Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)
— К Тарасову я, даст бог, скоро не буду иметь никакого отношения. Даже фамилию верну девичью.
Кстати, спасибо дочери — сидела тихо в Дели и особо не отсвечивала, только периодически осторожно уточняла, как у нас дела.
А вот развод мотал мне нервы по полной программе.
Никогда бы не подумала, что в Тарасове прячется гениальный актёр.
На первое заседание он явился при параде, в кителе и с орденами, выбритый до блеска, благоухающий свежим ароматом «Фарингейта» от «Диор» и, криво усмехаясь, скупо отвечал на вопросы судьи, придерживаясь жёсткой линии:
— Бес попутал. Обожаю жену, готов носить на руках. Света без неё не вижу, жить не могу. Двадцать пять лет верой и правдой только с ней. Готов искупить чем угодно. Прошу второй шанс.
И все это по кругу с каменной мордой и тоской в глазах.
Какая дама устоит, когда ей седовласый, орденоносный офицер с трепетом рассказывает о своем глубоком чувстве к супруге.
И вдруг как-то тихо и незаметно в сознании людей с горизонта стираются и всякие малолетние «детки», и тайная, незаконная хозяйственная деятельность.
Выйдя из зала заседаний, мой адвокат тихо выругался и порысил готовить ходатайство об отводе судьи. А я собралась домой, потому что на работе взяла отгул в честь важного дела.
Ну, сейчас пройдусь через парк, воздухом подышу, проветрюсь.
Ага. Два раза.
Тарасов, на улице около здания суда продолжил представление на тему: «Люблю-нимагу», демонстрируя, как он раскаивается и мечтает всё вернуть. Едва я появилась на парадном крыльце, как он шагнул ко мне, оказавшись на ступень ниже, обхватил меня за талию и… я обалдела.
Тарасов читал стихи!
Стихи, м-м-мать вашу!
Мне. Читал. Стихи:
'Но есть такая женская рука,
Которая особенно сладка,
Когда она измученного лба
Касается, как вечность и судьба.
Но есть такое женское плечо,
Которое неведомо за что
Не на ночь, а навек тебе дано,
И это понял я давным-давно.
Но есть такие женские глаза,
Которые глядят всегда грустя,
И это до последних моих дней
Глаза любви и совести моей…'
— Бедный Евтушенко! Леш, прекрати! — только и смогла пробормотать, отпихивая все-еще-мужа.
Такой перформанс у нас впервые. Вообще, никогда раньше я не слышала от него ничего более складного, чем:
'После вкусного обеда
По закону Архимеда
Надо… полежать…'
Смысла и логики происходящего не улавливала совершенно, поэтому пришлось спросить прямо:
— Лёша, зачем?
— Танюша, не знаю, как без тебя жить. Пропадаю, — выдохнул устало и неожиданно беспомощно.
Такие знакомые, всегда излучающие спокойную уверенность, глаза потускнели. Морщины обозначились четче, седины стало больше. Цвет лица показался нездоровым.
Горько усмехнулась:
— А я не знаю, как жить с тобой.
То, что адвокат был прав, и разговаривать с Тарасовым мне было не нужно, стало понятно тут же.
Укачивая меня в объятьях, из которых я старалась выбраться всеми силами, он бормотал без остановки:
— Милая моя, моя девочка, мы всё вернём. Я так виноват перед тобой, хорошая моя! Бесконечно раскаиваюсь. Теперь все наладится. Ты же помнишь, как у нас все было здорово? М-м-м, Танюш?
Удалось из рук все же вывернуться, отодвинуться и покачать головой:
— Не представляю, как у нас может теперь что-то быть. Каждый раз, возвращаясь домой, держать в уме вероятность встретить в прихожей очередную «детку»? Тарасов, ты меня совсем за дуру держишь?
Судя по недовольству, промелькнувшему в глазах, да, таки держит.
На фиг, на фиг это счастье.
— Танюшка, милая, мой отважный танчик, ты же знаешь, как я тебя люблю? Прости дурака!
