Гость из будущего. Том 5 (СИ)

Однако после обеда, когда я уже попрощался с первыми лицами страны, меня ошарашил новый министр правопорядка СССР Вадим Тикунов. Он отвёл меня в сторону и попросил водителя служебной «Волги» пять минут подождать. Затем Вадим Степанович показал мне две жуткие фотографии с мёртвыми обнажёнными девушками.
— Одну убили полторы недели назад, вторую в прошедшую пятницу, — прошептал он. — Подчерк преступления идентичный, оба преступления совершенны в Измайловском лесопарке и мои ребята считаю, что это действие серийного убийцы.
  
— «Мосгаз»? — сделал я перовое же предположение, что пришло в голову.
— Ионесяна мы ещё в январе сцапали, — усмехнулся Тикунов. — Не в этом дело. Оба раза рядом с трупами девушек была обнаружена записка.
Он показал мне ещё одну фотографию, на которой я разглядел короткую фразу, написанную жирными большими печатными буквами: «СМЕРТЬ ФЕЛЛИНИ». И у меня опять закололо в боку. Я моментально догадался, что это послание адресовано именно мне. Но в природу человека встроена специальная защитная реакция, которая до последнего не даёт поверить в самое худшее. Вот и я первую тревожную мысль отогнал прочь.
— Мы сначала решили, что убийца посмотрел фильм Феллини «Восемь с половиной» о чокнутом режиссёре и сам поехал рассудком, — продолжил Вадим Тикунов. — И тут меня осенило — тебя ведь тоже все зовут Феллини. Может это кто-то из твоих знакомых? Из тех, кто тебя ненавидит?
— Такие люди конечно же есть, — пожал я плечами. — Но насолить они могут в лучшем случае исподтишка: через прессу, через нелестные отзывы кинокритиков или при помощи маленьких киношных подлянок. Один раз они даже сожгли копию моего фильма. Но чтобы так, — я кивнул на жуткие фотографии, — чтобы с особым зверством убить женщину. Это исключено.
— Может быть, может быть, — тяжело вздохнул Тикунов. — Я тебе дам телефон следователя, который ведёт это дело. Если что-то ещё вспомнишь, звони ему, — новый министр правопорядка сунул мне в руку маленькую картонную визитку и, засмеявшись, прошептал, — песня про «чудную страну» — во, ха-ха.
Он показал мне оттопыренный большой палец. После чего мы попрощались. Только в дороге страшные фотографии девушек никак не шли из моей головы. И когда служебная «Волга» въехала на окраину Москвы, мне вдруг подумалось, что этот убийца может быть очередным «гостем из будущего» и он начал какую-то очень сложную «шахматную партию» против меня.
* * *
Примерно за час до кинопремьеры «Тайн следствия» к крупнейшему кинотеатру Москвы, коим являлся «Ударник», стал стекаться празднично одетый народ. Я же, нацепив чёрные очки, ради спортивного интереса один раз прошёлся по набережной Водоотводного канала перед центральным входом в кинотеатр и полюбовался сразу несколькими красочными афишами к моему фильму. На одной художник изобразил всех положительных героев кинокартины, на другой всех отрицательных, добавив актёрам Высоцкому, Чекану, Крамарову и Горбачёву небольшой зверский оскал. А на центральной третьей афише было изображено одно большое лицо Нонны Новоясдловой и две надписи: вверху — Тайны следствия, внизу — Возвращение Святого Луки. Эту афишу художник сделал по моему персональному заказу. Ибо я ещё когда-то давно весной пообещал Нонне, что будет именно так. И, мне кажется, сюрприз удался на славу.
Тем временем в фойе первого этажа уже настраивали инструменты музыканты из «Поющих гитар» и какой-то нудный черноволосый и бородатый мужичок в рабочей спецовке всё ещё ползал со стремянкой и перепроверял крепёж светильников над небольшой эстрадой. Из его слов следовало, что вчера вечером один осветительный прибор рухнул и чуть не прибил солистку местного ансамбля. Сегодня такой конфуз лично мне был без надобности. Кстати, остальные гости кинопремьеры, актёры, кинокритики, а также их жёны и подруги, закусывая бутербродами, уже дегустировали вино и пили кофе в неплохом буфете «Ударника».
