Верить ли словам? (СИ)

Как и этот взгляд, от которого можно воспламениться.
Он смотрит на мою грудь с таким ошалевшим выражением лица, словно впервые видит обнаженное женское тело.
Конечно же, это неправда. Но мне почему-то безумно нравится чувствовать себя особенной. Не поломанной, не дефектной. А той, которую до одури хотят. И Марат желает меня именно так.
Его зрачки сейчас похожи на настоящую черную дыру. Что кажется, Марат пытается вытянуть из меня душу этим своим взглядом. Или не только душу, но и мое тело. Так жадно он рассматривает меня. Каждую родинку, каждый миллиметр кожи. И я без стеснения ему подыгрываю.
  
Подушечки его пальцев очерчивают ореолы на моей груди. По кругу. Медленно-медленно. Задевают соски. Не знаю намеренно или нет, но я прикусываю губу лишь бы не застонать.
Это так приятно. Боже.
Он обхватывает ладонями сразу оба полушария и сжимает.
– Ммм…
Откуда он может знать? Что я хочу именно этого? И именно так? Чтобы чувствовать лишь легкую болезненность, но куда большее удовольствие.
Поднимаю взгляд к серому небу над головой. Я не верю, что это про меня. Что это происходит в реальности.
Разве я могу извиваться от прикосновений чужого мужчины? Выпрашивать их? Стонать ему в губы посреди осеннего леса?
Нет. Конечно же нет. Все дело в том, что сейчас Марат не кажется чужим. Ощущение, что он знает меня лучше, чем я сама.
Я хочу поцелуев в шею, и он целует. Ключицы, ложбинку между грудей. Оставляет всюду влажные метки. Находит губами сосок. Играет с ним языком.
– Аааах, – вырывается из меня.
Пальцы судорожно сжимают мужскую кожаную куртку, на которой я лежу. Где-то там еще и его толстовка, и мое пальто. А вот-вот присоединиться и юбка.
Марат задирает ее. Ведет пальцами по резинке чулок. Выше. И выше.
Я развожу бедра в сторону. Неосознанно. Инстинктивно. Призывая его двигаться дальше без каких-либо заминок.
  
Глава 41.
 