Ой, какие песни… нет, спасибо, такого нам больше не надо:
— Да, любил, было дело. Но это в прошлом, — спустилась с крыльца, направляясь к выходу за ворота и уже жалея, что вообще начала разговор. Пока-еще-муж поспешил следом:
— Поверь, если ты дашь мне шанс — никогда не пожалеешь. Ты же помнишь, как мы были счастливы вместе?
Мы как раз вышли из ворот, и я судорожно подбирала слова, чтобы объяснить: ключевое здесь «были», и тут издалека вдруг донеслось радостное:
— Алекс, милый! Алекс, ну что? Ты свободен?
К нам, в распахнутой шубке, мерцающем платье-мини и сапожках на шпильках, спешила «детка Ами».
Глубоко вздохнула и мрачно уточнила:
— Тарасов, к чему этот цирк? Скажи девушке, что ты, наконец-то, свободен. Будешь, как только перестанешь дурить.
Алексей, зло сверкая глазами, прорычал детке:
— Скройся! Куриных мозгов и тех нет. Чтоб я тебя не видел больше, идиотка…
Покачала головой, развернулась в сторону парка и бросила на прощание:
— Не трать наше время. Дай мне развод.
И ушла, ведь мне было уже ни капельки не любопытно, что у них там и как.
Устала.
С тех пор Тарасов ежедневно звонит со своими идеями, одна другой хлеще:
— А поехали в Кронштадт?
— Купил билеты в Мариинку. Пойдём!
— Есть индивидуальная экскурсия в Выборгский замок и Монрепо… махнем в выходные, Танюш!
Страшный бред.
Каждое утро у меня начинается с сообщений во всех мессенджерах и соцсетях: «Танюшка, как спалось? Скучала по мужу?»
Не беру трубку, стираю сообщения, возвращаю все пафосные букеты, которые приносят регулярно мне на работу.
Коллеги полагают, что у нас «медовый месяц после примирения». Так что Людмилу Васильевну с ее вопросом понять можно.
Я сейчас лишь скриплю зубами, адвокат же пишет ходатайства. Заседания то и дело переносят, а мы с нетерпением ждём финала этого шоу.
Мрачно усмехнулась и отрицательно покачала головой, а глава нашего отдела тяжело вздохнула:
— Милая, с одной стороны, все вокруг всё понимают, но с другой, про адекватность, стоящие у власти мужчины, когда у них подгорает в одном месте, разом забывают и лупят просто по площадям. Начальник Управления наш ведет себя как-то нервно в последнее время. Да так, что у меня закрадывается мысль: а не имел ли он каких-то финансовых дел с твоим мужем?
Вот это был бы неприятный сюрприз, причём для всех.
То есть у нас, до кучи, возможно, ещё будет дело об утрате доверия и увольнение чиновника за взяточничество.
Ну, всё, как в нашей стране любят.
Понятно, что в такой ситуации ждать адекватной реакции и нормального отношения «большого начальства» не приходится.
— Ты пока погоди паниковать. Давай сделаем по уму, да будем решать проблемы по мере поступления, — Людмила Васильевна усмехнулась. — Пока всё идёт ни шатко, ни валко, и только слухи ходят, собирайся, дорогая, да поезжай в феврале в Москву. Поучишься там на курсах повышении квалификации. Как минимум будет невредно, да и пригодится в любом случае. А я ещё подумаю, что тут можно сделать.
Вот так третьего февраля я оказалась в Учебном центре одной государственной корпорации, с целью прослушать углубленный двухнедельный курс по управлению бизнес-процессами, а также о финансовой деятельности и отчётности в условиях постоянно изменяющейся внешней среды.
Муть, конечно, жуткая, но корочка будет красивая и имеющая вес. Пригодится определенно.
Да и вообще, Татьяна Ивановна, встряхнуться, метнуться в столицу, на людей посмотреть, да себя показать — чем не повод отвлечься от тяжело текущего развода?
Кстати, СК против моего выезда в столицу не возражал.
Глава 15
Заметался пожар голубой
'Понимаешь, все еще будет,
В сто концов убегают рельсы,
Самолеты уходят в рейсы,
Корабли снимаются с якоря.
Если бы помнили это люди,
Если бы помнили это люди,
Чаще думали бы о чуде,
Реже бы люди плакали…'
В. Тушнова «А знаешь, все еще будет»