебе не буду, даже и говорить не стану. Хотя револьверчик у тебя сомовский, уникальный, можешь себе представить, что там за ништяки были…
— Не трави душу… — отмахнулся я, оглядывая окрестности.
Мы проезжали то самое место, где воевали с гигантской венериной мухоловкой. Сейчас джунгли вокруг даже не шевелились: здорово наши их причесали! Но следов боя видно не было: местная буйная флора быстро брала свое, затягивая раны и переваривая обломки.
Впереди уже виднелся вулкан: сейчас из него не вылетали лавовые бомбы, только валил дым и текли оранжевые раскаленные реки.
— Папа мне подсказывает, что тебе, Сорока, тоже таки нужно выучиться на пилота! — вдруг раздался в интеркоме голос Баруха. — И я имею намерение за тебя в этом плане взяться.
Я аж вздрогнул: разговаривая с Пампушным, я забыл, что мой коммуникатор работал на прием еще и на волне экипажа. Переключиться было делом секунды:
— Это что еще за новости, Барух? — озвучил свое удивление я. — И что значит «тоже?»
— «Тоже» значит, что я уже умею, вот что, — откликнулся Бляхер. — Истребителем ты не станешь, но бот или грузовик водить не тяжелее, чем справиться с управлением подъемного крана! Научишься!
— Но я не умею управлять подъемным краном! У меня права категории В!
— Что ж, прискорбно, что ты такой недоразвитый шлимазл! Управление краном — очень полезный навык, стоило освоить… — Барух явно издевался. — Помимо общефизической и стрелковой подготовки будет у тебя дополнительная нагрузка в капсуле. Боты мы освоим, пока будем киснуть на «Ломоносове» во время перелета.
— Ты чего за меня решаешь, вообще? — возмутился я. — Ты, конечно, опцион и вообще мужик авторитетный, но елки-палки, Барух!
— Это не я, — откликнулся Бляхер. — Это Папа!
И снова откинулся на броне.
Когда он начинал говорит про Папу — все, пиши пропало. Толку не будет. Можно просто успокоиться и переждать, и вообще — смириться. Если Папа что-то сказал — Барух в лепешку расшибется, но сделает именно так. И стоило признать — Папа рекомендовал обычно вещи довольно-таки неплохие. Например — что плохого в том, чтобы уметь управлять космическим кораблем, пусть и крохотным типа бота?
В этот момент меня за плечо потрогал Пампушный — он ведь был отключен от связи и понятия не имел, о чем мы говорим! Ну, и слава Папе, если честно. Нечего ему в наши заморочки влезать.
Я переключил канал и спросил:
— Чего тебе, дядя?
— Срать охота.
— Идиот? — уточнил я. — Ты что, в Яме не сходил? Ты ж вообще, вроде как, только из капсулы, откуда…
— А что я могу сделать?
Пришлось мне вызывать командира и описывать ситуацию. Багателия стал ржать, как полоумный, все остальные — тоже. А я был вынужден это слушать.
— Ора, как он это себе прэдставляет? — задыхался командир. — Это же Убахобо! Атмосфэра нэ пригодна для людей, да? Оголит жопу и свесится ею с эстакады, и сделает свой халам-балам? Нэт, Сорока, ты ему скажи, чтобы он загэрметизировал себе голову, на уровне шеи — есть такая функция, и гадил вовнутрь костюма, уахама?