Поднять на смех! (Сатирические рассказы, стихи, басни, миниатюры писателей автономных республик

  
 СОРОЧЬЯ ТАКТИКА 
 
 
 
Сорока со столба Голубке стрекотала,
 
Сидящей посреди гумна:
 
— Ах, как тебя, Голубка, жалко стало!
 
Ты, погляжу, всегда одна.
 
И как только терпения хватает!
 
Ты яйца греть садишься, дни губя,
 
А к Голубю Кукушка прилетает
 
И в лес его уводит от тебя.
 
— Неправда! — ей Голубка отвечает. —
 
Ни разу Голубок не изменил.
 
Да он, коль хочешь знать, во мне души не чает —
 
Сейчас меня на яйцах заменил.
 
— Какой позор! — Сорока восклицает.
 
И растрещала сплетню по лесам:
 
— Голубка-то с Дроздом вовсю гуляет,
 
А муж птенцов высиживает сам! —
 
Сия история едва ли
 
Нуждается в морали.
 
 
 Перевод с чувашского Н. Якушева. 
    
РАФКАТ КАРАМИ
 
 
 
  
 ПОМОЛВКА 
 
Есть у меня дружок по имени Ханиф. Ну, тот самый Ханиф, что работает электриком на заводе и любит говорить, что образование у него средненькое, потому что он окончил среднюю школу. Семейное положение — холост. Пока… Впрочем, не будем забегать вперед.
Однажды Ханиф зашел ко мне домой. Как водится, поговорили о том о сем, перекурили, а когда я спросил, не собирается ли мой дружок жениться, тот неожиданно заулыбался:
— Дело к тому идет!
— Да ну? — искренне изумился я. — Когда же ты успел? Я-то почему ничего не знаю? Ну, рассказывай же — кто, где, когда, как?
Вместо ответа Ханиф вытащил из кармана какие-то листочки, аккуратно расправил их и разложил на столе. Я с недоумением взглянул на друга.
— Это, дорогой, свадебные проекты, — сказал Ханиф. — Вот, к примеру, текст приглашения на свадьбу.
И он с чувством зачитал: «Уважаемый товарищ! Приглашаем вас на свадьбу Ханифа Морфанова такого-то числа по такому-то адресу».
— Сойдет? — спросил Ханиф.
— Ну-у, — протянул я, не зная что сказать, — наверное, сойдет.
Мои слова, видимо, вселили уверенность в Ханифа, и он взялся за вторую бумажку:
— Вот это — проект свадебного бюджета.
— Чего-чего? — Мне показалось, что я ослышался.
— Проект бюджета. Как бы тебе объяснить?.. Ну, финансовая сторона свадьбы.
«Да меня не «финансовая сторона», а девушка интересует, невеста! — чуть было не сказал я вслух, но успокоил сам себя: — Сиди, беспокойная твоя душа, ведь можешь обидеть близкого друга».
А Ханиф между тем продолжал:
— Свадьбу сыграем в деревне, у родителей. Стало быть, на картошку, мясо, молоко, лапшу тратиться не придется. Кильки вот куплю килограммов пять. По пятьдесят копеек кило — это будет ровно два пятьдесят. Потом… — И тут Ханиф принялся перечислять, чего и по какой цене придется купить.
Закончив с подсчетами, Ханиф облегченно вздохнул:
— Кажется, все. Ах! — спохватился он тут же. — Совсем забыл про спиртное! Так… Старшего брата попрошу принести ящик водки, на ящик вина раскошелю младшего. Все-таки придется самому еще ящик докупить. Значит, всего на свадьбу истрачу семьдесят семь рублей семьдесят три копейки. Гостей пригласим немного. С моей стороны сорок человек, со стороны невесты — двадцать. Вполне достаточно. Из родных — только самых близких. И хорошо бы кого-нибудь из начальства пригласить — такой человек уж точно принесет подарок как подарок, а не вазу какую-нибудь или художественное стекло. Односельчане, думаю, овец да баранов надарят. Ну, а ты, Дамир, уж сам соображай насчет подарка. От тебя, правда, ничего особенного ждать не приходится… Гляди, не опозорься перед людьми. В общем, в субботу жду. До нашей деревни из Казани автобус ходит. Приезжай пораньше и не забудь захватить пластинки и баян.
