Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола
Главным условием поставил строителям то, чтобы в доме не было второго этажа и бесконечных лестниц. Чтобы он был большим, но одноэтажным.
Внутри дома мы решили все сделать из дерева – пол, столы, стулья. Никакой рассыпающейся со временем итальянской мебели или собирающих пыль кресел. Как и в случае с первым домом, мне хотелось иметь просторную закрытую зону отдыха, которую можно было бы открывать в процессе использования гриля, с большой плазменной панелью и огромным круглым столом для друзей.
За зоной отдыха у нас идет гараж, потом, по мере того как попадаешь внутрь дома и идешь по коридору, – кабинет, небольшая кухня, которую мы сделали чуть в отдалении, чтобы запах еды в процессе готовки не разносился по всему помещению. Жилые комнаты я обустроил таким образом, чтобы никто никого не беспокоил, если к детям приходят учителя или друзья.
Старый дом мы решили оставить в прежнем виде. Для комфортного жилья там имеется абсолютно все, включая небольшую прачечную. Там могут останавливаться родители или брат, у которого сейчас тоже трое детей, как и у нас с Катей. Сейчас, когда мы порой собираемся вместе, брату с семьей приходится селиться на втором этаже бани, где я тоже сделал две гостевые комнаты, но это не слишком комфортно даже в том плане, что приходится постоянно контролировать младших детей, чтобы они не навернулись вниз с лестницы. Со временем я вообще хочу поставить на втором этаже бани красивые витрины и сделать там нечто вроде домашнего музея.
Но сейчас, конечно же, главное – это закончить новый дом. Вот тогда уже точно места хватит всем.
Признаюсь честно, я порой порядком устаю от того, что должен постоянно держать под контролем множество бытовых вещей. Стройка в этом плане отнимает кучу денег и сил, и больше всего раздражает, что ты ничего толком не можешь держать под контролем. Рыночные чеки в этом плане – это самое гениальное, что придумали для того, чтобы разводить клиента. Я с этим столкнулся, еще когда ремонтировал самую первую квартиру на Октябрьском Поле. Если что-то стоит сотню, на бумажке пишут «500». И никогда в жизни ты не сможешь доказать, что это не так, если только не покупаешь все сам.
Но это тоже палка о двух концах. Деньги, может, и сэкономишь, но точно сойдешь с ума. Поэтому для себя я решил: пусть где-то я потрачу больше, но это нормально. Деньги должны приходить и уходить.
Вопреки распространенному мнению о том, как живут обеспеченные люди, штата прислуги у меня в доме нет. Есть няня, которая живет с нами и помогает с детьми: гладит школьную форму, с утра собирает старших в школу, водит младшую на детскую площадку. Повара тоже нет – на кухне хозяйничаем мы с Катей. Когда дети дома, я часто готовлю им что-то вкусненькое. У меня хорошо получаются салаты, стейки, рыба. К чему никогда не прикасаюсь, так это к тесту – оладушки у нас в доме печет жена. Из фирменного кулинарного у меня есть свой собственный маринад, который подходит просто для всего: хочешь – ребрышки с ним готовь или шашлык, хочешь – курицу запекай в духовке. Он совершенно простой, и здесь реально можно вспомнить известное высказывание о том, что все гениальное всегда просто.
Для маринада я всегда беру сухой чеснок – он более ароматный и к тому же не горит на сковородке. Растительное масло, соль, молотый перец и паприка. Вот, собственно, и все. Свежий чеснок – раздавленные ножом зубчики – я люблю использовать, когда нужно запечь большой кусок мяса. Но прежде, чем поместить такой кусок в печку, в ход идет все тот же маринад.
А вот когда хочется чего-то особенного, мы предпочитаем заказывать суши и сашими из любимого японского ресторана. Хотя я всеядный. Могу съесть что угодно, могу от чего угодно отказаться. Кроме разве что шоколадного мороженого.
Когда-то я говорил, что не хочу иметь в собственном доме никаких животных, но сейчас у нас есть и собака породы мальтипу, и два хомяка, на которых меня уговорили дети. Сидят в клетке, безостановочно ее грызут, и я периодически напоминаю старшим: если они не будут чистить клетку, я выпущу этих хомяков во двор, пусть живут на воле.
