Космос.Today III (СИ)

— Тут целая кладка, — сказал он. — Интересно — оно съедобное?
— Фу! — подала голос Стрела.
— Не фу, дорогой вы наш навигатор, а говорите по толку: съедобное или нет? — настойчиво поинтересовался Рогов.
Ну,а что? Мужик жрать хотел!
— Ограниченно пригодно в пищу, — признала девушка.
— Это значит, модификантам можно. У меня желудочно-кишечный тракт точно модифицирован, я наверняка знаю, — заявил Рогов, расколупал яичко ломиком и принялся жадно его употреблять.
  
А я поостерегся — насчет своего ЖКТ я настолько сильно не был уверен. Тем более, Стрела говорила что-то про галеты и консервы! Пока опцион впитывал в себя яйца звероящеров, я при помощи все того же ломика и немного — ножа расчищал бот. Действительно, выглядел он плачевно: как минимум, десантный отсек был непригоден для транспортировки людей и грузов. Там все выгорело, в корпусе зияли дыры…
— Подниматься придется черепашьими темпами, — констатировал я. — Ускорение машинку убьет.
— Абсолютно верно! — подтвердила мои мысли Стрела. — Но тут недалеко, всего-то четыреста километров вверх. Дождемся, пока «Семерка» будет прямо над вами, и — начнете подъем на орбиту. То есть, заранее, конечно, начнете, чтобы траектории совпали. Часа полтора у вас точно есть, я сейчас посчитаю время и скорость. А ты попробуй проникнуть в кабину и подключить шлем. Если что — со стороны второго пилота есть панелька, за ней — ключ от аварийного люка.
На ботах был аварийный люк для того, чтобы пилоты могли покинуть кабину, если десантный отсек поврежден и с основной дверью что-то случилось. Но, в отличие от крупных кораблей, это точно обозначало разгерметизацию. У десантных ботов не имелось шлюзов. Ну, и не беда.
— «Семерка» — это твоя станция?
— Мой дом родной уже сто три дня! — улыбнулась Стрела. — Мне тут нравится, но до вас было скучновато. Хотя гуманитарочка и карго-культ — это тоже довольно весело…
— Расскажешь? — про «карго-культ» — это меня сильно заинтриговало.
— Обязательно! Но не прямо сейчас. Прямо сейчас тебе нужно шлем к приборной панели подключить, чтобы я могла начать диагностику.
Делать нечего — я облизнулся на ящики, сложенные в разбитом десантом отсеке, но, убедившись, что внутренняя дверь в кабину заблокирована, вылез наружу и отправился искать панельку с аварийной открывашкой. Нашел с первого раза и вскрыл — тоже. Ничего там сложного не было — техника для дебилов. Крышку в сторону, оранжевый ключ — повернуть и дождаться, пока с легким шипением люк не откроется.
— Рогов! — сказал я, заглядывая внутрь. — Доступ в кабину открыт. Там кресла удобные, и действительно есть кое-что пожрать!
— Уф! — Рогов отдувался и говорил яичным голосом. — Я, кажется, переел уже. Пойду водички попью.
— Я шлем снимаю, так что связи не будет. Кричи, если что, — предупредил я.
— ЕСЛИ ЧТО! — гаркнул Рогов.
— Банальщина, — поморщился я.
— Это уже наша добрая традиция с тобой — банальные шутки отмачивать, — хохотнул опцион. — Нам можно.
Я влез в кабину, нашел нужный разъем — благо, все тут было стандартно, точно так же, как в симуляции, которая учила меня управлять ботом. Сняв шлем, я положил его на сидение первого пилота, воткнул штекер куда положено и сказал:
— Можно работать.
— Работаю, — раздался голос из шлема. — Тревожно как-то не видеть никого из вас. Не отходи далеко от кабины, ладно?
— У тебя есть Рогов для связи, если что, — закинул удочку я.
— Ну… Мне с тобой больше нравится, — кажется, она слегка смутилась. — Не знаю, такое чувство, что нас что-то связывает. Мы обязательно поговорим обо всем на свете, когда вы доберетесь до «Семерки». Вообще — знаешь, я отмотала запись там, в пункте техобслуживания — твое лицо кажется мне знакомым, как будто… Может, учились вместе? Ты бороду не носил?
— Нет, прям бороду — нет. Небритый вечно ходил, это да, — задумался я.
— Качество видео там, конечно, фигня, — вздохнула девушка. — Я бы хотела помочь тебе вспомнить имя.