В моей жизни всегда был один мужчина. Муж. И… Я до сих пор не осознаю, что, возможно, сейчас все изменится.
Я чувствую явное намерение Марата. Там внизу. Почти у самой развилки между ног. Чувствую то, что заставляет щеки пылать, а меня ёрзать под ним еще сильнее. И это точно не пряжка от ремня, ведь на нем привычно черные спортивные штаны.
Никакого ремня нет и в помине. А внушительная твердая эрекция есть. Как и нарастающая пульсация у меня внутри. Вся моя женская сущность будто сошла с ума. Внизу живота буквально огнем горит. Печет. Невыносимо. И даже порыв ветра, что доносит с водоема легких запах тины не способен меня остудить.
Небо над головой стало еще темнее. Плавно опускаются сумерки.
Марат ловит мои губы своими. Целует. Хотя нет. Не целует, а спрашивает разрешения, можно ли ему продолжать. Я отвечаю. Сплетаю наши языки. Трогаю пальцами короткий ежик темных волос.
На ощупь они жесткие. Но ровно такими я их и представляла. Не спрашивайте зачем я это делала. Я не знаю. Просто последнее время мои мысли слишком часто крутятся вокруг Темирова. Без спроса. Без каких-либо конкретных целей.
Вздрагиваю, когда где-то подо мной начинает вибрировать телефон. Не мой. Марата. Правда, он никак не реагирует. Реагирую я. Просыпаюсь наконец. Разрываю поцелуй и уворачиваюсь, когда он пытается сделать это снова.
– Хватит. Пожалуйста, – сиплю я, пытаясь запахнуть блузку.
Видно, что Темиров не сразу понимает, что я вообще говорю. Смотрит на меня не моргая, а затем резко глаза закрывает.
Выдыхает. Шумно, рвано. То ли злится, то ли в себя приходит.
Отстраняется. В одно движение вскакивает на ноги. Нервно трет лоб. Опять выдыхает.
Кажется, вот-вот выдаст что-то из русского матерного. Но нет. Молча уходит к своей машине.
Сердце мое тарабанит испуганно, словно на адреналине. Руки натурально дрожат и застегнуть несчастные пуговицы - то еще испытание.
Телефон подо мной опять вибрирует. Поднимаюсь, достаю из кармана. Не мое дело кто там ему звонит, но…
«Сергей Исаев».
Громко смеюсь в голос.
Накидываю пальто, собираю разбросанные мужские вещи, отдаю.
Телефон снова жужжит, но теперь уже в его руках. На экране по-прежнему имя моего мужа. Оба смотрим на него.
Марат не поднимает трубку и не сбрасывает. Просто в одно движение блокирует экран и прячет телефон в карман куртки.
Мне хочется исчезнуть. Превратиться в этот холодный пронизывающий ветер. Раствориться среди этих ветвистых сосен. Но это невозможно. Поэтому я стараюсь взять себя в руки.
– Глупо предлагать сделать вид, что ничего не было, – говорю, покусывая губы. Они горят. Так остро пекут, будто требуя продолжения. – Завтра я принесу тебе заявление. Доработаю до конца месяца, пока не найдете мне замену.
– Не найдем.
– Послушай…, – я заставляю себя говорить, не глядя на него. Смотрю куда угодно: на желтые листья под ногами, на носы своих замшевых полуботинок, только не на Темирова. – Я никогда не изменяла мужу. Ни разу в жизни. Даже мысленно. И вот это всё, – обвожу глазами примятое место на траве. – Это все… Этого не должно было случиться.
– Но случилось, – упрямо констатирует.
– Случилось. Минутное помешательство, которое теперь будет стоить мне совести. Я не смогу признаться Сергею, потому что это поставит под удар ваш проект. Твою школу. Будущее ребят.
Господи, сколько всего намешано. И я только что чуть все не испортила. Мы чуть не испортили. О чем он вообще думал? Когда целовал меня так.
Трясу головой стараясь сбросить это наваждение.
– Ты боишься меня?
Его голос звучит тише обычного.
– Что? Нет!
– Тогда тебе незачем уходить. Я обещаю, что больше не пойду к тебе ближе, чем на метр.
Сверлит меня серьезным нечитаемым взглядом, а я даже сказать ничего не могу. В горле ком. Сглатываю, но протолкнуть его не получается.
– Хорошо, – отвечаю, хотя даже в теории не представляю как теперь с ним работать. Он видел меня полуголой. Трогал мою грудь. Ласкал. Облизывал соски. Еще и с каким удовольствием. Черт! Черт! Черт!
– Хорошо, – отбивает, уже не глядя в мою сторону.
Марат небрежно бросает свое вещи на пассажирское сидение. Хлопает дверью, будто хочет, чтобы она отвалилась. Огибает машину. Усаживается на свое место и сходу заводит двигатель. Мерседес начинает негромко шуметь, когда мой пульс кажется слышно на всю округу.
Я почти уверена, что Марат Темиров из тех мужчин, которым не нужно повторять дважды. Он действительно больше не подойдет ко мне. Будет держать слово. И от этого внутри что-то сжимается. Ноет. Так сильно, что по щеке стекает одинокая слезинка. Я думала, что выплакала весь лимит на сегодня. Но сейчас, когда авто моего начальника срывается с места, меня топит каким-то нечеловеческим сожалением, а в груди неожиданно появляется пустота с размером в теннисный мячик. Не тот, что поменьше, для пинг-понга. А салатовый, резиновый, большой.
  
Глава 42.
 
Новогодние праздники мы все-таки встречаем в Альпах: шумно, весело, среди множества незнакомых лиц, среди снежных сугробов, но традиционно с бенгальскими огнями в руках.
Кажется, что зима здесь создана не для холода, а для радости. Ведь не только солнце, но и смех без конца отражается от белых склонов. Люди сидят на террасах в солнцезащитных очках, балуют себя горячим шоколадом или пряным вином.
– Диана, милая, горный воздух идет тебе на пользу, – смеясь постановляет Нонна Борисовна. – И в этом костюме ты невероятно хороша.
  
Вместо ответа навожу на себя камеру и делаю пару снимков, которые не несут в себе никакой смысловой нагрузки. Просто я, внезапно попавшая в ожившую зимнюю открытку. Сижу в белом горнолыжном комбинезоне на фоне заснеженных Альп. Щеки раскраснелись, глаза горят. Прям так и просится надпись «Жизнь удалась».