С Винни нам повезло. Мы взяли его маленьким щенком, но он уже оказался приучен к каким-то вещам. Сейчас знает все команды и даже по утрам, если вдруг я долго сплю после какого-то матча, никогда не пытается никого разбудить, чтобы его вывели погулять. Будет сидеть в комнате и терпеливо ждать.
А вот кот у нас не прижился. Он был каким-то жутко аристократичным по происхождению, английской гладкошерстной породы, но оказался совсем без берегов, почти как английские болельщики. Носился безостановочно по стульям, опрокидывал мебель, прыгал на занавески, раскачивался на них, везде, где только мог, оставлял лужи, метил территорию.
Мы терпели два или три месяца, но потом поняли, что кота придется вернуть. Упаковали его вместе со специально купленным трехэтажным домом, и на этом наша кошачья эпопея закончилась.
Самое главное – это наслаждаться жизнью, быть счастливыми. Только это имеет значение.
В моем роду у всех двоюродных братьев поголовно рождались девочки. Поэтому, когда мы с Катей узнали, что ждем сына, я был невероятно счастлив. Через год с небольшим родилась дочка, через несколько лет – еще одна, наш маленький драгоценный камушек, Агатик.
Когда родилась Ева, у нас долго не было для нее имени. Собственно, и для Даньки поначалу не было. Помню, уже прошла неделя с момента его появления, нужно было ехать в загс и получать свидетельство о рождении, а я все перебирал в голове имена, пытаясь найти не слишком банальное и чтобы оно хорошо сочеталось с отчеством Игоревич.
Имя Евангелина тоже выбрал я. Понравилось звучание. К тому же не хотелось останавливаться на каких-то распространенных вариантах. Когда мы крестили Еву, батюшка, помню, сильно удивился, услышав ее полное имя.
А вот для младшей дочки мы долго выбирали крестного. Так получилось, что детей в семьях моих родственников и друзей много, в крестных успели побывать едва ли не все близкие, у меня у самого пять или шесть крестниц. Понятно, что мы стараемся поддерживать отношения, созваниваемся, но встретиться получается крайне редко. Кого-то я вообще видел считаные разы.
Поэтому с Агатой решил поступить немножко по-другому. В числе наших друзей есть очень хороший батюшка, отец Сергий, и я попросил его стать крестным для младшей дочери.
А крестной матерью стала девушка, которая пела у отца Сергия в церковном хоре. И по его же совету.
Почему я так поступил? Наверное, потому, что понимал: в силу собственной занятости я далеко не всегда успеваю заботиться о собственных крестниках. Точно так же, как, например, Сергей Жуков, который был крестным Даньки. Он поет, я играю, кто-то еще серьезно занимается бизнесом, и профессия, как ни крути, для нас пока стоит на первом месте. Вот я и пришел с возрастом к пониманию: если мы считаем крещение таинством, подходить к этому процессу нужно гораздо более серьезно.
Сейчас Данька уже играет в футбол, занимается в академии «Ювентус». Отдавать его в академию ЦСКА, «Спартака» или «Динамо» я не хотел с самого начала – понимал, что за спиной постоянно будут разговоры, что Акинфеев по блату сына пристроил. Знаю, что с подобным сталкивались и Березуцкие, и Сергей Игнашевич. В глаза тебе все улыбаются, автографы просят, а за спиной, стоит отвернуться, тут же начинаются пересуды.
По этой же причине я крайне редко присутствую на тренировках сына – не хочу дискомфорта ни себе, ни ему. Но мои родители ездят на все детские матчи, записывают для меня какие-то моменты игр.
Парадокс: я правша, Данька, как и Ева, левша, а вот Агата предпочитает все делать правой рукой. Откуда что берется – загадка. Возможно, у двух старших детей таким образом передалась наследственность: моя мама тоже была леворукой, но в те времена таких детей принято было переучивать начиная со школы.
То, что я вижу в исполнении сына, мне пока нравится – и техника, и способность Даньки соображать на поле. Мне нравится, как он тренируется, вижу, что дома он постоянно смотрит какие-то нарезки матчей, пытается повторять какие-то финты. Вижу, что у сына хороший удар – у меня такого в детстве не было.