— Товарищи, внимание! После кинокартины состоится банкет, фуршет и танцы на цокольном этаже кинотеатра! — объявил я всем, вернувшись с улицы.
— А если нам кино не понравится? — проворчал один из вредных и въедливых кинокритиков.
— Спокойно, крепкие горячительные напитки тоже входят в меню, — ухмыльнулся я. — Ибо нет плохого кино, есть мало водки, — буркнул я, развеселив своих гостей. — Другие вопросы остались?
— Когда начинаем? — поинтересовалась Нонна, которая сегодня с утра была взволнована и напряжена. И пока меня возили в санаторий «Барвиха» она посетила парикмахерскую, перемерила с десяток платьев и принялась зубрить речь, которую должна была сказать после финальных титров.
— Через двадцать минут начнут запускать людей, грянем с «Гитарами» «Страну чудес», — кивнул я.
— У меня есть вопрос! — подпрыгнул на своём месте дядя Йося Шурухт, мой очень дальний родственник и по совместительству директор кинокартины.
«Знаю я все твои вопросы наперёд, товарищ Шурухт. Когда гастроли? Когда запись новой пластинки? И кто будет директором на „Звёздных войнах“?» — проворчал я про себя. И дядя Йося, подбежав ко мне и схватив под руку, завёл свою «старую пластинку».
— Когда новые гастроли? — зашептал он.
— Тебе же отлично известен мой график? — рыкнул я. — Половину октября я снимаю в Ташкенте, весь ноябрь работаю в кинопавильонах «Мосфильма». В декабре сяду за монтаж уже на «Ленфильме». Поэтому в этом году попоёте и попляшете калинку-малинку без меня.
— А кто у тебя директор на этих твоих «Войнах со звезды»?
— В Ташкенте мне поможет решать оргвопросы восточный человек Левон Кочарян, ибо восток дело тонкое, — я кивнул в сторону Кочаряна, который в данный момент с Высоцким, Золотухиным и Прыгуновым тайно разливал коньячок из собственной фляжечки. — Дальше я уже надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. А ещё лучше — завтра же возьми у меня эскизы и начинай готовить один из московских кинопавильонов. Там к ноябрю нужно воссоздать внутренности двух инопланетных кораблей, которых ещё не видел мир.
— А что с пластинкой? — дядя Йося схватил меня за рукав своими жадными до денег руками.
— Заело пластинку, — хмыкнул я. — Во вторник нас уже ждут в Доме звукозаписи фирмы «Мелодия».
— Феллини, у меня тоже есть что спросить, — подошёл к нам Владимир Высоцкий. — Гуляют упорные слухи, что твои «Поющие гитары» скоро запоют на диске-гиганте фирмы «Мелодия». Подсоби и мне. Я тоже хочу на гигант.
— Готовь репертуар. На неделе что-нибудь придумаем, — пробурчал я. — Всё! Ушёл в фойе, у меня сейчас небольшой концерт, — протараторил я и быстро выбежал из буфета.
Честно говоря, все последние дни от разных жалоб и просьб моя бедная голова буквально раскалывалась пополам. Например, в прошедшую среду меня пригласили на чаепитие ведущие московские кинорежиссёры во главе с Иваном Пырьевым, Сергеем Герасимовым и Сергеем Бондарчуком, и стали объяснять, что советскую киноиндустрию нужно срочно отделить от министерства культуры. Так как у нас своя специфика и мы приносим в государственную казну самые большие доходы.
«Кино в отличие от цирка, балета, оперы или театра проникает в самые отдалённые уголки нашей необъятной Родины, — с пафосом произнёс Герасимов. — Поэтому у нас должно быть своё министерство. И возглавить его должен человек из нашего круга, который знает все тонкости кинопроизводства, а не очередная почётная ткачиха или почётная доярка».
Что я мог ответить Пырьеву, Герасимову, Бондарчуку и другим мэтрам советского киноэкрана? Что перед правительством сейчас стоит более насущная задача — сбалансировать экономику и управленческий аппарат, а кино при всех его недостатках годик поработает и по старой схеме? Или я должен был признаться, что в здание на Старой площади дом 4, где решаются все важнейшие вопросы советского государства меня просто-напросто не приглашают? Вот мне и пришлось пообещать что-нибудь придумать.
  
— Все готовы? — спросил я музыкантов ВИА, когда взошёл на невысокую эстрадную сцену.
— Как пионеры, — улыбнулся руководитель ансамбля Васильев.