— Ханиф, — набрался я наконец смелости, — а как зовут твою невесту?
— Хадича. Мы с ней недавно познакомились. В кино. Папаша ее, кажется, директор магазина. Кажется, и машина у него есть. Слушай, да я ведь к тебе по делу пришел! Хочу сегодня же с отцом и матерью Хадичи договориться, чтобы не тянуть резину с женитьбой. Ты ведь никуда не собираешься?
— Нет, — сказал я.
— Тогда сходим вдвоем. Встретимся в шесть на автобусной остановке. Ну, я пойду принаряжусь — надену черный костюм, белую рубашку, повяжу галстук. И шляпу надену, и ботинки остроносые, как у быка рога, новые, ненадеванные.
Ханиф подошел к зеркалу, разгладил усы, важно откашлялся и небрежно бросил:
— Пока.
…Вечером мы были в доме невесты. Познакомились с матерью, говорили о чем-то малозначительном, слушали магнитофон. Мать невесты то и дело испытующе поглядывала на Ханифа, видать, догадывалась, зачем мы явились. Ханиф же ничуть не стеснялся и своими острыми глазками, казалось, перерыл уже весь дом. Его взгляд проникал даже через полуоткрытую дверь в соседнюю комнату.
Хадича тоже, как и мать, время от времени посматривала на Ханифа и, по всему, была не менее проницательна.
Хозяйка дома долго с нами сидеть не стала.
— Вы послушайте музыку, а я пойду чай приготовлю, — сказала она и вышла на кухню.
Не знаю, как себя чувствовал Ханиф, но у меня на душе было как-то неспокойно — все время казалось, что Хадича смотрит на Ханифа со странной усмешкой. Хорошо, если бы только казалось…
И беседа наша была не на высоте. Я начинал разговор об искусстве, музыке, литературе. А Ханиф, как назло, все время сводил его к каким-то житейским мелочам. Потом Хадича решила записать на магнитофон новые песни, которые передавали по радио. И я уж не помню, то ли ее мать позвала, то ли еще что, но девушка вдруг сказала:
— Извините, я на минуточку, — и, выключив транзистор, ушла.
Ханиф, уже полностью освоившись в роли будущего хозяина дома, подсел ко мне и обрадованно затараторил, то и дело широко обводя рукой богатое убранство комнаты. Прерывал свою болтовню Ханиф только тогда, когда в комнату входила накрывавшая на стол Хадича.
Вскоре пришел отец девушки, и мы, познакомившись с ним, уселись пить чай.
— Картым [6], — начала разговор мать, — вот пришли дочку нашу сватать…
Но Хадича, как показалось вначале, застеснялась и перевела разговор на другую тему:
— Папа, послушай, что я сегодня записала на магнитофон.
Девушка подошла к магнитофону, а сама потихоньку подмигнула матери.
Мы с достоинством пили чай и слушали приятный мужской тенор в сопровождении инструментального ансамбля. В конце музыка закружилась, как вихрь, смолкла, и стало слышно, как тихо шуршит магнитофонная лента.
Отец невесты поднял рюмку. Ханиф, видимо, хотел провозгласить тост с намеком на помолвку, но не успел и рта раскрыть, как его же голос совсем с другой стороны сказал:
— Это мне нравится, ничего…
Да, с этой минуты началось что-то ужасное. Магнитофон, укради его шайтан, записал все то, что мне говорил Ханиф, пока Хадича с матерью были на кухне!
  
— Да, это мне очень нравится, — продолжал голос Ханифа.
— Девушка? — Это был мой голос.
— Какая девушка! Мне любая жена сойдет. Мне квартира нравится, квартира! Себе мы возьмем самую большую комнату. Мебель только нужно будет поменять. Холодильник отправлю в деревню — что, директор себе новый не купит? Машина у тестя хорошая… О, я тебя досыта покатаю! Права у меня есть, а тестю поставлю бутылку — и машина полностью моя. Да, и моторная лодка есть! Будем по Волге гонять! Все! Женюсь!
Услышав все это, Ханиф залился краской и опрометью выбежал вон.