— Кажется, это очень важно. Кажется, если вспомню имя — все наладиться, — признался я. — А так — саднит где-то в районе затылка… Воспоминания только отрывочные. Вспомнил Рогова, еще еврея по имени Барух, командира тоже — с кавказским акцентом, очень хорошего дядьку… Большой такой, бородатый, улыбается все время. Геркулес? Ахиллес? Гектор? Так интересно его зовут…
— Одиссей! — обрадовалась Стрела. — Одиссей Багателия, его все в Легионе знают!
— Одиссей!!! — заорал я. — Одиссей Хаджаратович Багателия, Барух Бляхер, Иван Палыч Длябога и Раиса Зарецкая! А-а-а-а-а-а, Стрела, я тебя обожаю! Восьмой экипаж!
— Обожает он, — вроде как снова смутилась девушка. — Ну, хорошо, что вспомнил. Значит, амнезия — наносная, искусственная. Все восстановится. Мозг в порядке.
— Нет, ну… Настроение у меня теперь — отличное! «Ты куда-а-а, Одиссей, от жены, от детей…» Я знаю, что это за цитата, представляешь? Теперь я намереваюсь найти еду и набить себе брюхо, как свинья. Все равно у нас еще полтора часа! — сообщил я, и внутри меня все прыгало от радости. Я вспомнил моих ребятушек!
Я только сейчас понял, как много они для меня значат, такое дело. Багателия действительно подобрал в экипаж людей исключительных, и мне повезло быть тем, кто привел к нему Длябога и Раису. Палыч, хотя и зараза, но очень надежный, и с юмором у него порядок. Раиса — скала, валькирия, партизанка. Таких поискать! Барух — явно поехавший, но — настоящий библейский пророк… У него прямая связь с Папой налажена, а? Как он с этими курсами пилотов-то в тему… Хорош бы я сейчас был без ста пятидесяти часов налета и науки от… От… От Питерского!
— А-а-а!!! — заорал я и натурально подпрыгнул на кресле второго пилота. — Я Питерского вспомнил!
— Миколу? — поинтересовался девичий голос из шлема.
— Богдана, — удивился я. — Николаевича. Почему — Миколу?
— Ну, Микола Питерский… «Джентльмены удачи!»
— А… Цитата опять?
— Ага. Ну, ничего, потом вспомнишь.
А я полез наружу и думал про командира. Уверен, он сейчас там дом труба шатает всему «Легиону». А как иначе? Наш Багателия — он за своего парамедика всех порвет! Он же не тормоз почкория, уахама?
У меня аж голова заболела от нахлынувших воспоминаний, но батончики из подлокотника второго пилота я достал и тут же с урчанием принялся зубами вскрывать упаковку. Они не портятся, почти никогда! Срок годности этой насыщенной протеинами и витаминами сладости — лет десять. Можно жевать! И я жевал, выбираясь из кабины и перелезая в десантный отсек. Там стояли ящики, и я точно знал, что там хранится. «Kavurma» — это почти тушенка, а «Çerezlik ekmek» -это сухарики, которые вполне могут считаться галетами…
Нам с Роговым хватило получаса, чтобы снять броню, отмыться по очереди в родничке, привести себя и снаряжение в порядок настолько, насколько это вообще возможно. В конце концов — в гости летим. К приличной девушке. Которая к тому же старше нас по званию! Мы залезли в кабину, ждали, пока Стрела закончит диагностику, и предавались чревоугодию: пожирали консервы и сухарики и запивали их компотом из кизила. У турок тут был компот из кизила, в банках, жутко сладкий. Углеводики!
— Могу вас обрадовать, мальчики! — голос девушки с орбиты просто звенел, она очевидно радовалась. — Кабина герметичная, маневровые в порядке, антиграв в порядке. Воздуха для вас двоих — на двадцать девять часов. Управление — только аналоговое, никакого автопилота.
— Нормально, — сказал я. — Нормально! Четыреста километров вверх по заданной траектории. Да?
— Да. Я всё посчитаю тут, на «Семерке», и буду тебе помогать. Взлетать вам надо через семнадцать… Нет, через пятнадцать минут с секундами.
  
— О! — обрадовался Рогов. — Мы успеем перетащить в кабину еду. А то, пока будем лететь, точно испортится.
— А компот? — спросил я.
— Бан-а-а-альщина! Не знаю, почему — но банальщина! — скривился опцион.
— Это тоже цитата. Из «Приключений Шурика!» — объявила Стрела. — Но компот возьмите. Я бы тоже кизиловый попробовала. И этот… Из фейхоа.